Сломаная сказка

Смотря на абсолютно пустые серые глаза сестры, Нарцисса понимает, что Лонгботтомы в Мунго — и те выглядят намного живее. И ей кажется, что её Беллатрикс Блэк умерла. Давно. Ещё в Азкабане. Её любимая Беллатрикс-завались-Блэк; Беллатрикс-как-же-ты-меня-задрал-Круцио-Блэк; Беллатрикс Блэк, которая весело просаживала половину фамильного состояния в казино за вечер; Беллатрикс Блэк, которая невозможно пряно пахнула шоколадом; Беллатрикс Блэк, которая смеялась как безумная, выжимая из жизни всё, что только получится; Беллатрикс Блэк — это неиссякаемая энергия, кудрявый Армагеддон и целый сожженный город, просто потому, что скучно. Теперь же Беллатрикс Лестранж убила Беллатрикс Блэк. Беллатрикс Лестранж — это пусто-бессмысленные прикосновения, насквозь фальшивые поцелуи и оглушающе-неискреннее счастье, это притворство, самое сильное Круцио и вечера напополам с бутылкой огневиски, это звон каблуков, что заставляет морщиться от головной боли и обезумевши-сломленный взгляд. Воспоминания на пару мгновений становятся настолько ослепительно-яркими, что реальность меркнет. Ещё тогда, со школы, Нарцисса любит. ЛюбитЛюбитЛюбит. Забывает, что она леди. С ней она не такая. Настоящая. Живая. Беллатрикс лишь хрипло хохочет и наклоняет голову. И гладит следы собственных ногтей на плечах младшей сестренки в Слизеринской спальне. Теперь Малфой смахивает слёзы, и, утопая в шелке, держит тонкое запястья больной сестры. Беллатрикс больше не смеётся.