Сломаная сказка

Гермиона Грейнджер в сказки не верит. Давно уже выбросила потрепанные пылесборники в ярких обложках и перестала ждать фею-крестную. Гермиона ведь серьёзная девушка, что всё время читает и ждёт от окружающих слишком многого. Точно так же она перестает верить в любовь и искать счастья в людях. Любви давно уже как нет, и от этого невысказанность горечью на языке собирается. Смотрит уставше-настороженно из-под тёмных ресниц и туго стягивает кудрявые локоны, заполняя несомненно-важные отчеты. / Грязнокровка на самом деле любит принца. Это ведь не значит, что он любит её/ Слёзы в уголках глаз, строгие брюки и синяки под глазами размером с космос. Она горела остро и чисто. Раздражала черствой правильностью, вбитой под ребрами. Раздражала стеклянной крошкой в глазах вместо эмоций. Раздражала сухостью и тоннами яда, литыми на него. Он был везде, вообще-то. Она ненавидит имя, что буквально выписано кровью в её рассудке. Ледяное, холодно-помпезное, насмешливое, бессмысленное — непонятно зачем высеченное на ребрах в лилиях. И Драко, вообще-то, женат, но она с остервенением продолжала цепляться хоть за что-то, но вся её уверенность рушится под кривым взглядом Малфоя. В его действиях особо-то и не наблюдается любви, и это ломает ещё сильнее. И Грейнджер готова гореть синим пламенем, потому что так неправильно. Точно не любовь. От чего-то возле алтаря хочется сказать нет, и она не может. Чёрт возьми, да если бы он захотел, она бы убежала. И не посмотрела бы на то, что они вроде как люди с обложки, герои, идеальные. Но Драко только ухмыляется и качает головой. Выдавливает из себя подобие улыбки, когда отвечает: «Да» Рону Уизли. А в голове набатом бьётся мысль, что она упускает что-то. Что-то чертовски важное. Драко Малфой только пьёт огневиски и ухмыляется-ухмыляется-ухмыляется. А у Роуз Уизли родинки на спине повторяют созвездие дракона.