live before I die

Чан поймал себя на мысли о том, что Чен не так уж сильно был похож на того, кого описывали первоначально одноклассницы. Если выражаться более понятливо, то Чен был открытым и добрым пацаном, и что скрывать-то, Чану эта часть его характера безумно нравилась. Они могли часами разговаривать обо всём на свете, обсирать учителей и делиться песнями любимых исполнителей и групп. Чан, который редко пользовался услугами мобильных операторов, ради друга подключил одну из них, чтобы в любое время дня делиться с другом своими переживаниями и мыслями. А Чен, который любил общение и просто хороших собеседников, с радостью до конца выслушивал его и давал ценные советы. Они сами не заметили (или возможно делали вид что не заметили), что за какие-то три недели успели хорошенько так подружиться. На дворе было начало октября. За окном был тёплый осенний день, птички пели, детишки ходили туда-сюда, широко улыбаясь, а земля была покрыта тонким слоем золотистых листьев. В школе было тихо, учебный день уже подходил к концу. В классе шёл очередной урок алгебры, и учительница что-то быстро выговаривала, не забывая чертить фигуры и следом записывать к ним соответствующие формулы. Чанёль, сидя за самой последней партой, сильно зевнул и положил голову на учебник. Учить что-либо не было особого желания. Особенно когда дело касалось алгебры. Чан боялся этого предмета, как кошка боялась воды. С самого детства он тысячу раз пытался учить сам, да и сестра нанимала ему не одного репетитора, но объяснять Чану алгебру было так же невозможно, как бегемота заставить станцевать макарену. Чен с серьёзной физиономией сидел рядом, что-то чертя в тетради. Чан завидовал. Не только ему, но и всем одноклассникам, которые любили учить этот предмет. Ему с младших классов казалось, что люди, прекрасно понимающие такие предметы как физика, алгебра, геометрия и химия, имеют иную структуру мозга. Иначе, он не мог по-другому объяснить их страсть к техническим наукам. Все сидели, внимательно слушая преподавателя и параллельно записывая что-то в тетрадь. В их числе был и Кенсу. Чан смотрел на красные волосы коротышки сзади и вдруг резко понял, что с появлением Чена, он перестал его обзывать. Правда, Чану от этого легче не стало. Чан всегда сравнивал себя и До, с Томом и Джерри. Вроде ненавидят друг друга и мечтают убить, но вроде почему-то не хотят этого делать. Чан испытывал к нему смешанные чувства, которые были похожи на растрёпанный клубок. Конфликт первым начинал Кёнсу, но и сам Чан не был ангелом, ещё больше усложняя ситуацию, превращая грубый поток слов, в драку как после свадьбы. Сколько шрамов и синяков оставалось на их теле, просто не сосчитать. Да, их конфликт смело можно было звать «атакой титанов». — Чен? — ушастик слегка улыбнулся краем губ и поднял голову. — М? — выдал Чен, продолжая что-то чертить. — Слушай, ты можешь сегодня прийти ко мне? Дома никого не будет, повеселимся немножко. Ну? — тыкнув локоть друга, он продолжал улыбаться. — Мне надо подумать. Давай обсудим после уроков, и дальше, возможно, хорошенько подумав, я смогу дать тебе точный ответ. Согласен? — не отрывая взгляд с доски, он начал переписывать формулы. — Как хочешь. — пожав плечами, Чан обратно положил голову на учебник и закрыл глаза. В данный момент, в душе было лишь два состояния: желание свернуться в одеяло и никуда не ходить, и от души тусить до утра. И то и другое он мечтал сделать сегодня. *** — Так что, пойдешь? — они медленным, неторопливым шагом двигались в сторону остановки. Дул несильный, холодный осенний ветер, иногда слегка приподнимая золотистые листья на земле и края шарфов двух школьников. Настроение Чана было хорошим, мешало лишь жуткое желание спать. А по физиономии Чена, сложно было сказать что-либо. Он то и дело поправлял сумку, иногда бросая безразличный взгляд. — Хмм… вроде на сегодня я ничего не планировал, и не собираюсь сделать какую-то научную работу так что… Пожалуй, я соглашусь. Думаю, будет весело. — за целый день, Чан наконец застал его улыбку, которая очень была похожа на улыбку покемона, которую он любил. — ЙЕС! — Чан победно поднял кулак вверх и улыбнулся ещё шире. — Обещаю, скучно тебе не будет. Они ещё минут пять обсуждали уроки алгебры и химии, пока наконец не добрались до остановки. *** — Чан, сможешь меня встретить? Тут столько одинаковых домов, боюсь заблудиться. — Чен в длинном сером пальто, с синим рюкзаком, и смартфоном отечественного производства в правой руке, шёл среди высоких домов, самостоятельно пытаясь найти нужный. Руки дрожали, а прическа, над которой он трудился перед зеркалом минут двадцать пять, за какие-то жалкие секунды превратилась в копну волос, как у ламы. Он мысленно ругался и даже уже жалел, что согласился. — Хорошо. Слушай, когда дойдёшь до «дома-корабля», перезвони мне. — «Дом-корабль»? Почему ты так его называешь? — Сам поймёшь. — и даже сейчас, не видя лицо Чана, он понял, что тот улыбнулся. — Придурок. — теперь улыбка была на лице Чена. Он сбросил трубку. — Согласился на свою голову, теперь и ищи. Уже потихоньку вечерело. На улице дул холодный ветер, сильнее обычного. Солнце давно исчезло за горизонтом, на небе были лишь облака, слегка окрашенные в грязно-голубой оттенок. Чену было холодно и в каком-то смысле даже одиноко, ведь даже спросить нужный адрес было не у кого. На улице не было ни одного живого существа. — Вот, Чан, доберусь до тебя, сразу дам пиздюлей. — Чен ёжился от холода и злости, и продолжал ходить, словно на беговой дорожке. Звонить повторно особо не хотелось. Когда казалось, что он потерял счёт во времени, он наконец увидел его. Тот самый «дом-корабль». Снаружи были рисунки маленьких, больших корабликов, которые ночью сияли ярким светом. — Ну здравствуй, «кораблик». — фыркнул он и набрал номер Чана. Спустя один гудок, ушастик поднял трубку: — Ну что, нашел? — Да, нашел. Слушай, выходи быстрей, на улице такая холодрыга. — Ща, секунду. Спустя минуты три, недалеко от этого дома он увидел знакомый силуэт медленно приближающегося к нему. Чен слегка посмеялся, и даже забыл свою злость, увидев Чана в огромной белой куртке и кроссовках адидас. Просто модник от бога. — Дароу. — они обменялись обнимашками. — Долго искал? — Чан широко улыбнулся, не только из-за встречи с другом, но также из-за его прически. Из-за огромной белой куртки Чанёля, Чен почему-то сравнивал его с двухметровым снеговиком. — Нормально, но в следующий раз на такое я не соглашусь. — Чен был слегка расстроен, пока его ещё раз не обняли, но только уже со спины. — Не обижайся. Обещаю, такого конфуза следующий раз не будет. — Посмотрим. — Чен убрал руки Чана, а сам повернулся к нему. — Ну, пошли. Я сильно замёрз. — Да, конечно, пойдем. Спустя минуты две, они пришли в большой двухэтажный домик, который был украшен гирляндами и маленькими птичками. — Ого… — только и смог выдавить Чен, смотря на такую хату. Такие дома он часто видел по телевизору в воскресное утро, когда показывали передачу про жильё богачей. «Судя по его дому, живёт он хорошо. Наверное, родители какие-то состоятельные люди, раз уж могут позволить себе такое». Помещение также напомнило ему по дизайну чем-то белый дом. *** — Слушай, у тебя такой красивый дом… Не думал, что он такой огромный… Они лежали в зале на большом белоснежном ковре, болтая обо всем на свете. Эта комната была огромная, в центре стояли несколько белоснежных диванов, помимо них был небольшой камин и плейстейшен. Жрали они различные снеки, смотря на высокий, белоснежный потолок. — Даа? Не думаю, что он такой большой. Хотя мне лично нравится. — Чан лежал в позе звезды, широко раскинув руки и ноги, продолжая жрать вкусняшку. Желание спать немного отпало. — Слушай, Чанёль… Это конечно может показаться личным, но твои родители где работают? — Чен лежал на животе, с добротой смотря на Чана. Вопрос застал его врасплох и был как ножом по сердцу. Он не думал, что Чен спросит про это именно сейчас. Обвинять его в чём-либо было бессмысленно, как никак они уже могли считаться хорошими друзьями, а как известно, друзья не должны скрывать что-либо друг от друга. — Нуу… — начал Чанёль, уже мысленно готовясь к душевным разговорам и обильным потокам слёз. Чёрт его дери, он не любил разговоры о своей семье, но что поделать, рано или поздно он всё равно об этом рассказал бы. — Работали в одной компании, пока в один день не исчезли. — В смысле исчезли? Они что, пропали без вести? — Чен резко принял сидячее положение, огромными глазами уставившись на друга. На что Чан вслед за ним, тоже принял сидячее положение, грустно улыбнувшись. — Нет, вовсе нет. Просто один мужичок, набухавшись, сел за руль, за что он и мои родители поплатились своей жизнью. А боль и вину я ношу на себе уже 10 лет. Бля, это так хуево. — Чан обнял свои колени и с грустью смотрел на еле горящий камин. — Чан, это по-настоящему ужасно. — у Чена будто внутри все перевернулось. Такого рассказа он точно не ожидал. — Но я поражён, насколько ты силён духом, раз уж смог пережить это дерьмо. Я завидую тебе… — Чен ненавидел себя в такие моменты, когда кто-то из его знакомых начинал грустить из-за давно забытой боли, особенно если эту боль заставил вспоминать именно он. — Нахрена? — Чан посмотрел на него чуть осужденным взглядом. — То, что я видел тела родителей, которые стали лепешкой? То, что я видел, как мою сестру откачивают? То, что я пытался повеситься? Нахуй ты мне завидуешь? — Чан был немного зол, правда, старался не показывать. — Нет, что ты… Под словом «завидую» я имел ввиду кое-что другое. — Чен виновато посмотрел на него. — Понимаешь, твои родители, хотя бы на миг, смогли дать тебе всю свою любовь и нежность… Факт в том, что ты видел их… А я… — у Чена глаза наполнились слезами, но он быстро их стёр, грустно улыбнувшись. — Я их никогда не видел… Ни маму… Ни папу… Понимаешь, с детства меня воспитывала только бабушка… точнее я считаю ее своей бабушкой… По сути я даже не знаю, кто она мне. Я никогда не видел других родных мне людей кроме неё… Возможно, я сирота… Сколько бы я не просил ее рассказать о них… Она обнимает меня и умоляет ничего не спрашивать о них… Ты знаешь, какого мне… — Чен, ты чего? — Чан обнял друга со спины, успокаивающе теребя его из стороны в сторону, а Чен начал тихо плакать… Он чувствовал себя виноватым и не думал что из-за такого вопроса, снова открыл кому-то ещё не исцеленную рану. Сам виноват. — Чан, прости меня… Я не хотел… Прости такого придурка как я… — Чен продолжал рыдать, иногда вытирая горькие слезы. — Чен, все нормально. Ты все равно рано или поздно должен был узнать об этом. Умоляю тебя, перестань плакать. — Чанёлю самому стало плохо от того, что он слегка погорячился. Он продолжал обнимать друга, уткнувшись носом в его волосы. «Твою ж налево, Пак Чанель, вечно что-то портишь». — Чен, все хорошо, прекрати. *** — Вау! Что это? — Чен стоя на стуле двумя руками держал огромную бутылку саке, которая успела покрыться тонким слоем пыли. — Саке. Когда-то сестра принесла. Она любит пить ее, когда чувствует себя паршиво. — Чанёль убирался в гостиной, одним глазом смотря за действиями Чена. После их «разговора» они чуть успокоились и решили больше не вспоминать это. — Ты не пьёшь? — Чен, спустившись со стула, поставил бутылку на стол и внимательно читал этикетку. Правда, это было бесполезно, так как язык был из соседнего государства, а Чен его не знал. — Не. Пытался как-то раз, перед экзаменами выпить чуть-чуть для храбрости, но затем передумал. Чан, поставив все подушки на места, улыбнулся чистоте в гостиной и пошел в сторону друга. — Ты что, пьешь? — Чан удивлённо посмотрел на друга, отбирая у него бутылку. — По идее да. Не осуждай меня. Если учитывать мою биографию жизни, то я имею право пить. Хотя бы иногда. — Чен обиженно надул губы и повернулся к Чану спиной, смотря в окно на ночное осеннее небо. — Я и не осуждаю, просто это так странно. Внешне вроде кажешься таким невинным. — Чан, поставив бутылку на стол, встал рядом с Ченом. — О, ты меня не знаешь. Знаешь, хочу дать тебе один ценный совет. Никогда не верь людям с милыми личиками. Они те ещё твари. Моргнуть не успеешь, как они тебя сожрут не подавившись. — Чен улыбнулся Чану, затем вернулся к столу, продолжая мечтательно смотреть на бутылку. Чану эта ухмылка не понравилось. *** — И я ему такой говорю… Э… сенок… Ты ввобсе знаес кто я… *икота* такой… Сукин сын… он безал и я такой беги сука я тебя выебу… — Чан и Чен сидели на кухне, выпивая очередную порцию саке. Оба были пьяные, но в отличие от Чана, Чен был более трезвым. Он не думал, что Чанёль сможет так быстро опьянеть, на первый взгляд, он внушал образ крепкого парня, которого алкоголь так быстро побороть не сможет. Оба залились диким хохотом, поднимая вверх стаканы и выпивая очередную порцию саке. — Чан… ты так мило рассказываешь *икота* об этом… Чен залился диким хохотом, иногда ударяя по столу ладонью. Чан сделал то же самое, следом за другом, приобнимая его. — Даа… Слусай… *икота* Чан у тебя когда-то была девуска… ну там тыри-пыри… Волосы Чана были похожи на мочалку, а лицо было очень счастливым… — Чесна нет… Наколько я себя помню, мне часта не везет с девусками… — Какой же ты бедный… Хоть я и не девушка… Надо бы исправить ситуацию… — сказал Чен и… (сделал то, о чем потом может пожалеть) поцеловал его. Неожиданно, но очень нежно и даже немного невинно. Алкогольные губы прижимались к губам Чана, который был абсолютно не здесь и, вряд ли, понимал, что сейчас вообще происходит. Словно по инерции, Пак постарался отстранить от себя чересчур приближенный к его лицу объект, но пьяные попытки не увенчались успехом. Трезвые руки Чена оказались сильнее, да и настойчивости ему не забывать. А именно она сломила барьер Пака, заставляя того ответить. Ни на секунду не отрываясь друг от друга, парни переместились на пол кухни, которая раньше не терпела такой наглости от своих гостей. Чанёль резко дернул парня за рукав одежды и повалил его на себя, обхватывая одной рукой так, чтобы тот не вырвался, хотя Чен и не особо планировал. Продолжая сминать губы «друга», он начал медленно избавлять его от лишней одежды. А по мнению Чана, лишним было всё. От грубых движений, которые только сильнее разжигали желание, Чен простонал прямо в губы своего искусителя. Чан покрывал горячими поцелуями шею и медленно спускался всё ниже по телу, стараясь отдать как можно больше ласки. От наслаждения Чен прикрывал глаза и зарывался в копну волос парня своими длинными пальцами. Чан целовал его нежно и неторопливо, наслаждаясь такой мягкой кожей. Чен, не теряя времени, тоже начал раздевать Чанёля, кидая голодные, затуманенные удовольствием, взгляды на его пресс. — Тебе ведь приятно, Чен, — горящие от возбуждения глаза младшего блестели в свете ламп. Руками Чан начал проходится по его спине, медленно спускаясь к ягодицам. Услышав судорожный выдох, Чан довольно улыбнулся. В это время Чен ласково, будто играясь, проводил короткими ноготками одной руки по спине младшего, второй оглаживая крепкий пресс, поражаясь мускулистому телу. Чен начал стонать, когда рука парня уверенно переместилась на его возбужденный пах, немного сжимая его. Запутавшись в приятных ласках, Чен выпал из реальности, но лишь до того момента, как почувствовав на органе мокрый язык. Чан полагался на свои догадки, и не зря, ведь тело парня под ним отвечало на каждое его движение и касание, желая большего. Язык проходил по возбужденному органу на манер того, как обычно парень ел мороженое или леденец, только более пошло. Кончик языка повторял узор из выпуклых венок на плоти, не забывая при этом играться с яичками. Всё-таки собрав всю волю в кулак, Чан смог взять немного глубже, делая попытки ещё и ещё, и кое-как продвигаясь ближе к основанию. Стоны Чена стали в разы громче, а рука снова зарылась в волосы младшего, не давая отстраниться. Эмоции, которые он испытывал, нереально было передать словами. Чан продолжал делать старшему приятно, не останавливаясь на достигнутом. Парень давился стонами, неосознанно двигая бедрами навстречу горячему и такому податливому рту, в который в скором времени он с громким стоном кончил. Выпустив мокрый орган изо рта, Чан слизал несколько капель спермы, оставшихся на уголках его раскрасневшихся губ, и слегка привстал, чтобы снять боксеры. — Встань на четвереньки. Чен, переводя тяжелое дыхание и кое-как отходя от оргазма, встал в указанную позу. Младший навалился сверху, потираясь мокрым членом о сжимающееся колечко мышц, заставляя старшего каждый раз вздрагивать. Чуть отстранившись и смочив пальцы собственной слюной, Чан нетерпеливо ввел в анус Чена сразу два пальца, которые с легкостью проскользнули внутрь. Посчитав, это своей удачей, он приставил головку ко входу и не спеша вошел наполовину, боясь сделать старшему неприятно. Чен лишь немного поморщился, но лишь сипло кинул «продолжай», давая зеленый свет Паку. Воспользовавшись возможностью, он вышел и снова резко вошел полностью, выбивая из горла парня под ним блаженный стон с нотками рыка. Извлек орган и снова резко толкнулся, повторяя такой приятный для обоих момент. Когда вход Чена был окончательно разработан для размера Пака и расслаблен, движения стали более резкими и грубыми. Старший громко стонал, каждый раз чувствуя, как головка проходится по простате. Чан прижал его к полу и начал резко двигаться взад-вперед. Оба тяжело и сдавленно дышали, но никто даже не думал сделать короткого перерыва между толчками. И вот, наконец, когда они были близки к разрядке, Чен последний раз насадился на горячий член, и оба с громкими стонами кончили. *** — Господин, ваш план начинает действовать. Сегодняшний день смело можно считать первым шагом. — Чен в одной футболке стоял в коридоре, хитро улыбаясь, словно сытый кот. Свет горел только на кухне, отчего в месте, где находился парень, практически не было видно ничего. — Мой мальчик. Не забывай про второй шаг. Тогда ты и получишь, что хотел. — Я вас не подведу. Сбросив вызов, Чен вернулся обратно на кухню. На полу удобно расположился Чан, иногда не забывая громко похрапывать. Сбрось сейчас бомбу, все равно не проснулся бы. Пол был покрыт мелкими капельками спермы, а рядом рандомно лежали их вещи с нижним бельем. — Бедный Чан… Не в той семье ты родился… Теперь будешь страдать от этого… *** — Пиздец нахуй блять… — сказал Кенсу, спустившись с соседнего дерева и положив бинокль в рюкзак. — Пизда тебе, Чанель…