Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

Попрощавшись на время с оператором, Сокджин направился к сидящему в том же углу Намджуну и остановился за спинкой стула, заглядывая в телефон, на котором тот здоровой рукой с бешенной скоростью листал чей-то канал в Инстаграме. — Эй, поколение «большого пальца», — позвал его Джин. — Ммм?.. В общем-то, он позвал его просто так, чтобы обозначить свое присутствие. Он положил руки на намджуновские плечи и от нечего делать стал наблюдать за сменой картинок на экране его телефона. — Смотри, — через некоторое время сказал тот, резким движением пролистнув всю историю страницы в самый низ. — Это аккаунт «Divineround». Первый пост был сделан три месяца назад. Сначала просто пиджаки, пиджаки… — он сопровождал свои слова точными кликами по различным картинкам. — …потом вот — фотография с Тэхеном. — О, это же тот крутой пиджак с выступления на MAMA! — Ага, то есть они как бы намекают, что это было их изделие. Потом опять пиджаки, пиджаки, какой-то мужик, пиджаки… И вот… — он выбрал очередную фотографию и продемонстрировал товарищу, оборачиваясь к нему. — Та военная форма для фанмитинга… — Да, и в общем-то всё, на этом канал заканчивается. То есть они существуют всего три месяца, а мы с ними сотрудничаем. И похоже, что больше никто и не сотрудничает… Не странно? — Ну, может, они зарегистрировались в Инстаграме только три месяца назад, а открылись уже давно. — Не знаю… — он отложил телефон и откинул голову, опираясь на стоящего Джина. А потом вдруг выдохнул: — Хочу домой… Забавно, они называли общежитие домом. И, да, Сокджин был уверен, что он сейчас имел в виду не Ильсан, потому что вспомнил о доме после того, как подошел Джин. — Еще немного, и пойдем, — отозвался тот, легонько подув ему в затылок. — Только с заданиями закончим. Тебе кто достался? — Хосок, — Намджун принял прежнее положение, и Джин с удивлением понял, что тот, секунду назад пребывавший в умиротворенном состоянии, был неожиданно взвинчен. — Я должен был заставить его сказать «Хочу быть как ты». Представляешь? «Хочу быть как ты», — он обернулся, заставив старшего неосознанно отступить. Удивительно, но тот, кто придумал эту игру с индивидуальными заданиями, смог сделать то, чего Джин сделать не смог. Намджун был зол до чертиков. Но, встретившись взглядом с ошарашенным такой реакцией Джином, он быстро отвернулся обратно и с силой выдохнул. Тот без замедления снова приблизился к нему и вернул руки на его плечи, а Намджун заметно обмяк, видимо, уже справившись со своими эмоциями, и легко коснулся кончиков его пальцев. «Поговорили», — подумал Джин. Это было вполне в их стиле, они все в группе практиковали эти разговоры без слов. Для них это уже давно вышло на какой-то новый уровень отношений: они не были просто коллегами, и порой Джину казалось, что они уже даже были большим, чем друзья или братья. Иногда ему казалось, что они просто были частями одного большого целого. — У меня на пальце теперь мозоль, — в поле зрения внезапно возник Чонгук. С этими словами он сел на соседний стул и продемонстрировал хёнам свой покрасневший указательный палец. — От курка? — поинтересовался Джин. Намджун повторил движение Чонгука, вскинув в ответ свою забинтованную руку: — Слава покалеченным на съемках, — с улыбкой сказал он. — Вступай в мой клуб. — Не люблю сфинксов, — поморщился Чонгук, оглядывая его руку. — Я теперь тоже, — хором сказали ребята и, переглянувшись, рассмеялись. — А меня, покусанного Тэхеном, в свой клуб покалеченных примете? — деловито поинтересовался Джин, продолжая тему. — Конечно, — великодушно «принял» его Намджун. — Это будет приглашение, от которого ты не сможешь отказаться. Было очень уютно болтать вот так вместе о всякой ерунде, не вспоминая о тех непростых моментах за сегодняшний день, которые к вечеру уже выбили из них все силы. Джин получал какое-то особенное наслаждение от каждой мелочи: ему нравилось, что, несмотря на усталость, ребята улыбались; нравилось, что во время разговора Намджун не пялился в свой телефон, как он это делал обычно; нравилось, как мягко Чонгук произносил «хён», обращаясь к кому-нибудь из них, нравилась его живая заинтересованность в их незапланированном общении. И особенно нравилось, что всё это происходило не на камеру. Он никогда не назвал бы те их эмоции и настроения, которые фанаты могли лицезреть в очередном выложенном видео, фальшивыми, но наигранными — вполне. Они и вправду играли, выставляя на обзор своим поклонникам чуть более осязаемые отношения, ведь вряд ли фанатам захотелось бы смотреть на них, молчаливо сидящих по разным углам и уткнувшихся в свои телефоны — именно так обычно у них и происходило вне съемок. И это было вполне естественно: они и так жили вместе, работали вместе и даже частенько отдыхали вместе, что порой хотелось просто остаться наедине с собой. Но это не значило, что они не хотели общаться друг с другом, просто обычно были более сдержанными в проявлении своих чувств, и, когда у них оставались силы реагировать друг на друга так же живо, как они это обычно делали на камеру, Джин чувствовал неимоверное облегчение. Значит, пока всё еще было в порядке. Вдруг в коридоре послышался шум, который, стремительно нарастая, превратился в Юнги, на бегу ворвавшегося в комнату и отскочившего в дальний угол. За ним показался Тэхен, который со злорадным смехом остановился в дверном проеме и широко расставил руки, этим как бы показывая Юнги, что путь обратно отрезан. Но тот обратно особо не рвался, лишь встал поодаль и сказал: — Всё, ты победил. Я же был твоим заданием? Можешь радоваться, только не приближайся. — Что у вас? — Джин продемонстрировал свою заинтересованность, приметив за спиной Ви молчаливо маячившего оператора. — Он пытался меня укусить! — рэпер вперил в донсена обвиняющий перст. — Что, и его? — воскликнул Намджун с удивлением. — Подожди, — Джин посмотрел на Сэха. — Фанаты же не знают всей предыстории с укусами. — Ну, блин, Сокджин, какую сцену запорол, — недовольно цокнул Сэха, нажимая на «Стоп» и заходя в помещение вместе с Тэхеном, улыбающимся остаточной улыбкой. «Остаточная улыбка» — он практиковал ее всё чаще и чаще, и, глядя на эту обертку под названием «улыбка», за которой, на самом деле, ничего не было, Джин всегда начинал чувствовать дребезжащую под сердцем тревогу. — Не, ну правда же, — попытался оправдаться Сокджин, разводя руками. — Мы не рассказывали об этом. — Не приближайся, — тем временем Юнги, хоть и растерял всю свою показательную прыть, но всё так же жестом требовал от Тэхена оставаться на месте. Да, съемка закончилась, но опасался кусающегося товарища он, похоже, на самом деле. — Да не сделаю я тебе ничего, — чересчур пренебрежительно махнул на хёна рукой тот и демонстративно сел в трех шагах от него. — Давайте побыстрее снимем, и домой. Они подождали немного Хосока и Чимина, а затем Сэха, наконец, начал завершающие этот длинный день съемки. — Ну, для начала, выскажите предположения, кому вы попались в качестве задания. — У меня всё очевидно, не? — Юнги с недобрым прищуром оглянулся на Ви. — Не получал от него столько внимания за всё время существования группы, сколько получил сегодня. — А у меня был явно Хосок! — Джин ткнул в стоящего рядом парня, чтобы отвести внимание от Тэхена, который едва ли отреагировал на слова Юнги. То, как он начал торопить их с завершением съемок чуть ранее, его застывшая поза и безразлично бегающий взгляд говорили о том, что он потерял к происходящему интерес. В последнее время он часто вот так резко становился апатичным, и эти его смены настроений действительно беспокоили и расстраивали. — Чтооо? — возмущенная реакция Хоби не заставила себя ждать. — Что-что? Ты мне есть не давал весь день! — Чтооооо? — Джин-хён, скажи еще что-нибудь, посмотрим, сколько «о» Хоби сможет добавить в это «Что», — Намджун заулыбался, а потом и вовсе разразился смехом, когда Джей-Хоуп, перегнувшись через него, начал выдавать ему прямо в лицо очень продолжительное и тягучее «оооо…», мол, хотел узнать, сколько я могу выдать? Получите, распишитесь. — Еще какие-нибудь предположения? — Сэха попытался вернуть их внимание обратно. — Давайте просто объявим уже, — высказался Ви, снова торопя события. Когда Джин только познакомился с ним, Тэхен был человеком, который своим присутствием мог скрасить любую компанию, оживить любой диалог и заставить каждого почувствовать дружескую атмосферу. Как оказалось позже, у этой тэхеновской магии, к сожалению, была и другая сторона медали: если он сам был не в настроении, то одним своим словом он мог убить хорошее настроение у всех окружающих и привнести в обстановку массу неловкости. Так, сконфуженный Хосок быстро отлип от Намджуна, враз теряя свое игривое настроение, а все остальные тоже заметно заторопились. — Кто начнет? — окинул их взглядом Сэха. — У меня был Чонгук, — поднял руку Юнги, а макнэ с удивлением к нему повернулся. — Смотрю, ты даже этого не понял, да? — он усмехнулся. — Не удивительно, что я проиграл. — Что нужно было сделать? — полюбопытствовал Чимин. — Заставить сказать «Ты лучше меня». Мне кажется, мы его избаловали, нет? — Юнги показательно обернулся ко всем старшим мемберам. — Никакого уважения к хёну. Какой там «лучше меня», больше чем «может, у тебя тоже когда-нибудь получится» я не добился. Похоже, он ждал, что Чонгук ответит что-то ему в тон в своей обычной напускно-наглой манере «избалованного донсена», которую он использовал каждый раз, когда они шутили на тему его неуважения к старшим. На самом деле «избалованный донсен» был неправдой. Джин еще помнил те преддебютные времена, когда Чонгук был с ними излишне зажатым, скованным и неуклюжим, но потом в какой-то прекрасный момент это вдруг поменялось: с каждым днем он начал приобретать всё больше и больше уверенности в себе, и эти метаморфозы не могли не привести в восторг всех остальных участников BTS — они все с необъяснимой нежностью поддерживали его взросление и постепенное привыкание к группе, и позволяли многое из того, что человек со стороны мог бы счесть за неуважение. Они просто позволяли ему быть собой. Чонгук молчал. Он пялился на Шугу, словно сказанное им сильно его шокировало, и его реакция, не вписывающаяся в их обычные каноны, породила очередную неловкую паузу, потребовавшую вмешательства Сэха. — Так, ребят, давайте тогда просто по цепочке: кого назвали, тот дальше и продолжает раскрывать карты. Окей? Чонгук? Чон отмер. Он натянул на лицо рассеянную улыбку и сказал: — Чимин-хён… Чимин довольно натурально изобразил удивление: — Я?.. — Ой, ты не мог этого не заметить, по-моему, Чонгук весьма очевиден, когда хочет чего-то добиться, — Хосок махнул в его сторону рукой. — У него такой взгляд сразу становится, как будто он хочет дырку прожечь в человеке, — Хоби нахмурил брови, изображая знаменитый чонгуковский «повисший» взгляд. Было не похоже, но зато смешно, и ребята прыснули. Хосок решил подкрепить успех от своей пародии историей, связанной с этой особенностью макнэ, и громко говорил, размахивая руками и хватаясь за плечи рядом стоящего Намджуна, а Джин подумал, что они снова это делают: отводят внимание от кого-то, кому нужно некоторое время на то, чтобы прийти в себя. У них получалось это уже неосознанно, но было непонятно, как долго они смогут такое практиковать, прежде чем это перестанет работать. От кого они сейчас отводили внимание? От Тэхена, от Чонгука, от Чимина? И что они будут делать, когда им всем будут требоваться такие передышки? Кто тогда будет их всех спасать?.. — Так какое задание-то у тебя было? — спросил у Чонгука Юнги, когда Джей-Хоуп иссяк и по инерции чуть было уже не перешел на другую тему. — Усадить… — Чонгук прочистил горло, — …посадить три раза на колени, — выдавил он, а его уши начали быстро краснеть. — Чтооо? — снова бурно среагировал Хоби. — Это же часть сценария! Эй, это как-то нечестно. — Вне съемок, — сделал поправку тот. — Так вот почему ты толкал меня сегодня весь день! — Чимин ткнул в него своим маленьким пальцем и даже улыбался. — Я уже хотел было сделать тебе замечание!.. — Он выполнил задание? — пока Чимин выдвигал какие-то шуточные обвинения в сторону младшего, Намджун обратился с вопросом к Сэха. — Ага. Я потом нарежу все попытки в качестве доказательства. — А Юнги, получается, нет, да? Мы сейчас считаем, кто смог завершить задание успешно? — Намджун вдруг зачем-то решил уточнить правила игры. — А у тебя, Чимин, кто был целью? — Джин-хён. — Чтоооо?! — Джин в точности воспроизвел недавние хосоковские интонации, и ребята засмеялись. — Я же говорил, что не я! — тут же встрял Джей-Хоуп, которого Сокджин успешно проигнорировал, оглядываясь на сверкавшего хитрюще-извиняющимся взглядом донсена. Он и вправду не ожидал, что это окажется Чимин, он вообще не помнил, чтобы тот вел себя сегодня с ним как-то необычно. — Но ты ведь ничего не сделал, да? Ты проиграл? — спросил он. — Да, у меня не вышло, — без капли сожаления сказал тот. — Вообще-то, вышло, — все обернулись к подавшему голос Сэха. — Как?.. — растерянно переспросил Чимин. — А что надо было вообще сделать? — Юнги переступил с ноги на ногу, его терпение уже явно подходило к концу, но его голос этого не выдавал. — Скормить что-нибудь несъедобное. — Господи, — Джин на автомате схватился за живот, всерьез испугавшись за свое здоровье, чем вызвал волну смеха со стороны ребят. — Подожди, у меня же не получилось, — стоял на своем Чимин. — На обеде я завернул в рулетик кусочек салфетки… — …ты сделал что?.. — …но Чонгук меня толкнул, и у меня не вышло. — Да, но ты успел затолкать ему в рот палочки, — эта фраза, произнесенная оператором слишком спокойным тоном, заставила парней снова грохнуть со смеху. Они все загалдели, потешаясь над пылавшим праведным «гневом» Джином, перед которым сейчас пытался извинится Чимин, прикрывая ладонью рот, расплывшийся в слишком широкой улыбке для человека, который хотел выдать свои «извинения» за искренние. Сокджин громко и с удовольствием возмущался и обвинял его в неуважении, тем самым смеша всех еще больше и пуская съемки в нужное русло. Веселые Бантан — да, так было лучше. — Давай, Джин-хён, ты следующий, — хлопнул его по плечу Намджун, когда поток разнообразных шуток от мемберов немного поутих. Джин, всё еще поглощенный увлекательнейшей ролью хёна-страдальца, не сразу понял, к чему тот это сказал. Но стоило ему повернуться к лидеру и увидеть его ласковую улыбку и ямочки на щеках, как он всё вспомнил. «Ты не злой. Хочешь докажу?» — Да, у меня… — он немного отодвинулся так, что рука Рэп Монстра соскользнула с его плеча. Он не хотел говорить Намджуну об этом, а еще больше не хотел видеть его будущую реакцию на его слова, но не похоже, что у него был какой-то выбор. — …ты был моим заданием. — Рэпмон? — переспросил Чонгук, видимо не уловивший смысл невнятной фразы Джина. Сам Намджун, смотревший прямо ему в глаза, уловил, но совсем ничего не сказал, лишь приподнял брови, выражая удивление, а уголок его рта дернулся. — Да, мне нужно было его разозлить, — Джин улыбался отчаянно, а потом даже выдавил пару смешков вместе с фразой: — У меня не получилось. — Конечно, Намджун-хён слишком добрый, у меня бы тоже не получилось, — мягко сказал Чимин, и остальные начали соглашаться с ним, заставляя Намджуна растерянно посмеиваться на эти странные комплименты. Вообще, Джин долго пытался понять, что его самого так нервировало в этой ситуации, и, глядя на эту картину терпеливо ожидавшего окончания этой темы лидера, понял: комплименты эти были странными, потому что Намджун вообще не должен был их выслушивать. Это как хвалить кого-то за то, что он не делает подножки прохожим. То есть, подножки прохожим — это ведь отклонение от нормы, и если вы увидите, как кто-то делает их, вы его отчитаете, но вряд ли вы будете хвалить всех остальных встречных за то, что они таким образом не хулиганят, правда? Так и здесь, быть злым — отклонение от нормы, так почему они сейчас уверяли Намдужна в том, что тот злым не являлся? Почему тогда не сказали так про всех остальных мемберов? Джин понимал, что ребята хотели как раз-таки доказать Рэп Монстру, что его роль «Злости» была совсем не про него, но выглядело это так, словно они просто пытались подсластить пилюлю. — А тебе-то кто достался? Хосок, Тэхен? — Юнги весьма смазано перевел тему, даже не заботясь о том, что это может показаться странным. — Да, Хосок, — кивнул Намджун, и Джин, вздохнувший было с облегчением от того, что Юнги закрыл неловкую ситуацию, снова напрягся, вспомнив реакцию Намджуна на свое задание. Но в этот раз тот отозвался на удивление спокойным голосом: — Нужно было, чтобы Хоби сказал «Хочу быть как ты». — Хм, а я даже не заметил, чтобы ты пытался заставить меня такое сказать, — Хосок задумчиво ухватился за подбородок. — Да, потому что я не пытался, — без тени улыбки и всё с теми же ровными интонациями произнес Намджун. В том, как он говорил, чувствовался вызов — выданному заданию и всей этой ситуации, в которой ему бы пришлось заставлять своего друга говорить что-то подобное. Все заметно растерялись, даже Хосок явно не знал, как стоило отреагировать на его слова: Намджун ответил честно, и честность эта была правильной по отношению к ним, но в индустрии, где они сейчас только начали прощупывать твердую почву, такая честность была неприемлемой. — Я знаю почему, — вдруг хрипло сказал Тэхен. Он кашлянул и встал со своего стула. — Потому что хочется наоборот сказать, да? «Я хочу быть как он»? Хоби-хён крутой! Сегодня на съемках он был лучше всех, честно. Может тебе в кино себя попробовать? Мне кажется, у хёна отлично бы получилось… Он говорил неожиданно тепло и неосознанно пристроил руку на плече у Джей-Хоупа, обращаясь к нему, а от его апатии словно ничего и не осталось. «Что ж, по крайней мере это работает в обе стороны», — подумал Джин, мельком глянув на Намджуна, спрятавшего взгляд. — О да, я тоже так думаю! — воодушевлённо поддержал Тэхена Хосок. — Я бы где-нибудь сыграл. В каком-нибудь ремейке, точно! Слышал, «Титаник» будут переснимать, может там? — Кого ты там будешь играть? Розу? — Чимин прыснул, и они весьма ожидаемо на пару начали разыгрывать самую знаменитую сцену фильма на носу корабля, а Чонгук с Тэхеном подсобили, принявшись трясти их одежду, изображая порывы ветра. Когда они вдоволь подурачились, Юнги нетерпеливо спросил: — Всё, значит, у Хосока Тэхен? Круг замкнулся? — Ага, — довольно отозвался Хоби. — Нужно было заставить Ви отдать мне пять личных вещей. А мне дадут дополнительный балл за то, что я перевыполнил план и закрыл задание за первые пять минут? — он широко улыбался. — Можешь дополнительный балл у Тэхена попросить, раз уж он такой добрый, — отреагировал Юнги. — А у него точно есть этот балл, раз он преуспел в своем задании довести меня до белого каления. — У меня не такое задание было, — спокойно отреагировал младший. — Ты должен был побежать. Сначала я пытался заставить тебя погнаться за мной, а потом понял, что за мной ты не побежишь. А вот от меня — обязательно. — …Что там было про «Тэхен умнее и могущественнее»?.. — в сторону пробубнил Юнги, вызывая у того довольную улыбку, означавшую, что он однозначно воспринял это как завуалированный комплимент. — Ладно, закончили, — наконец, сказал Сэха. — Про наказание завтра. А сейчас пусть кто-нибудь завершающую речь толкнет, и расходимся. Они все, перебивая друг друга, поспешили попрощаться с АРМИ, на радостях обещая фанатам всё и сразу: и новое видео, и скоро увидеться, и стараться еще сильнее, и даже любить. Сэха кивнул, принимая их обещания, выключил камеру, и все сразу резво разошлись, словно нетерпеливые школьники, услышавшие звонок с восьмого урока. Стафф засобирался тоже, и вокруг поднялся шум, полный возбужденных разговоров, скрипа открываемых дверей и топота суетливых ног. Менеджер Ким давал им установку на завтрашний день уже на пути к машине, но, в принципе, ничего нового не сказал. Не опоздайте, не забудьте роли, не налажайте. О судьбе многострадального пиджака он не сказал ни слова. В общежитии они были уже через полчаса, с ветерком прокатившись по полупустому вечернему Сеулу. Еще в машине они произвели распределение очереди в ванную, и, как только переступили порог дома, Юнги с Тэхеном отправились за банными принадлежностями в свои комнаты. Распределение очереди всегда происходило очень просто: кто кого переспорит, тот в очереди и первый. Ну, возможно, это правило не касалось Юнги, потому что ему было достаточно сказать: «Я первый в ванную», и это автоматически передвигало его на верх очереди без шанса на изменения. А вот за вторую ванную в этот раз активно боролись Хосок с Чимином и Джином, и в результате победил Чимин, у которого, по обыкновению, под вечер открылось второе дыхание. Он был по природе «совой» и сейчас, окончательно расслабившись лишь в их присутствии, активничал, словно пятилетний хулиган. Правда, праздник на его улице продлился недолго, так как он самолично и так бездарно уступил победу Тэхену, продув ему в «камень-ножницы-бумага». Последние минуты их возвращения домой Ви светил довольной улыбкой — он никогда не рвался в ванную первым, предпочитая тянуть с этой рутинной процедурой до последнего, но участвовал в распределении чисто из спортивного интереса. — Я знаю, ты еще здесь, — с этими словами Джин бесцеремонно ввалился в комнату к Намджуну и Тэхену. Он был прав: Ви, демонстративно отправившийся за полотенцем в комнату, оттуда больше не вышел и сейчас самым бессовестным образом валялся на своей кровати прямо в верхней одежде. — Ну-ка, быстро поднял свою ленивую задницу и пошел мыться, — он взял одну из подушек и кинул ею в донесена. — Нуууу, — заныл тот, подминая подушку под себя. — Задерживаешь всю очередь! — не сбавил обороты Сокджин, кидая в него случайными игрушками. — Намджун, ты чего его не подгоняешь? — он напустил на лежащего тут же в комнате Рэп Монстра. — Тэхен, иди мойся, — послушно начал «подгонять» его тот. Правда, говорил он лениво, а сам пялился в телефон, который держал у себя над головой, поэтому Тэхен этим приказом не проникся. — Джин-хён, иди ты первым, я тебе уступаю, — прогудел Тэхен из-под вороха вещей, которые на него накидал Джин. — Ну уж нет. Вообще-то он мог пойти. Было весьма соблазнительно переместиться с четвертого места в очереди на первое, но сейчас, глядя на размякшего от лени Ви, на его беззащитное пузико, приоткрывшееся из-за задравшейся футболки, он испытал непередаваемое чувство, знакомое всем старшим братьям и сестрам. Вот оно — можно безнаказанно поиздеваться. Это был просто идеальный шанс поквитаться за все те случаи, когда младший доставлял ему проблем, и сейчас у него внутри всё просто ликовало. Он безжалостно потянул Тэхена за руки, потом стащил с кровати за шкирку, когда тот попытался увернуться. Затем огрел подушкой, но Тэхен не остался в долгу, и с боевым кличем заехал хёну мягким львенком в бок. Они боролись некоторое время, мутузя друг друга игрушками и периодически хихикая, пока Ви не оказался полностью на ногах. Вся его лень с него спала, и он, гордо вскинув растрепанную голову, с недовольным видом удалился, не забыв на прощание хлопнуть дверью. Правда, это не помешало Джину последовать за ним, чтобы лично всучить оставленное полотенце и проследить, чтобы тот действительно дошел до ванной комнаты. — Ну и жди теперь, буду плескаться долго и с удовольствием, — и с этими словами Ви закрыл перед его носом дверь. — Плескайся, плескайся, — крикнул Джин, довольный собой. Он вернулся в комнату, чтобы проконтролировать, что тот не вернется обратно к себе, как только Джин отвлечётся. Прецеденты были. — Ушел? — задал риторический вопрос Намджун, который всё так же лежал на спине и смотрел в экран телефона, от которого не оторвался даже тогда, когда минутой ранее рядом с ним разворачивались нешуточные баталии. Он глянул на Джина, задержав на нем неожиданно задумчивый взгляд, а затем снова вернул внимание к сотовому. — Ага, — Сокджин оглянулся, а затем, от нечего делать, пристроился на краю его кровати. Они помолчали немного, прежде чем Джин спросил: — Что делаешь? — Вот смотрю… — Намджун говорил слегка заторможено, сосредоточенный на чем-то своем. — …смотрю, что значит, когда взрослый человек кусается. Это было неожиданно. Джин думал, что тот мониторит что-то по работе, может какие-то чарты с их альбомом, может снова шарит в чьем-то Инстаграмме, но он читал про довольно пространную тему, которую они за последние два дня уже успели порядком обмусолить, и Джин не понял, зачем он опять ее поднял. — У тебя синяк во всю шею, — Намджун словно прочел его мысли и стал объяснять свою заинтересованность в этом вопросе. — Вот что-то и вспомнилось. Сокджин неосознанно приложил ладонь к шее и так и застыл. Тот явно преувеличивал, синяк почти спал и даже совсем не болел, что Джин уже успел про него забыть. — И? Что пишут? — через паузу спросил он. — «Человек может кусаться от переизбытка чувств или если не может выразить свои эмоции словами…» — зачитал Рэпмон. — От этого можно отучить? — Тут говорится, что в этом нет ничего плохого, поэтому способов отучить не предлагают. Джин хмыкнул. Запустить бы в комнату к авторам этой статьи кусающегося Тэхена, они бы, может, и передумали. «Хотя, вряд ли бы он стал их кусать, — подумал он. — Они ведь не свои». Он поделил себя и их на «своих» и «других» без излишнего сомнения. Да, Тэхен был той еще социальной бабочкой, умудряясь общаться со всеми и находить знакомых на каждой съемочной площадке и гримерке, но, на самом деле, «своих» у Тэхена было не так много. — А там… — через очередную паузу прервал тишину Джин чуть хриплым голосом, — … а там не написано, что значит, если взрослый человек за секунду теряет весь интерес к происходящему вокруг него? Намджун со вздохом отпустил руку с телефоном на кровать. — …Тоже заметил, да? Вопрос был риторическим — такое трудно было не заметить, об этом писали даже фанаты. Под их общими фотографиями или видео они стенали: «Почему Ви не улыбается?», «Почему он такой невеселый?», «Ах, Тэхен-а, пожалуйста, улыбнись!», но почему-то от этих комментариев у Джина оставалось стойкое ощущение, что они хотели видеть его улыбающимся, а не хотели, чтобы он улыбался. — Я пытался несколько раз разговорить его на эту тему, — продолжил лидер, не дождавшись ответа. — Но не похоже, что этому есть какая-то определенная причина. Просто… общее состояние. Преддепрессия. Он даже не сменил тон на последнем слове, словно не понимал, насколько страшным оно было. Он понимал. Просто они уже все через это проходили, и, похоже, пройдут еще не раз, судя по их уплотнившемуся графику и возросшей известности. То была обратная сторона медали того, насколько популярными они стали, и Джин, оглядываясь на себя, в очередной раз теряющего силы и какое-либо желание двигаться дальше, каждый раз думал, что готов платить эту цену ради той жизни, о которой многие могли только мечтать. Но когда он видел, как кто-то из его донсенов проходил через то же самое, эта уверенность его подводила. Дверь открылась, и вошел посвежевший Тэхен. Он покосился на всё еще находящегося в помещении Джина и недовольно обронил: — Иди в свою ванную. — Быстро ты наплескался, — удивился тот. По его ощущению не прошло и десяти минут. — Спать хочу, — сказал Ви с унылым отчаянием и рухнул на кровать. Джин переглянулся с Намджуном и встал — причин оставаться тут больше не было, и его ждала еще куча дел, которые ему нужно было завершить перед сном. Завернув было сразу к выходу, он притормозил и, глядя, как беспомощно свисают с кровати ноги Тэхена, которому было лень даже лечь нормально, вдруг вернулся. Под недовольное мычание младшего, он вытянул из-под него одеяло, заставляя перевернутся на спину, и накинул сверху, по пути убирая мешающиеся на кровати игрушки и поправляя подушку. Ви тихо хныкал с зажмуренными глазами, словно манипуляции Джина причиняли ему физическую боль, но потом затих, стоило ему почувствовать комфорт и тепло одеяла. — Хён, я соврал сегодня… — проскрипел он едва слышно, всё так же не открывая глаза. — М?.. — На самом деле ты очень вкусный… Джину стало одновременно смешно и грустно. «Он что, слышал нас?..» Тэхен шумно выдохнул через нос, постепенно расслабляя тело и укладывая голову набок, тем самым доверчиво обнажая незащищенную шею с синеющими прожилками. Опустившись на колени, Сокджин приобнял лежащего парня за плечи и уткнулся в эту теплую-теплую родную шею, испытывая очередное чувство, знакомое всем старшим братьям и сестрам, с которым он был не в силах бороться. Нежность. Просто безграничная нежность по отношению к этому большому и такому маленькому, уже уснувшему человечку, которого он не привык (и совсем не хотел привыкать) видеть настолько разбитым. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть у него всё будет хорошо», — попросил у кого-то Джин и, смазано кивнув Намджуну, быстро вышел, чтобы тот не успел увидеть его лица.