Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

О наказании за вчерашнее задание было объявлено с самого утра. Сэха, дежуривший на посту оператора и сегодня, сразу собрал их всех вместе, стоило им переступить порог уже знакомого помещения, превратившегося в гримерку. Намджун с Юнги, приехавшие раньше, уже были одеты с иголочки, и на их фоне остальные казались еще более помятыми, чем были на самом деле. Ну, все, кроме Джина, конечно, как думалось самому Джину. — Итак, проигравших у нас двое — Сокджин и Юнги… — начал Сэха, и тут же был прерван: — Э, а почему только мы? — вознегодовал Джин. — Я знал, что ты разорешься, — чуть повысил громкость голоса Сэха, возвращая всеобщее внимание, — поэтому на! — он протянул ему листок, на котором красовались их имена с какими-то галочками и крестиками. — Наглядное пособие special for you. Учитывалось не только личное задание, но и тот факт, позволили ли вы выполнить миссию тому, для кого сами выпали заданием. У Хосока и Чонгука тут оба фактора в плюсе, а вот вы с Юнги по обоим в минусе. Так что, вы и проигравшие. — «Special for you», — только и мог, что передразнить его акцент, Джин. Ходить в проигравших всегда было обидно. Не то чтобы это задевало его чувство собственного достоинства, он, как и все остальные, уже давно не относился всерьез к этим играм ради фансервиса, но вот наказания за проигрыши зачастую заставляли изрядно попотеть. — И что им делать? — полюбопытствовал Чимин с улыбочкой человека, который ждал, что сейчас произойдет что-то приятное лично для него, но не очень приятное для кого-то другого. — В сценарии есть сцена в клубе, где, ты, Чимин, разговариваешь с девушками, — это предложение из уст оператора прозвучало слишком законченным, поэтому Чимин, немного напрягшийся на своем имени, уточнил: — А при чем тут это?.. — Девушек не будет, — меланхолично выплюнул Юнги, догадавшийся обо всем с самого начала. — Ну, неееет… — Джин всё никак не мог поверить, что они действительно хотели подвергнуть их этому унижению. — Да ладно, чё, в первый раз, что ли, — Юнги отреагировал на удивление слишком спокойно. — В этот раз можете сказать спасибо Намджуну, — вдруг добавил Сэха, вызвав со стороны ребят бурную реакцию. — Ты?! — Я?! — Чтооо?.. — Хотел, что ли, на Джин-хёна в платье посмотреть?.. — Почему на него?! — На Юнги-хёна?!. Они галдели еще некоторое время, что Сэха даже пришлось снова взять слово, чтобы объясниться: — Насколько мне известно, Намджун вчера подошел к чувакам со съемочной площадки и поинтересовался, кто будет сниматься в этой сцене. — Да, но я ведь просто спросил, не жалко ли им этих девушек, — смущенно кашлянул и улыбнулся Намджун, знатно порозовевший из-за тех нелепых обвинений, которые сыпались на него последнюю минуту. — А меня тебе не жалко? — картинно воскликнул Сокджин, тряся его за плечо. — Они же их разорвут, — с тенью той же улыбки сказал лидер, пытаясь отцепить его требовательные руки от себя. Все поняли, кто эти «они», и за что «они» могли разорвать тех возможных актрис, поэтому никто больше ничего не сказал, а тема сама по себе оказалась закрытой. Лишь Сэха пожевал губу и задумчиво глянул на включенную камеру: — Последнюю часть придется как-то порезать. Или… может, переснимем? — с надеждой спросил он, и все вдруг как-то резво засобирались. — Намджун, нам сказали через пять минут быть на площадке… — …а кто-нибудь уже подходил к менеджеру Ким?.. — …не видел мой костюм?.. — …подождите, я первый на макияж… Так, бочком-бочком и не затыкаясь ни на секунду, они плавно обтекли разочарованно глядящего на них оператора, и поспешили разбежаться. Но всё же последнее слово осталось за ним: — Я еще к вам приду, не обольщайтесь. Несмотря на то, что из-за сцены, выпавшей из вчерашнего расписания, сегодняшнее уплотнилось, все были настроены достаточно позитивно, и даже режиссер Чхве выглядел бодрее обычного. Он быстро взял Юнги с Намджуном в оборот, и они уже вовсю корпели над оставшейся частью первой сцены в виде их диалога, пока всех остальных ретушировали корди. Джин как раз встал из своего кресла, чтобы освободить место Чимину, и отошел в пустой угол, как рядом с ним остановился Сэха. — Что, сегодня без заданий? — Сокджин позволил себе несколько издевательских ноток в голосе, так как таил на оператора нерациональную обиду за выданное недавно наказание, хоть и понимал, что придумал его не он. — Я думал, ты и не спросишь, — тот ответил на его выпад голосом еще более полным издевки и всучил сложенную вдвое бумажку. — Ну нет, — Джин неожиданно расстроился по-настоящему, что у него не нашлось сил даже среагировать слишком бурно — так, как он это делал обычно, и так, каким его все привыкли видеть другие, включая Сэха, который, заметив, как внезапно устало поникли его плечи, растерялся. — В этот раз не такое дурацкое, я бы даже сказал интересное… Просто боссы остались недовольны, что материала мало вчера получилось, вот они и снова замутили игрища… Он говорил даже виновато, хотя совсем не был ответственен за все эти «игрища», и Сокджин приказал себе собраться. — Ладно, значит, сегодня этот материал нужно точно накопать, чтобы начальство осталось довольно, — улыбнулся он и затем спросил, помахав листком: — Дать тебе естественную реакцию? — Ну… — Сэха слегка поморщился. — Не знаю, будет ли твоим фанатам интересно смотреть, как ты десять минут будешь втыкать в правила игры, но ладно, давай естественную. — Такие сложные правила, что ли?.. — спросил тот в воздух, пока оператор готовился, и, как только получил отмашку, вскинул голову и бойко начал: — Привет, АРМИ! Сегодня второй день съемок нашего специального видео, и, кажется, нас ждет еще много чего интересного! Например, это! — он показал листок объективу и затем торжественно развернул. — Итак, нас ждет игра «Мафия». «Мафия»?.. — Сокджин немного растерялся. — Интересно, мы же как бы все мафия? Ладно, разберемся, что тут еще?.. Он снова вернулся к правилам и быстро пробежался по следующим за названием игры строчкам, которые при ближайшем рассмотрении оказались слишком знакомыми: «Намджун — дон Сокджин — младший босс Юнги — консильери Хосок — хакер, техник Чимин — информатор Тэхен — финансист, бухгалтер Чонгук — боевик». — Это же просто наши роли в сценарии? — он поднял вопрошающий взгляд на Сэха, и тот вздохнул словно учительница, которая разрешила ответить на вопрос ученику, поднявшему руку, а он просто попросился в туалет. — Короче, давай я тебе сначала устно объясню, а потом ты такой, типа, сразу прочитал и въехал. Окей? — Ну, окей. — В общем, да, «Мафия». Но немного другая. Вы все, как бы, члены мафии, как и в сценарии, и у каждого своя роль в семье, которая дает вам какие-то способности. Но среди вас есть предатель — мафия, если возвращаться к стандартным правилам игры. — Мафия внутри мафии? — Ну, типа, да. Особенные способности есть у каждого игрока, но предатели могут ими не пользоваться, если им так удобнее. В остальном правила особо от обычных не отличаются: предатель будет убивать по «ночам», а «днем» будет голосование за вырезание кого-то из семьи. — А когда мы играть-то будем? После съемок? — Зачем? Во время съемок. Я буду подходить и объявлять вам, когда наступает «ночь», спрашивать за кого вы голосуете, и говорить, кого убили. — Вот ведь ты запаришься, — Джин искреннее посочувствовал парню. — Да, спасибо, что отметил, — Сеха достаточно смиренно отнесся к своей работе. — Предателей, кстати, будет двое. Сразу скажу, пока ты не спросил — это не ты, сегодня у тебя роль мирного жителя, то есть, твоя цель найти предателей и уничтожить. И, да, интересное замечание: любое действие в игре должно происходить интерактивно и с применением определенного кодового слова или манипуляции. То есть, например, если предатели хотят кого-то «убить», то любой из них должен сделать в сторону жертвы такое движение, — оператор сложил ладонь в виде пистолета и изобразил выстрел с отдачей. — И это обязательно должно попасть на пленку. Я установил несколько статичных камер в комнатах и коридорах, вы их увидите. — Хм, ничего себе в этот раз заморочились, — Джин даже восхитился уровнем подготовки и достаточно интригующей игрой. — Какие у кого роли? — Именно такие, какие указаны у тебя на листке. При этом, никто не знает, в чем именно заключается способность каждой роли, кроме одного персонажа. И это — та-дам! — младший босс. — Я? — Ну да, — тот закатил глаза. — Знать способности всех членов семьи — это и есть способность младшего босса. На мой взгляд, интересная роль. Во время игры ты будешь вправе поделиться своими знаниями с кем угодно, но смотри, не напорись на предателя, да и не факт, что тебе поверят. — В смысле, я еще с кем-то разговаривать буду? — Я же сказал про интерактив. Когда будет наступать «день» и фаза обсуждений, вы действительно должны будете обсуждать с кем хотите, делиться подозрениями или вступать в сговор против остальных. По сути, представь, что это ролевая игра, где вы играете мафию, которая ищет предателя. По-моему, очень интересно. Сэха действительно выглядел слишком воодушевленным, пока втолковывал правила игры, так что у Джина создалось впечатление, что на самом деле оператор все-таки имел какое-то отношение к сегодняшнему заданию. Вряд ли он его придумал, но, наверняка, внес лепту в общую концепцию игры. — Ну, и какие способности у остальных ребят? — Пошли по порядку. Дон: деморализует предателей. Намджун «ночью» может указать на кого-то из семьи, и, если это один из предателей, то убийство, которое они совершат, не засчитывается. Чтобы деморализовать кого-то, Намджун должен будет подойти к этому человеку и предложить выпить. — А если он просто захочет кому-нибудь предложить выпить, ну, в жизни? — Я буду в конце «ночи» опрашивать всех, над каким человеком кто совершил действие. — Не слишком ли сложно? — Джин поморщился, чувствуя, что половина правил вылетит у него из головы уже через пять минут. — Нет, — отрезал тот. — Так, дальше консильери: он может спасти кого-то от убийства предателем. Для этого ему нужно попросить у этого кого-то поговорить с ним наедине. — Юнги, просящий поговорить с ним наедине? — он хмыкнул, представив эту нелепую картину. — Хакер у нас раз в «ночь» может проверить одного человека на вшивость. Джей-Хоупу дали для этого мятные конфетки, типа это «жучки», которые ему нужно будет подбрасывать человеку, которого он хочет проверить на то, предатель ли он. Затем… кто там следующий? — Чимин. — А, да, информатор, сказав «Я знаю, чем ты занимался вчера ночью», может дать человеку алиби, и «днем» за убийство этого человека голосовать будет нельзя, а вот Тэхен, как бухгалтер, может обложить игрока налогами и тем самым отнять у него право голоса «днем». Кодовая фраза «Увидимся в суде». — Налоги?.. При чем тут нало… — И Чонгук, — поставил точку оператор. — Наш боевик имеет способность заслонять собой от пуль, которую должен будет активировать объятьями. Когда «ночью» он указывает на какого-то игрока, то, если этот кто-то должен был погибнуть от рук предателя, Чонгук его спасает, но при этом умирает сам. — Так себе способность, — не оценил Джин. — Ну вот, в общем-то, и всё. — А предатели-то кто? Сэха глянул на него взглядом Намджуна, который тот обычно практиковал во время иностранных интервью со всей группой. — В этом, как бы, смысл игры, аллё, — парень пощелкал перед его лицом пальцами, призывая собраться, и продолжил: — Остались еще вопросы? Не тупые вопросы? — сделал быструю поправку Сэха, вскинув ладонь к лицу Сокджина, который только собирался было открыть рот. — Ну, тогда нет. — Вот и отлично, — он важно покивал, игнорируя его смешки. — Я буду помогать, если… точнее, когда ты забудешь правила. Но на самом деле, игра не сложная, просто проведи аналогию с традиционной игрой в мафию, и вперед. Главное, помни, что ты знаешь способности всех, тогда как остальные не знают про других, в том числе и про тебя, абсолютно ничего. Справишься? — Конечно, — самоуверенно ответил тот. — Тогда, жги! Первая «ночь» стартует прямо сейчас, можешь начинать за всеми следить. Только, подожди-ка, — он тормознул подорвавшегося было Джина, — давай заснимем, как ты правила зачитываешь, и, пожалуйста, сделай это максимально понятно. Фанаты узнают чужие роли именно из этого эпизода, не запутай их. — Хорошооо… — уныло отреагировал тот, подчиняясь судьбе. Пока они записывали это, остальные ребята уже закончили с макияжем, и курсировали между гримеркой и комнатой консильери, чтобы посмотреть, как идут дела у Юнги с Намджуном. Болтающийся рядом Тэхен пару раз даже порывался встрять в съемку Джина, но Сэха его прогонял, обвиняя в том, что он хочет сжульничать. Но он совсем не рвался подслушивать правила игры, которые его, собственно, не больно-то и волновали, ему просто нужно было поговорить с Джином, о чем тот догадался только тогда, когда, закончив с оператором, сделал два шага прочь и чуть было не врезался в налетевшего на него Тэхена. — Это тот же самый пиджак, — жарко прошептал Ви, схватив его за плечи. — Откуда знаешь? — Джин тоже понизил голос, враз вспоминая всю вчерашнюю эпопею с этим пиджаком. — Шов прощупывается, — он поднял было руку, и снова опустил. — Но… я не видел никого из «Divineround», и Линь-нуна почти проговорилась, что вчера вечером зашивала его сама… Сокджин задумался. Он и вправду не припоминал, что видел кого-то из представителей заказчика со вчерашнего обеда, и что-то ему подсказывало, что пиджак этот так и не покинул места съемок. Он не мог поверить, что BigHit могли отнестись к этому столь наплевательски и исправили всё втихую. Видимо, эти факты не укладывались и в тэхеновской голове, судя по тому, с каким ожиданием он взирал на Джина, словно тот мог прямо в эту секунду объяснить ему все нестыковки в этой затянувшейся истории. Сокджину, конечно, льстило отношение младшего, но не похоже, что он мог оправдать его ожидания. — Ладно, давай оставим всё, как есть, — наконец сказал он, улыбнувшись. — Намджуна, вроде, больше с этим не трогали, значит, наши менеджеры закрыли эту тему. На этих словах Ви как-то сжался, и Джин прикусил язык. Тэхен определенно чувствовал вину за то, что Намджуну из-за него досталось. Он знал, что тот уже извинился перед ним, сам видел вчера, но в то же время прекрасно понимал, что он сейчас испытывает. — Тэхен, это больше не проблема, — как можно мягче начал Сокджин. — Думаю, все уже забыли про эту историю, и больше к ней не вернутся. Не переживай. Четкий кивок со стороны Ви как бы говорил, что он согласен со словами хёна, но Джин, глядя, с каким дружелюбием Тэхен временно с ним попрощался и быстро отошел, с горечью подумал, что слова его на самом деле не помогли. Тэхен, который зачастую мог легко отнестись к какой-то одной проблеме, порой конкретно зацикливался на другой, и начинал заниматься ненужными самокопаниями, самолично травя себе душу. В такие моменты ему ничего не помогало, и подобные утешения он воспринимал как попытку от него отвязаться и первым прекращал общение, считая, что попросту докучает своими проблемами. Джин ненавидел это, но он и вправду не мог ничего сделать. Но… Но он знал, кто мог. — Готовишься? — вместо приветствия спросил Джин, устраиваясь рядом с Чимином, просматривающим сценарий. — Ну, сегодняшние сцены не такие сложные, как вчера, — тот свернул листы обратно, возвращаясь на первую страницу скрипта. — И хорошо, что вместе будем сниматься. Так… так намного легче. Наверно, он имел в виду сцену в клубе и замену девушек на «девушек», и Джин слегка кивнул. Конечно, его не радовала перспектива наряжаться в женские одежды и строить из себя кокетку, но с этой ролью он быстро смирился, когда понял, что с ними Чимину будет легче сыграть свою часть. Он даже думал, что, возможно, именно по этой причине Юнги с самого начала не высказал ни слова против. — Ух, зажжём вместе на танцполе, — солнечно улыбнулся Чимин. Сегодня он выглядел более расслабленным, и, глядя на привычное им всем чиминовское озорство, Джин чувствовал, словно у него в груди раскручивалось что-то очень тяжелое, наконец давая дышать. — Видел, Сэха-хён тебя уже посвятил в новую игру. Что думаешь? — Думаю, что ничего не думаю, — усмехнулся Сокджин. — Всё слишком непонятно. — А мне понравилось, давненько у нас чего-то подобного не было. — Вчера заталкивать мне в рот палочки тебе тоже понравилось? — Хёёён, — своим тоном парень, словно, и извинялся перед ним, и возмущался тем, что тот снова поднял эту тему. — А что «хёёён»? — показушно вознегодовал тот. — У меня, может, теперь травма на всю жизнь? Я теперь, может, с тобой больше не смогу за один стол сесть? Может, я теперь вообще никогда не смогу есть?! Чимин рассмеялся над этой абсурдной угрозой. — Да ладно, а то я не знаю, чем вы с Намджун-хёном вчера ночью занимались. Они вытаращились друг на друга, а у Джина вдруг в памяти эхом прозвучал голос Сэха: «…информатор, сказав «Я знаю, чем ты занимался вчера ночью», может дать человеку алиби…». Значит… значит, они начали играть? Осознание того, что это действительно будет как ролевая игра в мафию, настигло Джина только сейчас, и вдруг эта идея показалась достаточно привлекательной, наверно, об этом и говорили ребята. Он даже восхитился, как искусно Чимин вплел свою кодовую фразу в их диалог, что ее можно было запросто не заметить. — Кушали, — вдруг сказал Чимин. — Вы же кушали, да?.. — Ну да, а что еще, — не понял причину его внезапной растерянности Сокджин, всё еще пребывая в маленьком восторге от этого скрытого игрового эпизодика. А потом почему-то неосознанно вспомнил про «третий глаз» и «места для поцелуев», и его губы сами растянулись в поплывшей улыбке. Чимин как-то весь подобрался и с повышенным вниманием начал перечитывать сценарий. Между ними повисла короткая пауза. — Ты слышал вчерашнюю историю про порванный пиджак Тэхена? — Джин первым прервал тишину. — «Слышал»? — Чимин фыркнул. — Тут вчера, кажется, даже дворовые кошки про эту историю знали. Намджун-хёну стоит держаться подальше от всякой дизайнерской одежды… И от всего остального, в принципе. Джин хмыкнул, показывая, что оценил шутку, но всё же продолжил: — Это Тэхен его порвал. Намджун просто взял вину на себя перед менеджером Кимом. Рот Чимина приоткрылся, а его бездонные глаза уставились на старшего товарища. Он словно ждал продолжения, которого у Джина не было — он знал, что сказал достаточно, чтобы Чимин сам сделал свои неправильно-правильные выводы. Чимин, так ничего и не дождавшись, перевел взгляд на Тэхена, сидящего за дальним столиком для макияжа и медленно катающего с одного конца стола на другой тюбик с блеском, и выдохнул: — Он теперь вообще пошевелиться будет бояться, что ли? Вот дурачок… — а потом поспешно встал, бросив Джину через плечо. — Джин-хён, потом поболтаем, хорошо? Тот кивнул. Вообще, это была уникальная способность Чимина приходить к неправильным умозаключениям, но правильным чувствам. Не важно по какой причине кто-то из них пребывал в упадке сил, но он словно чувствовал, что кому-то требовалась поддержка, и бескорыстно ее предлагал, без остатка отдаваясь ради того, кто в нем нуждался. Джин часто нуждался тоже. Он любил слушать, как Чимин бормотал что-то, переходя от полунадутого тона на нежный-нежный, коря за глупые мысли или утешая не о том, порой интерпретируя чужую печаль как-то по-своему. Джин любил даже, как он вздыхал: горько, словно разделял эту печаль всецело, словно эти проблемы были его собственными. Любил, как тот по-детски искренне обещал, что всё обязательно наладится. И даже любил, как Чимин плакал вместе с ним. Чистое сострадание без капли фальши. Чистое сердце. Чистая душа. Оставшись в одиночестве, Джин окинул взглядом полусонное царство, в которое сейчас превратилась гримерка: пара стилисток, о чем-то тихо, но с большим жаром переговаривающиеся между собой, дремлющий на одном из диванчиков Чонгук, секретничающие Чимин с Тэхеном. Рассудив, что ловить тут было больше нечего, Сокджин встал с пригретого места и тронулся к выходу, по пути щелкнув сопящего макнэ по носу. «По пути», правда, потребовало от него большого крюка по всему периметру комнаты, но эта маленькая шалость того стоила. По его подсчетам съемки ребят уже должны были подходить к концу, а значит, скоро потребуется его выход, и начнутся съемки столь долгожданной для Юнги сцены убийства. Комнату консильери сделали максимально затемненной, то ли в стремлении отразить темную душонку советника, то ли чтобы просто скрыть отсутствие в помещении какой-либо мебели. Диван из гостиной, на котором обычно возлежал Шуга, выглядел здесь очень тоскливо, особенно в тот момент, когда Джин заступил на съемочную площадку, так как в этот раз эту несчастную одинокую мебель покинул даже Юнги: он вместе с Намджуном и режиссером просматривал последние получившиеся дубли. — Заканчивают? — поинтересовался Сокджин, останавливаясь рядом с маячившим тут же Хоби. — О, Джин-хён, хорошо, что ты пришел, а то меня как раз за тобой отправили, — Хосок совсем не выглядел как человек, который собирался куда-то там отправляться. — Уже моя сцена? — Ага, сейчас вот-вот закончат, они уже смотрят последние кадры. Мне понравилось, — он показал большой палец. — Намджун злился в этот раз чуть получше. Говорил он спокойно, но явно довольным тоном, радуясь, что у ребят всё получилось. — Наверно, Юнги постарался, — хмыкнул Джин, — …быть самим собой. — Да, хён немного не в духе. Он, конечно, ничего не высказывал, но по-моему, не очень рад своей будущей роли, которую ему навязали. Но не потому, что женская, а просто потому что придется опять напрягаться, а он уже хотел свалить после сцены убийства, хехе, — не меняя довольного выражения лица, сказал Хосок. — Как говорится, вечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду… — …и на то, как Юнги заставляют делать какую-то фигню, — поддержал его тон Джин, и тот хохотнул, бурно замахав руками. После одного из таких взмахов он задел полу своего пиджака, которая подлетела на порядочную высоту, что из кармана начало вываливаться содержимое. Джей-Хоуп быстро присел, ловко собирая что-то с пола, а затем, поднявшись, протянул Джину нечто зелененькое: — Конфетку будешь? — не дожидаясь ответа, Хоби сунул ему в карман шелестящую упаковку и тут же вернулся к их прерванному разговору: — Но ты-то особо не радуйся, — снисходительно сказал он, устраивая руку на его плече, — ты ведь тоже в этом будешь участвовать. — Похоже, что ли, что я радуюсь? — огрызнулся Джин, небрежно стряхивая его руку. — Нечестно, это какой-то неправильный подсчет очков получился, многие же не выполнили свое личное задание. Зачем надо было учитывать, выполнил ли свою миссию кто-то другой? — Да нет, на самом деле, многие справились. Посмотри сам, получается, не выполнили задание только… — он начал загибать пальцы, приговаривая: — ты, Юнги… и Намджун. На последнем имени он замолчал и опустил руку. Его легкая улыбка застыла, а взгляд устремился на съемочную площадку, туда, где Рэпмон вел переговоры с режиссером. Джину вспомнилась вчерашняя сцена во время съемок видео, раздражение Намджуна и растерянность Хосока. Они не говорили потом об этом, да и вообще в целом никто из ребят, словно по негласному договору, почти не поднимал темы со вчерашними заданиями, но не думать о них они не могли. Джин украдкой смотрел на профиль Хосока и пытался понять, как тот воспринял реакцию Намджуна и до конца ли осознал причину, ее спровоцировавшую. Сам он думал, что понимал. Четыре года назад они все начинали вместе, как одна команда, как равные, но стоило им выйти в свет, как люди, вечно помешанные на рангах, успешности и рейтингах, стали выставлять им всем оценки, судили их способности и сравнивали между собой, словно их суперважное мнение могло их волновать. Но, к сожалению, волновало. По Намджуну било сильней. Он с упорством трудолюбивого человека хотел показать всем на что способен, хотел, чтобы его рост заметили, стремился достичь всех тех высот, о которых другие советовали ему и не мечтать. Он работал как проклятый, чтобы добиться, чтобы доказать, чтобы признали. А совсем не для того, чтобы его успехами мерили успешность других. «Хочу быть как ты». Казалось бы, какая безобидная фраза, но Намджун, по горло сытый всякого рода сравнениями, видимо, так не считал. Хосок сморгнул, кажется, впервые за последнюю минуту и медленно вымолвил: — А я ведь так говорил. Каждый день говорил. Джин отвел взгляд. Он не знал, как в итоге Хосок отнесся к своей роли Зависти, тот отлично умел скрывать свое отношение к вещам, которые касались работы, но и спрашивать его об этом он не собирался. Как бы это прозвучало? «Хей, Хосок, а ты не обиделся, что тебя считают завистливым?» Джину было противно даже думать об этом, не то, что произносить. Он знал, что в интернете Хоби часто обвиняли в том, что он недостаточно красив для айдолской группы, не самый лучший рэпер или певец, а его первоклассные танцевальные способности часто не брались в расчет этими «идеальными» людьми, только и умеющими, что принижать других. Они думали, что видели его насквозь. Завистливый Хосок, серьезно? Тот самый Хосок, который без колебаний поддерживал каждого из них? Тот самый Хосок, который задерживался до ночи в репетиционной, чтобы помочь отстающим Джину и Намджуну с хореографией? Тот самый Хосок, который переживал за их личные проекты больше, чем за свои?.. Джин, чувствуя, что заражается вчерашним раздражением Намджуна, с силой сжал челюсти. И, пока его не позвали на съемочную площадку, никто из них больше не проронил ни слова.