Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

— Режиссер Чхве! — как только они вернулись, Тэхен вместе с Чимином практически бегом направились к мужчине, а остальные ребята, улыбаясь, последовали за ними. Джин с Юнги переглянулись: видимо, пока они отсутствовали, парни что-то придумали. — У нас есть свой вариант сценария! — Не очень вежливо говорить такое при сценаристе, — Чхве оглянулся на упомянутую личность, но тот лишь хмыкнул. Но ребята на всякий случай перед ним извинились. — Ладно, покажите, что вы там придумали. Даю вам тридцать минут, — сказал режиссер, обведя их всех внимательным взглядом. — По крайней мере, через столько обещал приехать курьер с доставкой. Конечно же, он соврал. Ни скорый приезд курьера с жареной курицей, ни раздавшиеся сводящие с ума запахи, ни помощница, тактично указывающая на часы, не смогли заставить режиссера остановить съемки раньше, чем он убедился в завершенности снимаемой сцены. Он принял практически все их предложения, хоть они и кардинально меняли всю идею фильма и последующие сцены, и это его благосклонное отношение немного удивляло. Да, он был специалистом своего дела, но, видно, фильм интересовал его только с режиссерской точки зрения, а вот наполнение, похоже, не волновало вовсе. Во время съемок ребята незаметно приглядывались к Чонгуку, который после разговора с режиссером и парнями в гримерке немного воспрял духом. Глядя на него, Джин чувствовал уколы совести, так как сам он не сделал для макнэ ровным счетом ничего. Закончили они где-то на двадцать минут позже запланированного. Однако эта задержка не сократила время обеда, хоть появившийся менеджер Ким на этом и настаивал, делая упор на их ограниченность по времени. Режиссер Чхве был непреклонен. Они поприпирались на эту тему совсем немного, и менеджеру пришлось уступить, чтобы не продолжать спор на глазах у всех остальных резко затихших людей. Ребята, впечатленные, что кто-то сумел заткнуть мистера Кима за пояс, сдержанно переглянулись между собой. Режиссер, глядя на них, хмыкнул: — Не думайте, что я такой добрый. На меня просто однажды моя съемочная команда чуть было не подала в суд из-за затянувшихся до ночи съемок. Его подчиненные заулыбались как-то по-особенному, словно за этими словами была скрыта история, известная только им. Тэхен решил вставить свои пять копеек: — А на Юнги-хёна однажды тоже хотели в суд подать, — доверительно поделился он, а потом повернулся к Шуге. — Как она там говорила? «Увидимся в суде»? — «Я тебя засужу», — поправил тот, мягко улыбнувшись. Была у него особенная любовь к той самой фанатке, и, на самом деле, она много для него значила. Ухищрения Ви не скрылись от внимания Джина. Он сказал фразу про суд совсем не от балды (хоть остальным и могло так показаться), а достаточно грамотно вплел ее в разговор, мастерски воспользовавшись моментом. Уже в который раз Джин подумал о том, что Тэхен был совсем не так прост, как казался из-за выстроенного образа «странного простачка». В итоге съемочная группа осталась в здании, бросившись к остывающему обеду, привезенному курьером, и устроилась в гостиной, на удивление, нисколько не жалея дорогущую мебель. Ребята же вместе с менеджерами поспешили в гримерку, чтобы сразу после переодеваний покинуть этот помпезный дом и перекусить в ближайшем ресторане, где обедали вчера. Пока они переодевались, Сэха снова закружил между ними и через некоторое время, сверкая крайне довольной улыбкой, остановился посреди комнаты: — «Ночь» кончилась! — А она обязательно должна была кончиться прямо перед обедом? — спросил Юнги. — Вы сами виноваты, раз не почесались выполнить свои действия побыстрее. Так что, теперь страдайте, — он развел руками в абсолютно издевательском жесте, и сразу продолжил: — Могу сказать, что «ночь» прошла продуктивно, наконец было совершено убийство. — У нас с тобой разные понятия о продуктивности, Сэха-хён, — отреагировал Намджун на его фразу. — Ну, ты же не знаешь, чем хён занимается в свободное от нас время, — Хосок очень красноречиво подвигал бровями вверх-вниз. — И, похоже, не хочу узнать. — О, а я хочу! — Ви подскочил к оператору, чуть не уткнувшись в его лицо своим, и вытаращился огромными глазищами. — Чем-чем? — Эй, ты что, не понял — Сэха-хёна лучше не злить, — Чимин, смеясь, потянул того за руку. — Не переживай, — Сэха доверительно похлопал Чимина по плечу. — Вы все уже давно в списке. Тон, с которым он это произнес, навевал на мысль о правдивости этой фразы. — А кого убили в итоге? — поинтересовался Чонгук. — Прежде чем я это скажу, предлагаю вам немного высказать свои предположения. — Я думаю, убийца — Джин-хён! — снова взялся за свое Чимин. — Я думаю, это Чонгук, — высказался Намджун. — Я думаю, от обеда осталось пятьдесят минут, — им в тон вторил Юнги. — Подождите, — Сэха прервал их, игнорируя последнего, — можно немного более аргументированно? А то непонятно, почему вы так думаете. — Ну, обед начался десять минут назад, он длится час, значит, осталось пятьдесят, — изображая участие, пояснил Юнги. — Достаточно аргументированно? — Очень, — с непередаваемыми эмоциями сказал оператор, и повернулся к остальным. — Чимин, почему опять Джин? — Потому что… — он на миг задумался, осознав, что версия со сценарием больше не прокатит. — Просто потому что! — он довольно улыбался. — И, Намджун-хён, это не может быть Чонгук, он был бы более активным. — Я активный, — вяло возразил Чонгук. — Ну, не знаю, Чонгук хорош в таких вещах, — гнул свою линию лидер. — Мы как-то неправильно рассуждаем, предателей же двое, значит, они должны были как-то друг с другом общаться, — решил подключить логику Хосок, озабоченно оглядывая всех вокруг. — О! — вдруг ожил Чонгук, поднимая палец вверх. — Я видел, как Джин-хён и Рэпмон-хён о чем-то говорили наедине в дальнем коридоре. — Я же говорил, что Джин-хён! — Что?! — Сокджин включился в разговор, у которого постепенно повышались тона. — Это совсем не то! — А о чем вы тогда говорили? — с чрезмерным подозрением сощурился Хоби. — О съемках! — не моргнув глазом, соврал Джин. — Что же с нами тогда не поговорили? — хитро протянул Чимин, сверкая глумливой улыбкой. — Да с вами бесполезно! — он обвинительно ткнул в парня пальцем, краснея из-за разыгрываемого негодования. — Вы же даже не слушаете! — Что-то тебя это никогда не останавливало, когда ты приседал нам на уши перед сном!.. — А какого черта вы в мою комнату перед сном заваливаетесь тогда?!. — Отлично, думаю, достаточно, — Сэха, подождав, пока они вдоволь повозмущаются друг на друга, кидаясь нелепыми обвинениями, остался доволен их активным участием. — Пора приступать к объявлению. Итак… — он внимательно посмотрел в лицо каждого, делая драматическую паузу. — Сегодня ночью в вашей мафиозной семье произошло убийство. И от рук предателей жертвой пал… Чонгук! — Чонгук?! — неверяще воскликнул Чимин, видимо, переживая за своего любимого донсена даже в обычной игре, и оглянулся на макнэ. Тот даже не сменил свою застывшую полуулыбку на какую-то иную подходящую реакцию. — Да, Чонгук, — подтвердил оператор спокойно. — Умно… — протянул Намджун. — Подожди, это ведь ты всё подозревал Чонгука! — со всех сторон в лидера тут же полетели обвинения, и недавний шум возобновился с новой силой. — Ага, вот и попался! — Решил от себя подозрение отвести!.. — Эй, подождите, это же совсем не логично! — Рэп Монстр попытался воззвать к их благоразумию и логике, но, как обычно, когда у них в группе начинался балаган, все попытки перекричать орущих согруппников были тщетны. В итоге, они все почти единогласно выбрали кандидата на выбывание «днем» еще до того, как Сэха вообще объявил о начале голосования. Немного шокированный таким быстрым развитием событий, Сэха переспросил всех об их окончательном выборе, и трио из Хосока, Чимина и Тэхена хором крикнули ему в ухо: — Рэпмон! — Как так?! — всё никак не мог принять несправедливость этого мира Намджун, а потом воззвал к оставшимся хёнам: — Вы-то, надеюсь, хорошенько подумали? — Я голосую против Чимина, — мстительно заявил Джин. — Тогда я тоже, — быстро спохватился Рэпмон. — Э, почему! — возмутился тот, словно его безосновательных обвинений в их сторону было совсем недостаточно, чтобы выдвигать его в качестве кандидата на убийство. — Юнги-хён? — с надеждой повернулся к товарищу Намджун. — Что будет, если станет три на три? — неожиданно заинтересовался Юнги, хотя секундой ранее Джин был уверен, что тот со спокойной душой «утопит» Намджуна и наконец-то отправится на столь желанный обед. — Убийства не произойдет, — с каким-то хитрым выражением лица ответил Сэха. — Тогда я голосую против Чимина. — Отлично, НО!.. — сказал Сэха, заставив всех напрячься этим своим демонстративным «НО», — этой «ночью» у Юнги отняли право голоса, поэтому его очко не засчитывается. — Еее! — Тэхен обрадовался так, словно убийство Намджуна было главной целью его жизни. Они на пару с Чимином начали отплясывать танец победителей, а Намджун приложил руки к лицу, изображая плач. — Отлично, мы замочили макнэ и нашего лидера, день прожит не зря. Теперь можно на обед? — спросил Юнги, но ответа дожидаться не стал, просто зашагав в сторону двери. — Так Намджун-хён был убийцей или нет? — Чонгук единственный задался самым главным вопросом. Они частенько, пытаясь заполнить какой-либо эпизод интересным наполнением, забывали о самой сути этого эпизода. — Узнаете в конце игры, — пожал плечами Сэха. — Главное, что она продолжается. — Show must go ooo-oon!.. — затянул Хосок, разводя руками в пафосном жесте, а макнэ-лайн тут же подхватили: — Yеее-ah-ее! — Намджун-хён, как там дальше? — с энтузиазмом подскочил к тому Чимин. — Inside my heart is breaking… — сказал он, потом картинно махнул рукой, словно показывая, что бросает это гиблое дело, и отправился за Юнги. Повторить его фразу никто нормально так и не смог. — Хэй, — Джин припустил за ним и нагнал уже в коридоре, — что вам сказал Чонгук? Тогда, после разговора с режиссером Чхве, — он говорил быстро и тихо в стремлении успеть поговорить до того, как они выйдут на улицу или их догонят младшие. — Ничего особенного, — Рэп Монстр ответил сразу, без лишних пауз, — ты же знаешь, что он быстро закрывается, когда видит, что мы всерьез за него переживаем. Это было правдой, только слово Намджун подобрал неподходящее. Чонгук не закрывался, ему словно становилось стыдно, что он своими проблемами обращал их внимание на себя, и эти проблемы, секундой ранее казавшиеся ему достаточно серьезными, для него самого после этого теряли какую-то часть значимости. — А ты? — вопрос Намджуна как будто бы ни к чему не относился, но они оба понимали, о чем он спрашивал. — Разговаривал с Юнги, — соврал Джин, сказав правду, но к тому времени, они, к счастью, уже вышли на улицу. Солнце ударило по глазам, напоминая о себе и уже теплеющей погоде, о чем они, кажется, успели забыть, законсервировавшись в этом таинственном доме. «Наверно, тут кто-то умер», — отрешенно подумал Сокджин, оглядываясь на фасад здания, молчаливо и устало нависающего над ними. — Чей это дом? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, но неожиданно для себя получил ответ: — Семьи режиссера, — они оба синхронно повернулись к небольшому углублению в стене, где сейчас, прислонившись к шершавой поверхности, курил один из членов съемочной группы. Джин не знал его должности, однако мужчина этот стабильно сидел в больших наушниках и серьезным взглядом следил за экраном монитора, так что никаких сомнений в важности его работы не возникало. — Режиссера Чхве, — уточнил он, расценив их замешательство по-своему (и, кажется, принимая их за идиотов). — А мне показалось, что режиссер не питает особой любви к этому дому, — растерянно сказал Намджун. — Ну да, потому что босс его не любит. Детские воспоминания, все дела. — А почему мы снимаемся здесь? — Джин поспешил задать следующий интересующий его вопрос, пока неожиданный информатор не решил уйти. — Я так понял, он сам предложил, когда директор пришел к нему с вопросом о съемках, — пожал плечами тот. — Директор? — Ага, директор, — мужчина кивнул, в этот раз не давая больше никаких пояснений. От дальнейших расспросов его избавил менеджер Ким, появившийся неожиданно и столь не вовремя. Он сразу практически затолкал их двоих и остальных ребят в машину, чтобы, наконец, отправиться в ресторан. Намджун с Джином раздосадовано переглянулись, но ничего не сказали. На обеде их никто не торопил, но ели все быстро. Осталась всего одна сцена и парочка фотосессий, и у всех при виде показавшейся линии горизонта возникло весьма объяснимое желание покончить со всем этим как можно скорей. — Видели, АРМИ уже с ума посходили после вчерашней чонгуковской фотки и объявления о съемках рекламы? — с набитым ртом пробубнил Хосок, начиная светскую беседу. — Ага, требуют фотографии остальных, — поддержал разговор Чимин, довольный, что его фотография (или, скорее, его Чонгук) вызвала такую бурную реакцию. — А когда релиз рекламы? — поинтересовался у менеджеров Юнги. — Как смонтируем. По плану — через неделю, — ответил менеджер Чо. — Мне кажется, нужно поторопиться, а то я уже столько фанатских рисунков и рассказов на тему мафии видел. Если мы замешкаемся, они придумают всё намного лучше нашего, — хмыкнул Рэпмон. — Да, наши АРМИ молодцы! — сказал Хосок, а потом, когда он глянул на задумчиво жующего за другим столом Сэха, его лицо приобрело какое-то рассеянное выражение. Наверно, он сам растерялся от осознания, что выдал комплимент фанатам в том особенном стиле, который они обычно практиковали при включенных камерах, натасканные на это годами тренировок. — А где «Divineround»? — вдруг громко спросил Тэхен и уставился на соседний столик. Он оставил еду и чуть отодвинулся от стола, своим видом показывая, что интерес его не носит случайный характер. — Они… у них… дела, — смазано ответил менеджер Чо, с повышенным вниманием углубившись в чашку с закусками, откуда пытался подцепить маринованной редьки. — Зачем тебе? — спросил менеджер Ким, откладывая палочки и поворачиваясь к ним всем туловищем. Его поза, такая же демонстративная, как и у Тэхена, явно намекала, что ему следует хорошенько подумать перед своим ответом. — Хотел спросить у мистера Кана, как продвигаются его уроки актерского мастерства. Я его вспомнил, — пояснил он, обращаясь к сидящему рядом Намджуну и словно продолжая какой-то прошлый их разговор. — Видел мельком в школе, где мне давали уроки перед дорамой. — Оу, он еще и на актера учится? — Чимин первым заполнил возникшую паузу, не сразу распознав специфику повисшего молчания. — Нет, не учится, — тихо сказал Намджун и бросил взгляд на соседний стол. Только на стол, а не на сидящих за ним людей, чтобы его осуждение не сочли за вызов. — Сворачиваемся, — холодно приказал менеджер и встал первым. Остальной стафф засуетился, пытаясь дожевать последние куски пищи; заскрипели стулья, и звон опускаемых на столы приборов наполнил помещение. На ребят при этом никто из них старался не смотреть. — Разве мы не должны требовать каких-то объяснений? — смурной Юнги даже не пытался понизить голос. — Тут и так всё понятно, — коротко сказал Намджун и тоже встал. — Извинений? — развел руками тот, поправляя себя. — А что случилось? — с тревогой спросил Чимин, оглядываясь на всех вокруг. Что-то в глубине его глаз подсказывало, что на самом деле он сам обо всем уже догадался, просто ему нужно было словесное подтверждение своих догадок. — Они наняли актеров, чтобы те притворились портными «Divineround», — пояснил Хосок. — Если такая фирма вообще существует. — Не могу поверить… — покачал головой Намджун. — Они ведь даже заставили заменить кота с шерстью на сфинкса. Это было слишком правдоподобно. — Но никто из нас не видел первого кота, — вспомнил Джин, — нам об этом просто потом рассказали. — …И тогда это объясняет, почему мой пиджак зашивала Линь-нуна. — Но… зачем всё это? — задал главный вопрос Чонгук, и парни замолчали. К тому времени в помещении не осталось никого из стаффа, а они все так и стояли у своего стола, не делая попыток последовать за остальными. Вернулся менеджер Ким. — Идете? — спросил он, нетерпеливо дернув головой, но сам остановился. Он знал, о чем они сейчас будут говорить, и, похоже, его разрывали противоречивые чувства. — Мистер Ким, — позвал Намджун и в этот раз посмотрел ему прямо в лицо. Было достаточно смело с их стороны требовать у него каких-то объяснений, но вряд ли они бы смогли нормально продолжать съемки, не разобравшись в происходящей ситуации. Больше Намджун ничего не добавил, сформулировав свой вопрос скорее взглядом, но и этого было вполне достаточно для того, чтобы менеджер сдался: — Да, такой компании не существует. — Тогда кто заказал эту рекламу? — Никто. Она была придумана внутри агентства, — менеджер отвел тяжелый взгляд, понимая, какой вопрос последует дальше. — Но зачем? — Я не знаю, — устало сказал он, потерев глаза. Это «я не знаю» прозвучало не как «я не владею этой информацией», а как «мне сказали зачем, но я не разделяю этого решения». — Спросите у своего директора. — Директора, — эхом повторил Джин и посмотрел на Намджуна. — Значит, именно директор Бан попросил режиссера Чхве принять участие в этих съемках? — Намджун его сразу понял. — Они старые приятели, — кивнул мужчина. — И что теперь? — спросил Юнги. — Можно расходиться? — А что поменялось? — мистер Ким впился жестким взглядом в рэпера, заставив того даже будто бы вздрогнуть. — Это всё еще ваша работа, которую вам нужно выполнить. — Эта реклама выйдет? — осторожно поинтересовался Джей-Хоуп. — Да, с оговоркой, что рекламируемый товар не подлежит продаже. — То есть, нам всё-таки собирались об этом рассказать? — Позже — да. — Не понимаю… — пробормотал Хосок, а Рэпмон вдруг сказал: — А я понимаю. Директор Бан хотел вывести нас из зоны комфорта и посмотреть, как мы с этим справимся, — голос у него был смиренным, словно он принимал эту причину и даже разделял. Джину сразу вспомнились его слова тем вечером, когда они поверхностно коснулись темы их взросления как группы. — Мы каждый чёртов камбэк выходим из зоны комфорта, — процедил Юнги. — Значит, впереди будет еще хуже, — пришел к выводу Намджун. — Думаю, он хотел рассказать вам правду завтра, на обеде, — снова включился в разговор менеджер. — Преподнести ее как урок и наставление. Вы же знаете, как директор любит красивые жесты и поучительные истории. — Бан Шихёк не устает удивлять, — тихо улыбнулся Чимин. — Что еще можно было ожидать от человека, который решил, что «Пуленепробиваемые бойскауты» будет отличным названием для мальчиковой группы, — усмехнулся Хоби. — Господи, не могу поверить… Этот человек врёт мне с самого знакомства, — пробурчал Шуга. — В моменты, когда он доводит меня до ручки, от найма киллера меня останавливает только неуверенность в том, что Бан Шихёк — это его настоящее имя. — Так, мне надо срочно сменить имя, — Тэхен сделал вид, что набирает кого-то по телефону, заработав снисходительный взгляд от рэпера. В целом обстановка заметно теряла свой накал. Менеджер Ким терпеливо отвечал на их вопросы, совсем не торопя, несмотря на то, что обед уже кончился, и это было его своеобразным извинением перед ними за сокрытую правду. Первое неприятное чувство того, что их просто-напросто использовали, начало стремительно уходить, и ребята постепенно расслаблялись. Через время Рэп Монстр спросил: — Вернемся к работе? — и, одарив всех спокойной улыбкой, продолжил: — Мистер Ким прав, для нас ничего не изменилось. Думаю, директор просто хотел усилить эти своеобразные тиски, придумав несуществующих придирчивых заказчиков, сценарий, который мы не могли поменять, и незнакомую съемочную площадку. — Я всё еще это не поддерживаю, — буркнул Юнги. — Что за тупые «Голодные игры». — При чем тут они? — усмехнулся Джин его странному сравнению. — Если бы это были «Голодные игры», Шуга-хён, мы бы дрались за еду, — услужливо подсказал Ви. — И Джин-хён бы победил, — докончил мысль товарища Чимин. — Э-эй! — Можешь выразить свое недовольство завтра лично директору Бану, — Намджун повернул к Юнги свою хитрую мордашку. — Ой, нет, он же расстроится, — опасливо отреагировал тот. То, что директор был порой слишком чувствителен к своим идеям, знали все и старались его в этих вопросах не задевать. — Думаю, он и так расстроится, когда узнает, что мы раскусили его план. И будет долго объяснять, что это всё было для нашего же блага, особенно сейчас, когда мы снова выходим в мир, только на этот раз уже более окрепшими, что будет… — Не спойлери-ка, — махнул на Рэпмона рукой Хоби, перебивая. — А то завтра будет неинтересно. Мистер Ким покачал головой, пропуская их вперед, пока они на ходу вели всякие бестолковые разговоры, и обескураженно улыбнулся, словно отец семейства, думавший, что его дети самые умные и воспитанные на свете, а на деле выяснивший, что они были такими же оболтусами, как и все остальные.