August

хей чувак просто хотел сказать спасибо Выделить. Удалить. хосок, мы все хотели тебя поблагодарить Выделить. Удалить. только что понял, что так и не сказал спасибо Выделить. Остановиться. Отправить. Юнги будто в прямом режиме наблюдал за тем, как сообщение доставили адресату, а затем под ним появилось «прочитано в 21:57». Ну конечно, блять, Хосок включил функцию, показывающую, когда именно он прочёл сообщения. всё в порядке. значит, встреча прошла хорошо? Юнги поджал губы, раздумывая, как бы ответить. Он знал, чего он хотел — но их разговоры наедине ни разу ещё не заканчивались хорошо. «ага», — отправил он, закрывая глаза. Он хотел сказать намного больше, но на это не было никакой причины. Хосоку наверняка даже и не хотелось… Телефон в его руке завибрировал, и он бездумно провёл пальцем вправо, даже не читая уведомление. хотелось бы услышать об этом лично. может, пропустим по стаканчику после твоего сета на следующей неделе? Юнги сглотнул, быстро печатая и отправляя «ок» до того, как успел хорошенько об этом подумать. Хосок не появлялся в баре с последней их встречи — или, во всяком случае, Юнги его не видел — но то, что он хотел встретиться и выпить, было одновременно обнадеживающе и до безумия волнительно. Но — Хосок навряд ли на него злился. В конце концов, именно он устроил «Августу» встречу с Шихёком — их новым менеджером. «увидимся в четверг», — пришёл ответ от Хосока. даже и не думай снова забирать наше время Какая-то его часть долго сомневалась, стоит ли это отправлять — но он лишь улыбнулся, когда увидел ответ. такого точно не будет. я усвоил урок, бар джиёна полностью ваш. – — Уверен, что тебя не нужно подбросить? — спросил Намджун, захлопывая дверцу багажника. — Да, — ответил Юнги, делая шаг назад, вставая на низкий бордюрчик и начиная балансировать на самом краю, носками упираясь в асфальт внизу. — У меня встреча с Хосоком. Запланирована, во всяком случае. — Вы теперь друзья? — спросил Чонгук, надевая на себя олимпийку, которую он вытащил с заднего сиденья, и застёгивая её, защищаясь от морозного воздуха. — Не совсем, — сказал Юнги. — Но, наверное, почти что. Он пожал плечами, засовывая сжатые в кулаки ладони в карманы своей армейской куртки. — Тогда хорошо, — сказал Намджун, отправляя Юнги многозначительный взгляд, но никак это не комментируя. — Я оставлю твоё оборудование у себя, можешь забрать в любое время. — Спасибо, — сказал Юнги, отступая назад, ко входу бара — Намджун обошёл машину, забираясь на водительское место, а Чонгук разместился рядом с ним, на пассажирском. Юнги наблюдал за тем, как они отъезжали — старая краска машины тускло отсвечивала в свете фонарей. Ему хотелось взять свою гитару с собой — он терпеть не мог, когда выходило так, что ему нечем было занять свои руки, и он даже раздумывал, стоит ли стрельнуть сигарету у одного из посетителей бара, но тут перед ним появился Хосок во всё тех же пальто и почтальонской кепке. — Привет, — сказал он, и его щёки показались Юнги круглее, чем когда-либо. — Ты опоздал, — пожурил его Юнги, подошвой одного из кед шаркая по грязному асфальту. — А вот и нет, — возразил Хосок. — Я тут уже давно — посмотрел весь ваш сет. — А для того, чтобы помочь нам упаковаться, ты теперь слишком знаменитый? — спросил Юнги, ухмыляясь. — Угадал, — со смехом ответил Хосок, и его выдохи в ночном воздухе быстро превратились в белые облачка. Он указал в сторону входа в бар. — Пойдём внутрь? Юнги кивнул и первым отправился к двери. Они остановились у высокого столика с такими же высокими стульями; Хосок снял своё пальто и повесил его на спинку одного из стульев, а свою шапку положил на стол. Слегка поколебавшись, Юнги последовал его примеру, тоже снимая свою куртку. Он ненавидел эти стулья — ему всегда казалось, что он совершенно точно с них свалится, пусть он и мог достать носками до пола. — Что ты будешь? — спросил Хосок, кивая, когда Юнги попросил самое дешёвое разливное пиво, и отходя к бару. Юнги залез на стул и нахмурился, едва поняв, что одна из его ножек чуть короче, чем все остальные, и из-за этого тот будет слегка шататься — достаточно для того, чтобы ему стало неуютно. Он сидел там, облокотившись на столик, пока Хосок не вернулся обратно, ставя бокал с пивом перед Юнги и другой, поменьше и с ломтиком лайма, — перед собой. Юнги вперился в него взглядом, наблюдая за тем, как Хосок сделал маленький глоток своего напитка — с оттопыренным мизинцем, как какой-нибудь аристократ. — Что это за хуйня? Хосок опустил свой бокал, ставя его на картонную подставку. — Водка с содовой, — сказал он. Юнги с особенной выразительностью поставил своё собственное пиво на деревянную поверхность столика. — Какие-то проблемы? — Нет, — ответил он, пытаясь понять, как бы именно усесться на этом стуле так, чтобы он не двигался. — Ты просто… — он остановился, снова беря бокал в руки и делая большой глоток. — Не совсем то, к чему я привык. Хосок усмехнулся, ухватываясь за маленькую пластиковую палочку в его бокале и начиная мешать. — В каком это смысле? — он выглядел не раздражённым — казалось, ему вправду было интересно. — Ну, — сказал Юнги. — Например… Я бы в жизни не отдал своё время вашей группе. Хосок взял дольку лайма в руки и выдавил сок в свой напиток, а затем бросил мякоть туда же. — Это, скорее, касается не тебя, а «Августа» и того, насколько он для тебя важен. Юнги фыркнул, кивая. — Возможно, — сказал он, делая ещё один глоток. — Но значит ли это, что мне моя группа важнее, чем тебе — твоя? Хосок, хоть и не мог ответить, потому что именно в этот момент он делал глоток, что-то промычал в знак несогласия, поднимая один палец — он хотел оспорить его утверждение. — Нет! Мне так не кажется, — сказал Хосок, опуская свой бокал обратно и вытирая пальцы, мокрые от конденсации на стекле, о рукав своего свитера. — Я думаю, что, — и не пойми меня неправильно, — мы… или, может, наши группы — они сейчас на совершенно разных позициях. — Юнги постучал пальцами по своему бокалу. Хосок продолжил. — У вас довольно много зрителей и фанатов, но вам нужно было всё, чего вы могли добиться. Как ты уже сказал — мы забрали у вас это. Поэтому… думаю, нельзя сказать, что моя группа для меня неважна — всё дело в том, что твоя группа вдруг стала, пусть и немного, но важна для меня. Юнги облокотился на стол и сделал ещё один большой глоток, допивая почти до конца. — Это… — сказал он, наклоняясь назад, и тут же прервался, когда его стул слегка зашатался. Он схватился за стол, и Хосок тут же подался вперёд, тянясь к нему и хватая его запястья, чтобы удостовериться, что он не упадёт назад. — Уже пьян? — спросил Хосок, смеясь, пока Юнги восстанавливал баланс — остатки его пива заболталось в бокале. — Нихуя подобного, — ответил Юнги, но всё же тоже рассмеялся, чувствуя себя так, будто лёд между ними наконец начал подтаивать. Хосок отпустил его запястья и снова потянулся к своему бокалу, облизывая уголок своего рта сразу же после глотка. — Если честно, мне какую-то секунду казалось, что ты снова пошлёшь меня нахуй. Юнги щёлкнул по своему бокалу, слыша глуховатый звук даже поверх всего шума в баре. — Да ну? — В прошлый раз для тебя это вполне сработало, — ответил Хосок. Он взял стакан в одну ладонь, не поднимая его со стола, но начиная наклонять его из стороны в сторону так, что кубики льда начали друг об друга стукаться. — Для меня же — не совсем. Юнги приподнял уголки губ в усмешке; он чуть пододвинул свой локоть вперёд, подбородком упираясь в основание своей ладони. — Может, тебе стоит попытаться сказать это ещё раз. Хосок встретился с ним взглядом, удерживая зрительный контакт, пока он пытался понять, вправду ли Юнги ему это предлагал. Он покрутил стакан ещё два с половиной раза, а затем выпустил его из рук. — Иди нахуй. Усмешка превратилась в улыбку, и Юнги соскользнул со своего стула, радуясь, что он снова стоял двумя ногами на твёрдой земле. — Правильно, нахуй меня, — сказал он, одним глотком допивая своё пиво, прежде чем снять свою куртку со спинки стула. — Надеюсь, мы не собираемся заниматься этим в подворотне. Пока он надевал свою куртку, Хосок смотрел на него, не двигаясь — он чувствовал напряжение между ними с самого их первого разговора, пусть он и слегка ошибался насчёт того, каким именно оно было по типу. Но, казалось, нужно было сделать всего один маленький шажок, чтобы из неверного оно превратилось в верное, для того, чтобы Юнги захотел отдавать так же сильно, как и получать. — И где именно мы собираемся этим заниматься? — спросил Хосок, слегка смещаясь на своём стуле вбок. Даже сидя, он оказался выше Юнги. — У тебя, — ответил Юнги, даже не останавливаясь на то, чтобы обдумать варианты. Он застегнул куртку и отступил на шаг назад, позволяя Хосоку подняться с места. — У меня, — повторил за ним Хосок, делая именно то, чего Юнги от него ожидал — он встал со стула, надевая свою кепку обратно на голову и засовывая руки в карманы пальто. — Может, ты мне ещё и путь укажешь, или мне самому? — Иди в жопу, — немедленно ответил Юнги, но им обоим было ясно, что он воспринял это, как шутку. — Так и сделаем, — сказал Хосок — а затем, чуть колеблясь, вытянул руку и положил свою ладонь ему на спину, позволяя ему пойти впереди себя, выводя его из бара в холодную ночь. Это был второй раз, когда Хосок поставил интересы Юнги выше своих, и, если честно, тот вполне мог к этому привыкнуть. – Даже несмотря на то, что он видел квартиру Хосока во второй раз, она не перестала его впечатлять — на самом деле, Юнги чуть не бросил ему ещё одно «иди нахуй», чисто из принципа. — Хочешь ещё пива? — спросил Хосок, снимая ботинки, пока Юнги расстёгивал куртку и развязывал шнурки на своих кедах. — Нет, спасибо, — ответил Юнги, встречаясь с Хосоком взглядом, когда он забрал у Юнги его куртку и повесил её в шкаф в прихожей — естественно, чёрт побери, в этой квартире был шкаф в прихожей. Хосок только кивнул, вешая своё пальто следом, снимая свою кепку и подавая Юнги знак, чтобы тот следовал за ним. Проходя мимо дивана, он бросил свою кепку туда и направился дальше, через гостиную и в короткий коридорчик; остановившись у одной из дверей, он пропустил Юнги внутрь первым. Как только тот вошёл, он тоже пересёк порог, прикрывая дверь за собой, и тут же схватил Юнги за руку, притягивая его к себе и толкая к ближайшей стене. Он был не слишком груб, как-то находя баланс между жёсткостью и заботой. Юнги откинул голову назад, смотря на Хосока снизу вверх, но он успел сфокусироваться только на его подбородке, потому что тот уже наклонялся к нему, целуя и прижимая к стене. Это было прямо как тогда, в подворотне, несколько недель назад, но одновременно с этим — совсем непохоже. Юнги растаял в поцелуе, закрывая глаза и чувствуя, как губы Хосока двигаются вместе с его собственными, как зубами он ловит его нижнюю губу, слегка прикусывая — едва достаточно для того, чтобы он это почувствовал. — Уёбок, — со смехом выдохнул Юнги, и Хосок на секунду прислонился своим лбом к его, прежде чем положить свои руки на его плечи, прижимая его обратно к стене. — Следи за языком, — сказал Хосок, удерживая Юнги на месте — и, блять, то, что он не мог сдвинуться с места, уже его заводило; он почувствовал, как вся его кровь устремилась к месту между его ног. — Или что? — с вызовом бросил Юнги. — Или я займу его чем-нибудь получше, — ответил Хосок самым обыкновенным тоном, будто они говорили о чём-то совершенно другом, но не о том, что языку Юнги можно найти хорошее использование. — Я могу придумать как минимум три вещи, которыми ты можешь заняться вместо того, чтобы болтать, — сказал Юнги, и Хосок вскинул брови, поднимая один из уголков рта в ухмылке. — Ты? — спросил он, и Юнги кивнул — теперь выражения их лиц отзеркаливали друг друга, будто Хосок и не удерживал Юнги на месте. — Я, — ответил Юнги. — Ты правда так думаешь? — возразил Хосок — весь этот короткий диалог был пусть и шутливым, но полным скрытого смысла. — О да, — сказал Юнги, высовывая язык и быстро облизывая губы Хосока, сместившего свою ногу, теперь проталкивая её между ногами Юнги, и бедром прижимаясь к его промежности, поближе, надавливая на его возбуждённый член. — Ты просишь меня это доказать, не так ли? — сказал Хосок, обхватывая Юнги руками. Их губы совсем близко, но никто не сокращает расстояние. — Возможно, — Юнги поднял подбородок, следуя за губами Хосока, который выпрямился, тут же становясь выше его — по умолчанию. — Думаю, так, — сказал Хосок самодовольным тоном. — И, думаю, тебе это понравится — даже слишком сильно. — Объясни, что значит «слишком сильно», — потребовал Юнги, подаваясь бёдрами вперёд, чтобы потереться о ногу Хосока, и плечами сильнее вжимаясь в стену. Хосок только прижался к нему ещё крепче, и Юнги непроизвольно громко ахнул. Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением бедра Хосока, трущегося о его член, пусть между ними ещё и было слишком много слоёв одежды — и, когда Хосок заговорил снова, низко и прямо в его ухо, это застало его врасплох. — Я это тебе уже говорил. Ты думаешь, ты весь такой крутой, не так ли? — спросил Хосок, и Юнги чуть не вздрогнул всем телом. На секунду он задумался, ожидал ли Хосок услышать ответ, потому что он совершенно точно сделал довольно долгую паузу, но он уже говорил снова. — Собираешься показать мне, какой ты большой и грозный? Юнги чуть поколебался — и, на этот раз, дал свой ответ. Он покачал головой из стороны в сторону — «нет» — и зажмурился от удовольствия, начиная в открытую тереться членом о ногу Хосока. — Так я и думал, — прошептал Хосок в его ухо, и дыхание Юнги сбивается — его вдохи становятся быстрыми и дрожащими. Он снова поднимает подбородок, чтобы встретиться с Хосоком взглядом. — Блять, ты ведь наверняка можешь кончить только от этого, всего лишь трясь о мою ногу, правда? Веки Юнги опустились, но он кивнул — он был больше, чем рад, от того, что Хосок оказался достаточно проницательным, чтобы обнаружить его маленькую слабость и продолжить на неё давить. — Хочешь кончить от одной только моей ноги, малыш? — спросил Хосок, и Юнги это почти что сломало — он тихо простонал. — Да, — выдохнул он. Он был готов только к этому — но затем Хосок переместил свои ладони с его плеч на его задницу, большие пальцы вжимая в его бёдра и обездвиживая его. — Я так не думаю, — сказал Хосок, делая шаг назад и убирая свою ногу, что тут же стало весьма ощутимо. — Ты можешь подождать, знаешь? Указательным пальцем он приподнял подбородок Юнги, оставляя на его губах поцелуй, который, без всяких сомнений, означал, что всё это делалось для него — только потому, что он понял все те намёки, что Юнги подал ему тогда, в подворотне, и здесь, сейчас. — Нет, — прохныкал Юнги, пытаясь оттолкнуться от стены и дотянуться до Хосока в попытке снова заполучить такое приятное трение, но ему не позволили двинуться с места. — Да, — сказал Хосок, в одно движение отпуская Юнги и отступая назад, разворачиваясь и идя к кровати. Юнги остался стоять на месте, жадно наблюдая за Хосоком — но ему нужно было подождать. Это он понимал. Хосок, никуда не торопясь, подошёл к кровати и, даже не оборачиваясь к Юнги, начал раздеваться, расстёгивая свою рубашку и сбрасывая её с плеч — Юнги тихо и невольно охнул, вдруг понимая, что раньше он видел Хосока только в одежде с длинными рукавами — пальто, куртках, свитерах. Одна из его рук была полностью забита акварельным тату. Она была скорее похожа на разноцветные брызги различных цветов без какого-либо скрытого смысла, но это подходило Хосоку больше, чем что-либо другое. (Единственным опытом самого Юнги была самодельная татуировка, которую Чонгук сделал ему после их первого выступления несколько лет назад. В конце концов она должна была стать названием их группы, но он выдержал только три первые буквы, «АВГ», прежде чем его плечо начало очень сильно болеть). Рубашка с воротником приземлилась на пол, а за ней последовали джинсы, обнажившие длинные ноги Хосока — на которых было ещё больше чернил. Юнги облизнул губы — казалось, вся правая часть тела Хосока была покрыта татуировками со всё тем же спиральным дизайном. Как только Юнги вгляделся получше, он понял, что тут и там в буйство цветов были вставлены чёрные и серые музыкальные ноты. Хосок сел на кровать, бросая на Юнги такой взгляд, будто он только что о нём вспомнил. — Иди сюда, — сказал он, и Юнги не надо было просить дважды — он оттолкнулся от стены и подошёл к Хосоку, тут же предпринимая попытку залезть к нему на колени и снова оседлать его бёдра, но ладони Хосока снова уместились на его боках, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. — Раздевайся, — приказал он. Юнги поспешил подчиниться, снимая с себя свою чёрную футболку и бросая её на пол, туда, где уже лежала рубашка Хосока. Его джинсы были следующими — он пытался удержать равновесие, балансируя на одной ноге и стягивая штанину с другой, заодно снимая и носки, до тех пор, пока на нём не осталось одно только нижнее бельё, через которое был виден его полувозбуждённый член. Затем он остановился, выпрямляя спину; Хосок фыркнул. — Я сказал, раздевайся, — сказал Хосок, взглядом опускаясь до его паха. Юнги почувствовал, как что-то в его животе упало, и он зацепился пальцами за эластичную резинку своих трусов, стягивая их вниз, обнажая себя для Хосока. Он слегка согнулся в пояснице и опустил голову вниз, смотря на себя. Головка его члена чуть покраснела и повлажнела от смазки — блять, он всегда так быстро возбуждался, и… — Оу, — сказал Хосок, и его тон граничил с вызывающим. Юнги быстро поднял голову, но тот смотрел не в его лицо, а между его ног. — Кажется, я очень сильно тебе нравлюсь. Юнги выпустил из пальцев резинку трусов, и те упали на пол, приземляясь вокруг его щиколоток, но, прежде чем он успел сделать шаг, чтобы окончательно от них избавиться, Хосок вытянул руку, обхватывая ладонью его член и начиная медленно водить ей вверх и вниз, размазывая смазку по всей длине. Юнги едва не заскулил. Хмыкнув, Хосок продолжил двигать ладонью, и Юнги чувствовал мозоли на подушечках его пальцев от игры на гитаре — Юнги ощущал то же самое, когда трогал самого себя, поэтому, отчасти, ему это нравилось больше, чем мягкие руки — но то, что произнёс Хосок в следующий момент, понравилось ему даже больше, чем его прикосновения. — Ты такой влажный, — сказал Хосок. Юнги задержал дыхание. — Боже, да ты весь течёшь. Ладонь Хосока обхватила его головку, блестящую от смазки, а затем его пальцы снова опустились вниз, до самого основания. Он остановился там, наслаждаясь тем, как дрожали бёдра Юнги — но тот хотел больше, чем просто констатации очевидного. — Да, — выдохнул Юнги, надеясь, что одного слова будет достаточно, чтобы Хосок понял, что можно продолжать. На секунду они встретились взглядами, и между ними промелькнула искра молчаливого понимания, а затем губы Хосока изогнулись в ухмылке. — Весь мокрый, — сказал Хосок, проверяя почву, и Юнги кивнул, позволяя ему продолжить. — Наверняка бы протёк прямо через джинсы, позволь я тебе в них остаться, — возможно, преувеличение, но Хосок остановился. Ладони Юнги сжались в кулаки. Он хотел этого — ему нужно было, чтобы Хосок сделал последний шаг. — Прямо как девчонка. Вдохи и выдохи Юнги превратились в рваные и дрожащие, и он заскулил, почувствовав, что хватка Хосока на нём стала крепче. — Да, — снова сказал он, но, едва он это сделал, ладонь Хосока снова скользнула вверх, к его головке, и исчезла. Юнги подался бёдрами вперёд, будто это могло вернуть руку Хосока на место, но тот уже вытирал её о свои простыни, усаживаясь поудобнее на кровати и расставляя ноги в стороны. — Садись, — сказал Хосок, и Юнги тут же оседлал его голое бедро. — Отлично. Юнги прогнулся в спине, и рука Хосока снова оказалась на его члене, обхватывая его и начиная быстро и коротко водить взад-вперёд, пока Юнги подмахивал ему бёдрами. От одного только этого никому из них не становилось лучше, но Юнги не жаловался, подаваясь вперёд, в ладонь Хосока. Сидя на коленях Хосока, Юнги оказался чуть выше его — он чуть опустился так, чтобы они оказались на одном уровне, и случайно задел его губы своими; от этого по всему его телу прошла дрожь, и он, облизнув губы Хосока, поцеловал его по-настоящему. Хосок тут же коротко простонал от удовольствия, и Юнги это только подтолкнуло дальше — он углубил поцелуй, всё так же двигая бёдрами и потираясь о ногу Хосока, постанывая в поцелуй, пока большой палец Хосока кружил вокруг его головки. Хосок промычал что-то в его губы, отстраняясь и оставляя на одном из уголков его рта короткий поцелуй. — Как же мне нравится видеть тебя таким, — сказал он, подушечкой большого пальца проводя по отверстию в его крайней плоти, из которого вытекала смазка. — Мокрым и текущим — только для меня. Юнги застонал, переставая двигать бёдрами и тоже отстраняясь, чтобы посмотреть вниз, на своё тело. Его ноги были напряжены, а его член блестел под светом лампы, стоящей на тумбочке Хосока, и Юнги это тоже очень нравилось. — Продолжай… — сказал он, пытаясь побороть комок в горле. — Продолжай это говорить. — Говорить что? — спросил Хосок, но по его тону было понятно, что он и так знает, что. Ладонью он провёл по бедру Юнги, оставляя после себя влажный след. — Что ты весь течёшь от меня и так заводишься только от того, что скачешь на моей ноге? Юнги кивнул, только сильнее возбуждаясь от этого. Он придвинулся вперёд, ближе к Хосоку, ощущая, как головка его члена касается ткани трусов, которые всё ещё были на нём — она была мягкой, но его член стал настолько чувствительным, что для него она казалась слишком грубой, и одно только прикосновение чуть не выбило из него короткий всхлип. — Может, вместо этого поскачешь на моём члене? — продолжил Хосок, и Юнги больше не мог сдерживаться — он обхватил себя между ног, начиная двигать рукой по горячей коже. Обрывая Хосока на полуслове, он снова затянул его в глубокий поцелуй, в котором было слишком много языка и зубов и слишком мало изощрённости — в то же время ладони Хосока оказались на его голой заднице, начиная мять его ягодицы и разводя их в стороны. — Ты уже близко, детка? — спросил Хосок, на секунду отрываясь — тихо, но всё равно слышно поверх мягких вздохов и стонов. — Д-да, — признал Юнги, запинаясь наполовину от того, что он и вправду был близко, и наполовину от того, что Хосок вдруг схватил его за запястье, останавливая его. — Достаточно, — сказал он, оттягивая руку Юнги вверх, подальше от его члена, пусть и позволяя себе скользнуть пальцами по его головке напоследок, прежде чем слизнуть с них влажную смазку. — Но… — начал Юнги, но Хосок тут же его перебил. — Я сказал, достаточно, — он медленно столкнул Юнги со своих коленей — достаточно мягко для того, чтобы тот смог встать на свои дрожащие ноги. Он обхватил ладонями его бёдра, пытаясь развернуть его на месте. — Хочу тебя разработать. — Подожди, — сказал Юнги, и Хосок немедленно убрал свои руки, поднимая на него взгляд. Щёки Юнги были покрыты ярким румянцем. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Я так и сделаю, — сказал Хосок, снова вытягивая руки к Юнги. — Ты так хорошо смотрелся на моих коленях, я хочу увидеть тебя на своём… — Не так, — сказал Юнги. Он облизнул свои губы, избегая взгляда Хосока. Говорить о том, как он истекал смазкой — это одно. Просить же Хосока вжать его в матрас так, чтобы извивался и плакал — это совсем другое. — Тогда как? — спросил Хосок более мягким тоном. — Чего бы ты ни хотел, всё в порядке. Юнги, наконец, встретился с ним взглядом, — он был благодарен за то, что Хосок был готов на всё, чего бы он ни захотел, но у него всегда были проблемы с тем, чтобы озвучивать собственные желания. Он сфокусировался на своём возбуждении, поджимая пальцы ног, прежде чем сделать шаг вперёд, к кровати. — Хочешь мне показать? — спросил Хосок, возвращаясь к себе прежнему и давая Юнги, уже забирающемуся на кровать, ответить. — Да, — сказал он, сперва забираясь на неё коленями, а затем устраиваясь в середине, на животе, с членом, зажатым между колючим одеялом и его собственным бедром. Хосок наклонился к нему, чтобы посмотреть, — Юнги почувствовал, как матрас слегка прогнулся, — и что-то одобрительно промычал, одной ладонью обхватывая его худую голень и чуть сжимая. — Вот так? — спросил он, и Юнги приподнялся на локтях, выгибаясь в пояснице, и кивнул, бросая взгляд через плечо. — Мне так нравится, — сказал Юнги, останавливаясь на секунду, чтобы убедиться, что Хосок увидит то, что он собирался сделать, а затем двинул бёдрами, притираясь к кровати. Матрас сместился, когда Хосок полностью забрался на кровать, опускаясь на колени рядом с Юнги и кончиками пальцев проводя по его пояснице. Юнги снова полностью опустился, скрещивая руки и опускаясь лбом на свои запястья. — Не двигайся. Слова Хосока были такими же мягкими, как и его прикосновения — но они исчезли, как только он встал с кровати. Юнги услышал, как он роется в своей тумбочке, и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него, поневоле улыбаясь. Брови Хосока были нахмурены, а губы поджаты — Юнги подумалось, что, возможно, это значило, что он не так уж и часто вот так вот приводит кого-нибудь к себе домой. От этого в его груди что-то напряглось, отдалённо напоминая давление в районе его паха. Хосок снова залез на кровать, и Юнги чуть двинул бёдрами, тут же закрывая глаза и с трудом сглатывая от того, как его член потёрся об одеяло. Хосок развёл его ноги, одним коленом проталкиваясь между ними. — Что это? — спросил он, и Юнги заколебался, не совсем понимая, что именно он имел в виду, пока не почувствовал одну ладонь посередине своей спины, а пальцы другой — на своём плече. — Попытался сократить название собственной группы? Юнги выдохнул — ему было так хорошо от того, как ограничивал движение вес Хосока на нём, пусть он и не совсем лежал сверху. — Нет, — ответил он. — Просто… стало слишком больно. Хосок фыркнул, выпрямляясь. — Это всего лишь три маленькие буквы, — он подался обратно, почти что усаживаясь на голое бедро Юнги, и развёл его ноги ещё сильнее. — Не думаю, что тебе было настолько больно. Юнги в ответ только застонал — он не горел желанием это обсуждать, ни сейчас, ни когда-либо. Хосок, кажется, тоже собирался переводить тему; Юнги услышал щелчок открывающейся пластиковой крышки, а затем почувствовал, как ладони Хосока разводят в стороны его ягодицы, открывая на обозрение его дырку. — Это мило, — заметил он, и, хотя Юнги был уверен, что он знает, о чём именно говорил Хосок, была какая-то доля вероятности, что он имел в виду его тату. От обоих вариантов в его животе запорхали бабочки. Большим пальцем Хосок провёл по его отверстию, но, как только Юнги понял, что происходит, пальца там уже не было — вместо него холодная и вязкая смазка, которую Хосок вылил на него, даже не разогрев. Он только резко вобрал в себя воздух, пытаясь лежать на месте и не двигаться, пока смазка стекала всё ниже и ниже, к его промежности и яйцам. Палец Хосока вернулся обратно, обводя его дырку по кругу и, наконец, проникая внутрь. Юнги заскулил, тщетно пытаясь поднять свои бёдра вверх — но свободная рука Хосока тут же оказалась на его пояснице, удерживая его на месте. — Не двигайся, — сказал Хосок. — Ты не кончишь, пока я тебе не позволю, помнишь? Он трахал Юнги своим большим пальцем, медленно, растягивая его дырку с каждым движением внутрь. Юнги кивнул, лбом всё ещё вжимаясь в свои руки. Всего через несколько толчков Хосок вытащил свой большой палец, заменяя его средним и безымянным и начиная растягивать его ещё сильнее. — Хосок, — прошептал Юнги, поворачивая голову, чтобы взглянуть на него через плечо. — Хо-сок, — сказал он, запнувшись. Смазка с его члена стекала прямо на его бедро. Если Хосок чуть сдвинет его с места, он увидит под ним влажное пятно — от одной только мысли Юнги тихо застонал. — Ты так сильно этого хочешь? — спросил Хосок, наклоняясь вперёд, ещё сильнее прижимая Юнги и, соответственно, его член к матрасу. Юнги застонал громче; пальцы Хосока растягивали его, а ладонь на его бёдрах крепко удерживала его на месте. — Да, — выдохнул Юнги, пытаясь потереться о кровать. Его живот стал липким от смазки, а одеяло под ним — влажным и горячим. — Тебе нужно это заслужить, — сказал Хосок отстранённо, будто ему было намного интереснее что-то другое, а не Юнги, извивающийся под ним — и стало понятно, почему, когда он добавил третий, указательный палец, к двум остальным. — Блять, — всхлипнул Юнги, и это слово чуть не застряло у него в глотке. — Пожалуйста. Хосок что-то пробормотал, пытаясь удержаться от того, чтобы не потереться о ногу Юнги, зажатую между его собственных. Он чуть согнул свои пальцы внутри Юнги на пробу, пытаясь найти его простату. Юнги громко ахнул, выпячивая задницу вверх против его веса. — Я сейчас кончу, я… Хосок, я… — Не смей, — сказал Хосок, снова проводя по его простате; Юнги закусил губу, пытаясь сохранять спокойствие — ему очень, очень сильно хотелось кончить, но желание подчиниться Хосоку было сильнее. — Пожалуйста, трахни меня, — взмолился он, надеясь, что Хосок его послушается, что наконец-то даст ему то, чего он так хочет — он умирал, даже с тремя пальцами в заднице чувствуя себя до ужаса пустым. Головка его члена, прижатого к бедру, всё ещё истекала смазкой, и влажное пятно на одеяле Хосока с каждой секундой увеличивалось в размерах. — Вот как? — спросил Хосок, убирая ладонь со спины Юнги, отодвигаясь назад и обхватывая ей самого себя — он медленно, но верно приближался к первоначальной цели, пусть и слегка медлил, потому что хотел растянуть удовольствие как можно сильнее. — Ты уже близко? — Да, — сказал Юнги, даже не думая заранее, просто хотя Хосока внутри себя. — Блять, боже, да, я близко. Дрожаще вдыхая и выдыхая, он чуть подмахнул своими бёдрами, потому что веса Хосока, удерживающего его на месте, больше не было. — Нет, — сказал Хосок, снова обхватывая его бёдра, вытаскивая пальцы из мокрой дырки и приподнимая его вверх. — На колени. — Хосок… — слабо прошептал он, но сделал так, как ему велели, и встал на колени. Хосок остановил его, прежде чем он поднялся слишком высоко — теперь он мог видеть, как красная и мокрая головка члена Юнги прикасалась к потемневшей ткани его одеяла. — Оставайся стоять так, — сказал Хосок. Юнги напряг мышцы своего живота, когда Хосок слез с него, окидывая его взглядом. — Ты так хорошо выглядишь, Юнги, — прошептал Хосок, пальцами снова двигаясь между его ягодицами к его промежности. — Такой красивый и влажный. Хороший мальчик. В ответ он получил только скулёж, кивок и пальцы, вцепившиеся в простыни. — Не смей кончать, — предупредил его Хосок, большим пальцем проводя по его напряжённым яйцам. — Пока тебе ещё нельзя. — Не буду, — сказал Юнги, но Хосок видел, как сильно были напряжены его бёдра, как такая поза на него действовала — и особенно то, как сильно его возбуждало трение головки его члена об одеяло внизу с каждым движением, каким бы незаметным оно ни было. Хосок спустился с кровати, наконец, снимая с себя нижнее бельё — Юнги бросил на него взгляд и издал стон от одного только вида его толстого члена. — Нравится? — спросил Хосок, ухмыляясь. — Я знал, что так и будет. Готов поспорить, теперь ты жалеешь, что ушёл тогда, оставляя меня одного, так? Он опустил руку, обхватывая свой член и делая несколько коротких и быстрых движений. Ему нужно было ещё совсем немного, прежде чем он сможет взять Юнги, заставляя его сойти с ума одним только прикосновением. — Да, — признал Юнги. — Я просто… озвучиваю то, что думаю. Хосок рассмеялся — почти что с иронией, пусть и не показывая это до конца. — Похоже на правду, — сказал он, и его голос чуть не сломался. Он решил перестать говорить, вместо этого фокусируясь на изгибе спины Юнги, на том, как он выставил уже готовую для него задницу, лицом уткнувшись в кровать. Он правда вёл себя очень хорошо, только ради Хосока — нельзя было заставлять его ждать ещё дольше. — Ты же не кончишь слишком рано? — спросил Хосок, и Юнги немедленно ответил решительным «нет» — пусть Хосок и не купился на это. — Я хочу трахнуть тебя так, как ты этого заслуживаешь, — сказал он низким голосом, и Юнги закрыл глаза, представляя Хосока внутри себя, Хосока, растягивающего его ещё сильнее, шлепки его бёдер о его собственную задницу… — Я не кончу слишком рано, — сказал Юнги, чуть приподнимая бёдра вверх, пока Хосок занимал своё место между его ногами. Он услышал, как тот рвёт упаковку с презервативами, и в следующий момент ладони Хосока снова оказались на нём, заставляя его опуститься вниз, на живот. Он застонал от того, как простыни потёрлись его член, и он напряг челюсть, пытаясь удержаться и не двинуть бёдрами. Оргазм был так близко, но всё же так далеко, потому что он хотел сдержать обещание, данное Хосоку — и так он и сделал. Он почувствовал влажную от смазки головку члена Хосока на своём бедре, а его пальцы, раскрывающие его шире — между его ягодиц. — Подержи себя для меня, — сказал Хосок, почти рыча. Ему даже не нужно было ждать — Юнги сам потянулся руками к своей заднице и развёл ягодицы так, чтобы Хосок смог провести между ними своим членом, легко проникая в его дырку. Он хорошо себя смазал, чтобы проскользнуть в Юнги было легче; казалось, что он всасывал Хосока внутрь, не просто желая его член, а нуждаясь в нём. Юнги был уже и теплее, чем ожидал Хосок — на секунду он остановился, почувствовав, как тот сжался вокруг него, и попытался привести мысли в порядок. — Хосок, — высоким и нуждающимся тоном проскулил Юнги. Он уловил это не сразу, потому что отвлёкся на растущее наслаждение от того, как Юнги ощущался на его члене — но, прежде чем толкнуться назад, он опустился, чтобы лечь на него сверху, торсом прижимаясь к его спине и губами проходясь по его шее, прикусывая мочку. Только затем он вышел и снова толкнулся обратно, медленно и глубоко. Юнги довольно вздохнул. Он чувствовал, как лёгкое покалывание, растущее внизу его живота, распространяется по всему его телу от того, как его член снова оказался зажат между его телом и кроватью, медленно потираясь об неё с каждым толчком. Оно нарастало медленно: Хосок даже не трахал его, а скорее позволял члену двигаться внутрь и наружу с каждым движением его бёдер; Юнги уже знал, что всё это очень быстро перерастёт в нечто большее, — очень скоро он кончит, хоть и пообещал Хосоку этого не делать. — Давай, — выдохнул Юнги, ощущая губы Хосока на своём плече, то, как они целуют его незаконченное тату. — Быстрее. Жё… жёстче. Он запнулся, но Хосок его послушался, прикусывая кожу позади его шеи, прежде чем обхватить его тело руками и начать толкаться в него по-настоящему, быстрее, жёстче и громче, так, чтобы его стало слышно поверх стонов Юнги и его собственного дыхания. — Так хорошо, — рыкнул он в ухо Юнги, носом проводя по его шее и одним движением подаваясь вперёд и тут же обратно, назад. — Я уже почти, — прошептал Юнги, зажмуривая глаза, и Хосок облизнул его ушную раковину. — Давай, — сказал Хосок, давая ему разрешение на то, чего он так долго хотел. — Давай, малыш, так, чтобы я тебя почувствовал… Он даже не успел закончить предложение, а Юнги уже подался назад, на его член, с громким стоном, ладонями возвращаясь на кровать и скользя ими вверх, по простыням; на какую-то секунду одной из них он ощутил мокрое пятно от собственной смазки. В конце концов обе его руки исчезли под подушками Хосока, а всё его тело напряглось, и он кончил, чувствуя под собой горячую сперму. Хосок не остановился, продолжая трахать его и чувствуя, как сжимающаяся и разжимающаяся дырка Юнги приближала его к собственному оргазму, пусть он и не был достаточно близко. — Не выходи, — выдохнул Юнги, одной из щёк вжимаясь в подушку. — Хочу, чтобы ты был внутри… так хорошо… Хосок в ответ только простонал, приподнимая свой вес и используя новую позу, чтобы начать толкаться в него ещё быстрее — Юнги выгнул спину и вытянул шею, пытаясь повернуть голову так, чтобы Хосок его поцеловал. Их губы, наконец, встретились, и Юнги заскулил в поцелуй, закатывая глаза и чувствуя член Хосока внутри себя; для него всего этого становилось слишком много, и его ноги начали дрожать. — Давай, — прошептал Юнги, — хочу… — он остановился, чтобы сглотнуть накопившуюся слюну, и чувствуя, что Хосок замедляется, приближаясь к развязке, — тебя почувствовать. — Блять, — и он кончил в презерватив, подаваясь бёдрами далеко вперёд, носом проводя по носу Юнги. Только восстановив дыхание в тишине комнаты, он медленно и осторожно вышел, а затем поднялся с него, позволяя ему перевернуться на спину. Юнги застонал, почувствовав, как его бок оказывается в его собственной смазке и сперме; Хосок стащил резинку со своего члена, завязывая её и бросая в сторону, а затем повернулся обратно к нему и провёл ладонью по его бедру. — Ты в порядке? — спросил он, и Юнги кивнул, раздвигая ноги и, наконец, расслабляя всё тело — Хосок достаточно продержал его на грани. — В порядке, — ответил он, головой вжимаясь в прохладу подушки. — А ты? Хосок улыбнулся. — Я тоже. Давай сменим одеяло, а затем можешь лечь спать, хорошо? Юнги на какое-то мгновение задумался над этим, чуть смещаясь в кровати и морщась от влаги под ним — минутами раньше там было горячо, но теперь пятно было холодным и неприятным. — Хорошо. Хосок терпеливо подождал, пока Юнги слезет с кровати, и вместе они сняли пододеяльник (при этом Хосок удостоверился, что простынь осталась сухой; Юнги уже улёгся обратно — он слишком устал, чтобы о таком беспокоиться). Им всё равно пришлось бы сменить остальные простыни на следующее утро, но Юнги уже прижался к Хосоку, шепча «спокойной ночи» ему в шею, и в тот момент — несмотря на то, какими непростыми были их отношения с самого начала — он обнаружил, что ничто, кроме этого, не имело значения.