Однажды ночью

Шесть лет спустя       Видеть, как Сабина Чен выходит из чёрного Мерседеса, будто видеть супер звезду, выходящую на красную дорожку. Она шла своей легкой походкой – парила, будто давно занимается балетом, а сама показывала себя как женщину, что пронесёт все на своих плечах, что бросит ей судьба, чего, далеко было не мало. Ее винтажное чёрное платье-рубашка и очки оверсайз только акцентировали ее классическую красоту и невероятно светлую кожу, что она так доблестно передала и мне. Может моей маме за сорок, у неё все равно были мужчины в средних годах, что стояли перед ней на коленях. — Сделай ещё круг, — указала она водителю. — Это займёт некоторое время.       Она подняла очки на голову, повернувшись ко мне, открывая свои голубые глаза. Впервые, улыбка, что всегда на ее губах, исчезла. — Тебе необязательно это делать, милая.       Я проигнорировала ее, делая вид, что завязываю и развязываю шнурки на кроссовках. Я делаю это последние минуты, чтоб держать себя в руках. — Правда, Маринетт. Ты не должна ехать.       Если эта женщина опять повторит фразу, я закричу. — Мам, я знаю, — вздохнула я, наконец потеряв интерес в кроссовках и поднимаясь. — Я хочу. Правда.       Моя мама все ещё выглядела неуверенной: — Никто не заставляет тебя уезжать, — продолжила она, беря мои руки в свои. — Милая, ты уверена, что хочешь жить с отцом?       Я точно была в этом уверена. Я не видела папу около семи лет и вот, я стою здесь, готовая жить с ним, его женой и их дочерьми. Мы говорили с ним об этом две недели назад, и он был рад, что я сново приезжаю к нему в Марсель, но все равно это странно, ведь я так внезапно оттуда уехала.       После моего инцидента в школе, родители решили, что будет лучше, если я поеду к маме в Париж. Это не изменило факта, что не одно частное заведеннее не принимало меня, и что я довольно злоупотребляла гостеприимством семьи папы. Поэтому они отправили меня собирать вещи к моей любимой мамочке, где я прожила оставшееся время...до сегодняшнего момента. — Я уверена, маман, — вздохнула я, понимая, что ещё чуть-чуть и я сорвусь с места к ней, всхлипывая и моля забрать меня домой.       Не могу позволить, чтоб это случилось. Мне срочно нужно уехать из Парижа; место никогда не было домом, а сейчас куча плохих воспоминаний к этому присоединились. Мне нужен новый старт, и Марсель мог его предложить, хоть и в нем были свои не лучшие воспоминания. Но ничто не хуже чем те, что здесь. — Почему ты просто не останешься? — попросила она, слегка сжимая руку. — Знаю, несколько, ах, плохих вещей произошли за эти пару месяцев, но побег ничего не решит. — Это не побег, — пробурчала я, вытягивая руку и глядя на машины у терминала. — Мне просто нужно изменение пейзажа. — Если тебе действительно нужно было изменение пейзажа, ты бы дала мне купить тот милый дом в Провансе, — обратила внимание она. — Довольно драматичное изменение.       Я закатила глаза и наконец нашла силы посмотреть на неё. Я наверное унаследовала рост от отца, но она все равно была выше меня на своих шпильках. — Я просто не хочу быть в центре этой драмы, ладно? Мне хватило этого в прошлом году, когда все сплетни были вокруг меня.       Сабина тяжело вздохнула, наконец сдаваясь спустя недели, уговаривая меня остаться. Она прекрасна знала, как скандалы уничтожают человека. — Я не хочу, чтоб ты уезжала. Кто будет дальше представлять мои работы?       Я пожала плечами, вспоминая о последней коллекции своей матери. Хоть она и была знаменитым дизайнером, иногда я удивлялась, как она смогла так вознестись. Конечно, некоторые ее работы были красивыми, но остальные, ну, не очень.       «Это искусство, Маринетт!» — всегда говорила мне она, но я этого не видела. Поэтому, пока она расхаживала в трехтысячдолларовых платьях, я оставалась в своих футболке, шортах и сандалях. По крайней мере, хожу, пока маман не напялит на меня ее платья и не выставит перед камерами.       Никогда в жизни я не представляла себя моделью, но мама говорит, что я была создана для этого. На самом деле, будучи метр восемьдесят и стройной, как палка, именно то, что нужно в фэшн-индустрии.       Мечта моей мамы – и мой кошмар – осуществились, когда я сломалась и позволила ей составить контракт, представ лицом ее линии. Этот опыт попал в пятерку самых худших – для человека, которого аррестовывали столько раз, не сосчитать – и я клянусь, больше заниматься этим не буду. Стоит отметить, что снимки вышли милыми, но я не думала, что они так прекрасны, чтоб быть в каждом журнал или на табло. Не забудем и про любой журнал магазина, в котором вряд ли не было бы моего узнаваемого лица.       Если искать причину переезда в Марсель, то одна из них – не учавствовать в следующей линии компании этой женщины. — Уверена, ты кого-нибудь найдешь, — пообещала я, пытаясь выудить себя из этого дерьма. — Может настоящую модель в этот раз.       Она ярко улыбнулась мне, поворачиваясь и снова пряча улыбку. Вздохнув, она последний раз взглянула на меня, сжав плечи: — Ну, раз это, чего ты так хочешь… — Да, — тут же ответила я. — К тому же, думаю, этот опыт в жизни сделает из меня хоть какую-то леди.       Полу-ухмылка, полу-улыбка, что я привыкла видеть у нее, снова появилась: — Не могу не согласиться с этим, — она потрепала меня за щеку своей идеально наманикюренной рукой. — Это чертовки важно для меня. Только не делай ничего, чего бы я не стала, хорошо?       Я точно уверена, что мое выражение отзеркалило ее: — Ты бы сделала что угодно, маман.       Она сморщила маленький носик, но все же тихонько хихикнула: — Пожалуй это правда, — согласилась она, взмахнув руками. — Прото повеселись, милая. И запомни, здесь тебе всегда рады. — Знаю-знаю. Ты мне это тысячу раз говорила. Если я захочу вернуться, то просто сяду в самолёт и прилечу.       Сабина печально улыбнулась и откинула прядь густых чёрных волос за плечо, а массивный бриллиант на пальце ее правой руки красиво переливался. Луч солнца создал ослепительную радугу, что светила нам в лицо, пока она в конец не сняла кольцо. — Возьми, — она протянула мне это ювелирное изделие. — Думаю, настало время передать его тебе.       Хоть я и видело множество потрясающихся украшений раньше, размер меня все равно поражал. Это было нашей семейной ценностью – реликвией, что мама передавала дочери испокон веков. Я всегда пускала слюни на него, представляя, что буду носить его, каждый раз забывая, что этот бриллиант перейдёт ко мне. Но я не думала, что этот день настанет так скоро. — Оно...большое, — пролепетала я, не решаясь взять его. — Твоей бабушке нравятся вещи высшего класса, это точно. На самом деле, это сначала было подвеской, что она получила от матери, но Жаклин*, конечно же, предпочитает носить такое на пальце, — она покачала головой на воспоминания о маме, снова обратив внимание на мне. — Она дала мне его, когда я поступила в университет. Сейчас, знаю, до колледжа далеко, но ты все равно уезжаешь от меня.       Мама выглядела так, будто старалась не заплакать, положив кольцо мне на ладонь и прикрыв его пальцами. — Храни его, ладно? Бабушка Жаклин приедет из Лондона и убьёт тебя, если ты его потеряешь.       Мысль о моей старушке-бабушке, пытающейся кого-то убить, заставила меня улыбнуться. — Я запомню это, — я положила кольцо в карман сумки, так как это безопаснее всего. Я крепко обняла маму, сама стараясь не заплакать. — Люблю тебя, мам. — Я тоже люблю тебя, дорогая, — ответила она, голос дрожит от слез. Она крепко сжала меня в объятиях прежде, чем отстранится и повести ко входу аэропорта. — Тебе пора. Ты же не хочешь пропустить свой рейс.       Я улыбнулась и, повернувшись, ушла от мамы, Парижа и своей прошлой жизни.       Главное, чтоб стало только лучше, а не наоборот.

***

      Худшая причина жить в туристической стране? Туристы. — Excuse me,** — краснощекая девушка с Гавайским принятом на рубашке потревожила разговор, указывая на музей. — Could you tell me time, please?***       А вот парень, живущий в Марселе – главном порту Франции, Адриан Агрест, терял терпение. Поэтому не нужно было ждать, когда оно его подведёт. — Do I look like Big fucking Ben to you?**** — огрызнулся он. — Go find a clock, asshole.*****       Это уже четвёртый раз, когда посетитель музея или один из недоумков проявляет в нем желание сломать кому-то шею. Господи, он не мог дождаться конца лета, чтоб все свалили из города. — И ещё одна получила.       Адриан посмотрел вправо на своего смеющегося компаньона: — Ненавижу туристический сезон, — он дернул плечом, скривив лицо. — От этого у меня проявляется скоростной смертный приступ.       Нино Ляиф оттолкнулся от стены, на которую навалился при разговоре, в последний раз посмотрел на девчушку и повернулся к лучшему другу детства: — Почти все в тебе это проявляет. Голубь, по твоим словам, тебя раздражает – голубь, ради Бога. Разве они не олицетворяют мир?       Тот в ответ сильнее скривился и скомкал в ком листовку о новых экспонатах музея: — Мне все равно что они олицетворяют. Эта хуйня нервируют меня. — Ну, думаю повезло, что у нас нет голубя****** сегодня на ужин. — Не смешно, Нино.       Адриан обычно никогда не заводился по такой ерунде, но последние пары недель у него много стресса. И все после возвращения с четырёхнедельной поездки в Лондон, Милан, Монте-Карло и Дубаи с нефтяной компанией отца и с семьями резидентов компании; окончания проекта по истории и планирования вечеринки в честь восемнадцатилетия. После проекта и международных встреч, что происходили во время поездки, организовать вечеринку казалось ещё сложнее. Не важно, что ему помогало множество человек, все равно казалось, что ещё много обязанностей взвалено на него. Факт, что вечеринка через два дня, не помог. — Да, согласен, — Нино начал задыхаться, будто только пробежал десятки километров. — Я упустил весь шарм и юмор, когда встретил тебя ещё семнадцать, скоро восемнадцать, лет назад. И раз уж говоря о грандиозных один и восемь, к вечеринке все готово?       Адриан вздохнул, будто отвечает на вопросы школьных тестов. — Едва ли, — промямлил он, возясь с карманом брюк. — Это будет чудом, если все будет готово до субботы. Нет, тогда я буду посмешищем в городе. — Ой, пожалуйста, — хмыкнул другой парень, закатив глаза. — Будто кто-то посмеет смеяться над тобой. — Ты никогда не знаешь, — ответил Адриан, как в это время появилась девчонка.       Рыжеволосая со светлой кожей и множеством веснушек на носу; она сошла бы на миленькую девушку, но футболка, что на два размера меньше ее довольно большой груди и очень короткие шорты говорили об обратном. Тем не менее, ее вид так и кричал, что она не местная, да и она была так горяча, что Адриан невольно подумал, что всё-таки туристический сезон не такой плохой.       И не он один глазел на неё. — Думаешь, ковёр подходит к шторам? — пробормотал Нино достаточно громко, чтоб друг его услышал.       Ухмылка тут же достигла лица Адриана, пока он смотрел на девушку среди экспонатов. Она не его типаж конечно, но ему скучно. К тому же, он развлечется. — Сомневаюсь, — ответил тот, проводя рукой по волосам. — Но я не против проверить. — Пятьдесят баксов на то, что не сможешь.       Адриан никогда не отказывался от пари, а это казалось проще простого. — Ты в деле.