Однажды ночью

      Я начала дрожать, когда самолёт приземлился в аэропорту.       Громадные, серые, штормовые тучи вдалеке говорили о ближайшей грозе. Экран передо мной замигал, показывая температуру – 93 градуса по Фаренгейту – нормальная цифра для Марселя в августе, что способная превратить мелкий дождь в грозу. Именно по этой погоде я очень скучала в Париже, потому что в детстве я засыпала под молнии и гром.       Было так привычно снова видеть молнии, пока я шла в терминал, хотя хорошо, что меня не было в небе во время шторма. Однако, когда я дошла до пункта выдачи багажа, где должен был ждать меня отец, спокойствие ушло и реальность свалилась на меня.       Ушли знойная погода и суета Парижа. Ушли мать и дом, в котором я жила последние несколько лет. И ушла Мари Дюпен-Чен – девушка – которой я стала там.       Это был мой шанс на новое начало, снова стать той Маринетт Дюпен, что я была. Я так долго этого хотела, но вот, стоя здесь, я в этом уже не уверена.       Я бы не стала ждать и, развернувшись, просто улетела бы обратно в Париж, но я не слабачка. Я смогу.       По крайней мере, надеюсь.       Глубоко вздохнув, я поправила лямку сумки и направилась сквозь толпу искать знакомое лицо отца, что было легче легкого.       Том Дюпен выглядел таким, каким я его запомнила. Все та же прическа из темных волос, острый подбородок, что разрезал бы сталь и холодные зеленые глаза, что так и завораживали. Я сдержала смешок, вспоминая, как нервничала весь полет, что не узнаю его, но теперь, все тревоги вылетели в окно.       Я тут же направилась в его сторону, вежливо и аккуратно обходя людей. Я была в паре шагов от него, когда поймала его глаза. Взгляд был мимолетный, но он вернулся через секунду. — Нетти?       Я хохотнула, подойдя ближе: — Это я, пап. — Боже, цыплёнок. — Выдохнул он. — Ты так похожа на мать.       Наконец улыбка появилась на его лице, а уголки глаз собрались, указывая на настоящий возраст. Не успела я опомниться, как оказалась в его до боли в костях крепких объятиях, вдыхая такой родной запах одеколона.       Колеблясь, я медленно обняла его в ответ, шок спадал. Прошла будто вечность, когда он отстранился, а улыбка стала шире. — Моя дочурка подросла. — Подразнил он, его руки сжимали мои предплечьях, пока он меня осматривал. Том испустил тихий, неверующий смешок, покачав головой и меня отпустив.       Я не могла не улыбнуться в ответ: — А ты постарел, пап.       Громкий поток смеха привлёк внимание удивлённых людей. Том не обратил внимания. Он, как обычно, погладил меня по предплечьям и продолжил улыбаться: — Твой юмор ещё при тебе, я смотрю. — Мама всегда говорит, что он у меня от тебя. — Хихикнула я, пока он вёл меня к карусели. — Она скорей всего права. — Согласился он. — Зато твой сарказм от неё. Какие чемоданы твои? — Два чёрных с красными.       Он кивнул, пробираясь через толпу за одним из чемоданов. Я увидела другой и приложила все силы его поднять. Папа с легкостью взял его и кивнул головой в сторону выхода, тихая команда для меня – идти за ним.       Горячий воздух ударил в щеки, взмывая мой чёрный хвост вверх и в сторону, когда мы проходили через двери прямо в дождь. Я в принципе не ожидала увидеть мамин чёрный мерседес перед входом терминала, но и огромному джипу я не удивилась. Окна были так затанированы, что мне стало интересно, там вообще кто-то сидит, но сомнения развеялись, когда с переднего сидения спрыгнула блондинка. — Нетти, милая! — Поприветствовала Одри, подбегая ко мне с широко расставленными руками. — Я рада видеть тебя!       Мне конечно не так хотелось обниматься, но и отказываться от порций обнимашек тоже. Моя мачеха практически кинулась на меня, крепко обвивая мою талию руками. Позиция была неудобна, так как ее щека утыкалась мне в грудь, хорошо, что я выше ее. В последний раз, когда мы виделись, я была одного с ней ростом. Я выросла больше, чем думала.       Она отпрянула от меня через секунду, посмотрев с искорками в глазах: — Боже, мы так скучали!       И я снова оказалась в ее удушающих материнских объятиях, неловко поглаживая ее по спине. Одри была полной противоположностью моей мамы. В то время как Сабина была спокойна сдержанна, Одри слишком энергична и наполнена любовью ко всем. Мне нравилось проводить в детстве время с ней и с папой, вместо холодной матери, с тем, кто не боялся веселиться. Вместе мы ходили в зоопарк и корчили рожицы обезьянкам, плескались друг в друга водой на море и заказывали много мороженого. Для мачехи она была лучшей, которую только можно попросить. Спустя ещё парочки неудобных секунд она потянула меня в сторону машины, открывая даёт заднего селения и тут же захлопывая ее, как только я села.       Блондинистые волосы привлекли мое внимание и, повернувшись, я увидела двух девчонок в третьем ряду.       В другой ситуации я бы ни за что не узнала близняшек. Они были светловолосыми малышками, когда я видела из в последний раз, сейчас же, пока в их платиновом блонда не было видно июни одного темного отменнее, они не напоминали тех малявок. Нет, шестнадцатилетки выглядели как гламурные девицы, о чем мечтала моя мать.       Хотя первая заметила мое присутствие, поднимая взгляд с экрана телефона, на котором что-то яростно печатала. Она улыбнулась мне и тихонько поддела локтем сестру, чтоб и та подняла взгляд. — Ой, привет, Нетти, — поприветствовала Лила, возвращаясь к телефону. — Рада, что ты вернулась.       Единственное приветствие от них. Я перевела взгляд вперёд, куда только сел мой отец. — Муссон, — пожаловался он; волосы прилипли ко лбу.       Я посмотрела в окно, наслаждаясь дождем: — Давно я не видела такого дождя, — Я была готова высунуть голову из окна, но воздержалась. — В Париже не так часто идут дожди? — Спросила впереди Одри, поправляя волосы.       Я покачала головой, продолжая смотреть на открывшийся вид за окном, пока машина двинулась: — Нам везёт, если он вообще бывает. Обычно влажно и тепло. — Я бы обменял это на нашу сырость, — Встряхнулся Том, посмотрев в своё зеркало, перестраиваясь. — Ты рада вернуться?       Я съёжилась перед ответом, сама не уверена: да или нет. Конечно я рада, что меня не преследует драма в Париже и я рада городу, но я тут только двадцать минут. Этого не достаточно, чтобы точно сказать, рада я или нет приехать в город, в котором не было несколько лет. — Ага, — Соврала я, коротко улыбнувшись им. — Так хорошо вернуться.       Вскоре разговор перешёл к мелочам. Я повернулась, как мы заехали на один из мостов, наконец заезжая в город, что я снова могу называть домом.       Хоть я и родилась в Марселе и видела достопримечательности сотню раз, не могу не согласиться насколько они прекрасны. Берег стал чище, чем был раньше, но все так же блестит. Да и Нотр-Дам-де-ля-Гард, что едва виден из-за туч, выглядит куда новее, чем я помню. Мои глаза буквально приклеились к окну, пока мы проезжали пробку, монументы и здания, о существовании которых я даже и не знала.       Я рассматривала различные ландшафтные дизайны соседских домов, пока не увидела знакомый двор. 8-й район Марселя всегда олицетворялся деньгами и богатством, ведь он является самым старым и дорогим районом города. Многие из состоятельных людей города, например из правительства, живут в итальянских домах по этой улице, что выглядят снаружи довольно минималистично, но внутри просто огромные. Ну, особняк Дюпенов к примеру такой и есть. — Дом, милый дом! — Пропела Одри, когда машина подъехала.       Впятером мы быстро выпрыгнули из джипа и схватили все, что смогли, прежде чем рвануть к дверям дома. К тому времени, как мы забежали в особняк, я была вся мокрая, как и мои сумки. — Видимо мне не понадобиться душ, — Пошутила Одри, проведя рукой по локонам. — Но мой фен хорошенько поработает.       Хлоя заскулила, погладив волосы: — Ух, я только сделала прическу, все сдуло. — Я знаю, ужас, да? — Пожаловалась Лила, выжимая свои же волосы. — Ненавижу такую погоду.       Я испустила смешок, а папа, закатив глаза, направился к лестнице, что вела на второй этаж. — Женщины, — Пробормотал он, покачав головой. — Идём, Нетти, отнесём твои сумки наверх.       Мы с Од обменялись изумленными взглядами, после чего я отправилась за отцом, подрагивая от тяжести сумок. Я кое-как добралась до второго этаже, с облегчением откинув багаж и увидела папу, что стоял у двери моей старой комнаты. — Все должно выглядеть так же, — Сказал он, входя внутрь, а я за ним. — Я не смог убрать все это, когда ты переехала с матерью.       Один шаг вперёд доказал, что он не врет. Плакаты с Jonas Brothers и Marоon 5 также весели на стене вместе с плакатами Бейонсе, Бритни Спирс и Little Mix. Здесь практически все мои фан арты, немного неловко. Я тут же пришла к решению, что все должно быстрей убраться. Очень быстро. — Спасибо, пап, — Посмеялась я, ещё раз осмотрев комнату. — Прям так, как я ее запомнила. — Так и должно быть, — Он потрепал меня по волосам, как всегда делал в детстве. Его рука опустилась на щечку, потрепав ее, как он посмотрел на часы: — Иди отдохни, у тебя был долгий перелёт. Ужин будет в семь.       Я кивнула и дождалась, когда он выйдет из комнаты, чтоб рухнуть на кровать. Не буду отрицать, что вымотана шестичасовым полетом и мыслями о моей новой жизни здесь.       Не стесняясь, я широко зевнула , поудобнее устроилась на кровати, хоть моя одежда и мокрая, и быстро провалилась в сон.

***

      Адриан потерял счёт из скольких комнат отелей рандомных девушек он выходил, но сегодня это число точно перешло грань вчерашнего числа.       Пока он стоял у входа в InterContinental Marseille - Hotel Dieu, у него пронеслись мысли, какого черта он творит. Он знал, что был, так скажем, бабником, но когда все так далеко зашло? Такого точно никогда не было.       Какое-то время у него были долговременные серьезные отношения, а не на ночь – или иногда три часа – где он подбирал девушек из клубов, школы и даже музеев. Но с тех пор, когда его разбитое сердце поднесли ему на блюдце, это стало обыденностью.       Мысли о его последнем разрыва приносили столько боли, что даже разбив множество сердец этих девчонок, ему не помогало. К счастью, его мысли о том, что случилось и во что он превратился, прервала красная Феррари, что остановилась перед ним. Адриан знал только одного человека, что вёл такую яркую машину, и это оправдалось, когда стекло опустилось. — Подбросить? — Спросил Нино, смтотря на друга. — Было бы не плохо, — Усмехнулся он и запрыгнул в салон. — Кстати, ты должен мне пол сотни. — Черт, — Нино притворно ударил по рулю, направляя движение вправо по улице. — Я уверен она не натуральная. Думаешь, она ковёр тоже покрасила?       Адриан закрыл глаза, облокотившись лбом о стекло, находясь в изумлении: — Этого разговора не будет.       В глазах Нино можно было увидеть пляшущих чертиков: — С каких пор ты целуешь и не говоришь? — С тех пор, как понял, что не должен отчитываться тебе о своей половой жизни, — Он снова открыл глаза, посмотрев на дорогу. — Куда мы едем? — В Старбакс, — Ответил Нино, завернув в кофейню.       Его глаза сканировали девушек на каблуках и парней в поло шортах, что скрывались от молний и дождя. — Нат и Ким тоже там будут? — Спросил он, посмотрев на водителя. — Нат хотел встретиться, — Ответил Нино. — Он был расстроен.       Адриан тихо цыкнул. — Ничего нового.       Разговор между двумя перетек в глухую тишину, пока машина парковалась. Адриан вошёл в помещения первым, выискивая знакомые лица друзей.       Это заняло не много времени, заметить рыжеволосого Натаниэль Куцберга и громадного Кима Ли Тьена в Старбаксе. Кивнув Нино, Адриан пробрался через столы к друзьям, усевшись на стул между ними.       Ким первый поднял взгляд со своей чашки кофе, в которую, по-видимому, он всматривался последние минуты, выискивая ответы вселенной. Его темно-карие глаза только подтвердили Адриану, что друг выпал из реальности, а лицо его озарила облегчённая улыбка, которую Адриан хотел бы тоже. — Милый засос, — Проговорил Ким, пялясь на бордово-красную отметку на шее Агреста.       Адриан не смог удержать ухмылки, наконец расслабившись на стуле, и в настроении к новостям: — Она поработала куда лучше в других местах.       Ким усмехнулся и поднял чашку с кофе в виде тоста и отпил немного. Теперь Адриан смотрел на Натаниэля, что хмурился так, будто кто-то забрал его любимого медведя. — Что за личико, милый? — Поинтересовался Нино. — Мамочка рассказала, что щеночек умер? Натаниэль хмыкнул и произнёс: — Нет, — Он играл с пачкой сигарет в руках. Натаниэль хоть был и хорошим мальчиком в школе, с девочками, ответственностями, но его душа курила: — Куда хуже. — Например? — Спросил Адриан, подзывая батисту, чтоб тот сделал его любимый чай.       Натаниэль вздохнул и положил ладони на колени: — Ты же помнишь Луку, да?       Тот на секунду завис, но тут же вспомнил имечко: — Лука? Твой двоюродный брат, что живет в Париже и у кого столько пирсинга, которые он готов променять на каммамбер*?       Длинноволосый крепко сжал пачку: — Да. Он.       Адриан выдержал паузу, когда бариста принесла его чай, и ослепительно улыбнулся ей, от чего она покраснела. Прежде чем снова заговорить, он дождался, когда она уйдёт. — Что с ним? — Он приезжает сюда жить с нами, — Объявил Натаниэль. — Частично его родители уже не могут с ним бороться и думают, что мои предки хоть как-то на него повлияют. Ким громко засмеялся, откинув голову назад так, что его длинная челка откинулась также назад со лба: — Мда, удачи, — Сказал он, посмотрев на Натаниэля. — Этот парень тот ещё сукин сын. — Ну, не знаю, — Нахмурился Нино. — Жанетт** справиться с ним. Она вселит страх даже в самых смелых.       Адриан подумал о матери Натаниэля. Республиканский сенатор Жанетт Курцберг держала дом и город в ежовых рукавицах. Ничего не проходило мимо неё, а если такое и случилась, то она это истребляла. Натаниэль живой пример того послушного сыночка, что не пойдёт против деланий своей мамочки. Адриан его за это и не винил. С ее мощью и взглядом, даже он знал, что не стоит приниматься противоположную сторону. — Когда он приезжает? — Задал вопрос Адриан, беря кружку в руки. — В субботу после обеда. И мама хочет, чтоб я взял его с собой на вечеринку, чтоб он завёл новых друзей.       Адриан замер прям тогда, когда край чашки был у его губ, а глаза расширились: — Извини? Кто она такая, чтоб приглашать кого-то на мою вечеринку? — Дьявол, — Ответил Нино, закатив глаза и пнув ногу того под столом. — Но не думаю, что ты можешь что-то изменить, если конечно не хочешь пойти против Жанетт.       Адриан закрыл рот после этого. — Так я и думал.       Только подумав об этом, Адриан поёжился на месте: — Клянусь Богом, если он что-то вытворит, то я...       Раздавшийся телефонный звонок перебил речь Адриана и он посмотрел на его обладателя. Нино подал плечами и достал телефон из узких джинс, тут же рассмеявшийся, прочитав присланное сообщение. — Ох, это хорошо, — Пролепетал он скорее для себя, хоть и смотрел на Адриана. — Ты не поверишь, кто вернулся в город. — Пожалуйста, не говори, что снова Линдси Лохан, — Взмолил Натаниэль, вспоминая приезд заезды Д-листа, что устроила разгромную вечеринку в клубе около его дома, — Ненавижу, когда она приезжает. Она и ее голливудские идиоты должны оставаться в Калифорнии, где им и положено быть. — К счастью для тебя, это не она, — Пропел Нино. — Угадайте опять.       Теперь очередь Кима. — Сын того амбассадора, что приударил за Адрианом в зоопарке?       Как бы Нино того не хотелось, но он лишь хмыкнул: — Если бы. Но нет.       Адриан лениво показал на друга пальцем: — Кто, Нино? — Тебе понравится, — Поддразнивал он, ухмыляясь. — Это Маринетт Дюпен.       Адриан подавился чаем, из-за чего Натаниэль сильно похлопал его по спине. После приступа кашля он в шоке посмотрел на лучшего друга. — То есть Шпала? — Изумлённо спросил он. — Какого черта она тут делает?       Телефон Нино снова зазвенел: — У меня разные слухи от разных людей, — Сказал он, продолжая читать. — Говорят, она убила какого-то парня в Париже и у неё был выбор, либо сесть в тюрьму, либо уехать сюда к отцу.       Ким провёл ладонью по волосам, звеня кольцами: — Эту психичку должны закрыть.       Натаниэль поднял свою чашку кофе. — Поддерживаю.       Если бы это было возможно, Адриан давно отправил бы ее в строжайшую тюрьму, куда она заслужила попасть. После того, что случилось в шестом классе, он хочет, чтоб она была настолько дальше от него, насколько возможно. Тот факт, что она в том же городе, что и он, вызывала табун мурашек. Хорошо, что ему не прилетая снова видеть ее виноватое лицо. Но зная его удачливость, часть него все же в этом сомневалась.