In Your Shoes

***

Вздрагиваю, когда слышу стук, настойчиво тарабанящий по окну. Ну что за человек. Откладываю в сторону карандаш, тяжело вздыхая. — Почему ты не можешь войти через дверь, как все нормальные люди? Мороз по коже только от одного взгляда вниз. Как ему только не страшно страдать такой фигнёй. — Это же скучно. Не понимаю, чего ты боишься, это всего лишь второй этаж. Я стараюсь не смотреть в окно, потому что мне и этой высоты достаточно, чтобы появился дискомфорт. Акрофобия у меня с детства. Подаю ему руку, чтобы забрался внутрь, и тут из его кармана выпадает пачка сигарет. Сука, выводит. — Ты же говорил, что не будешь курить в меня. Отряхивается и закатывает глаза. Сразу подходит к своей кровати и вальяжно разваливается на ней. — Я и не курю. Просто по привычке ношу. Пачка целая, не веришь – открой, посмотри. — Да ладно уже. Верю, — кидаю ему обратно и снова сажусь за стол. Ричи осматривает свою комнату на предмет особых изменений. Я ничего не менял в ней почти, всё осталось на своих местах. Разве что стало чуть чище. — Я ненадолго. Тут твои родители денег дали на учёбу. Я в душе не ебу, как и куда платить, но сделал вид, что всё понимаю. Разберёшься? Кидает конверт на кровать и подходит к своим пластинкам, в который раз чахнет над ними. Я говорил ему, что он может взять, какие хочет и слушать у меня дома, если не будет врубать так, что за два квартала будет слышно. Однако он сказал, что тогда это не имеет смысла. Я оборачиваюсь к нему и втыкаю свой взгляд, пока он стоит спиной. Чёрт, теперь скрывать нельзя. Нужно сказать ему о своих занятиях, более того, попросить помощи. — Рич, отвлекись на секунду, мне нужно кое-что сказать. Поворачивается ко мне с хитрой улыбочкой. — И что ты хочешь попросить? — С чего ты взял, что я что-то хочу? — меня начинает пугать, что иногда он будто мысли мои читает. — Ты, наконец, назвал меня по имени вместо твоего «Тозиер». Ну так? Подходит ближе и усаживается на стол, прямо рядом с альбомом. Набираю в грудь побольше воздуха, собираясь с духом. Просто нужно принять как факт. Поможет – отлично, нет – придумаю что-то ещё. Но лучше бы, если бы он пошёл навстречу. — Это касательно рисования. Ты должен позвонить в художественную школу и сказать, что серьёзно болен, поэтому посещать не сможешь какое-то время. Но все работы я передам им. Это важно. Я не могу провалить эти курсы. Отодвигаю рисунки от греха подальше, но он уловил это. — Что ещё за курсы? Наклоняется ближе, пытаясь заглянуть в альбом. Моя рука резко захлопывает его. Я никому, кроме преподавателя, не показывал свои эскизы. Тозиеру меньше всего хочется открываться. Рисовать женские шмотки – тут даже повод для издевательств не нужно выдумывать. — Разве у нас ещё могут быть какие-то секреты друг от друга? Мы буквально живём жизнью другого. Выкладывай уже. Обиженно складывает руки на груди. Ждёт объяснений. В конце концов, он всё равно узнает, так что пошло оно. — Курсы дизайнера. Он удивлённо поднимает брови. — А как же все эти бесконечные разговоры твоих родаков за столом насчёт юриспруденции? Они мне уже все мозги выели. Ты у них юрист и точка. Тяжёлый выдох. Это самая неприятная часть вранья родителям. Но когда они не оставляют выбора, приходится чувствовать себя скотиной, но идти в том направлении, куда тянет. Куда бы оно ни привело. — Они не знают. И я надеюсь, что так будет оставаться и дальше, — быстро перевожу на него взгляд, намекая, чтобы держал свой пиздливый рот на замке. — Они думают, что я хожу на дополнительные по праву. Ричи «разочарованно» цокает языком. — О-ху-еть, — выдыхает. — То есть, ты врёшь своим чокнутым родителям, чтобы делать то, что тебе нравится? Да ты просто сумасшедший. Поднимаю на него глаза, чтобы отдёрнуть насчёт родителей, как сталкиваюсь с его тёплым взглядом. Смотрит, как гордый папаша, мать его. — Ты же не чувствуешь себя виноватым за это, правда? Каждый долбанный раз, как задумаюсь, что буду перечислять деньги родителей на счёт художественной школы вместо юр академии. — Просто позвони в школу, пожалуйста. Показываю, что тема закрыта, встаю, чтобы убрать альбом в рюкзак, пока он ничего не придумал, как вижу, что он по-детски закусывает губу от предвкушения. Поздно. — Покаж. — Что? Сердце делает кульбит, и я крепче сжимаю альбом в руках. — Рисунки. Мне интересно, что там. Он надвигается на меня всё ближе и ближе, по мере того, как я пытаюсь медленными шагами двигаться в сторону двери. — Это личное. И не твоё дело. Ты всё равно не разбираешься в этом. Он с умным видом кивает головой, якобы соглашаясь. Затем делает резкий прыжок и одним движением сгребает меня в охапку, бросая на кровать. — Слезь с меня, ненормальный! Он крепко фиксирует мои ноги, усаживаясь своей тушей, и я пытаюсь не орать, чтобы не прибежали родители, но уже подумываю, что может и стоит их позвать. Я прижимаю альбом к груди, намереваясь его защищать, как родное дитя. — Эдди, не будь придурком. Чего ты так боишься? — он силой пытается разжать мои пальцы, но я вцепился намертво. — Ладно, — тяжело вздыхает Ричи, отбрасывая взмокшую чёлку с лица, — Время для запрещённого приёма. Не успеваю я и вдоха сделать, как он юркими длинными пальцами начинает щекотать меня, сжимая рёбра. Я не восприимчив к этому, но Ричи, оказывается, до смерти боится щекотки. Без сомнений, он знает своё тело и свои слабые места. Я тут же разжимаю пальцы, пытаясь убрать его руки, как он с победным кличем перехватывает альбом. Я тяжело дышу и смотрю на него снизу вверх, понимая, что проиграл. Время шоу. Он медленно перелистывает страницы, хмурясь с каждым разом всё сильнее. Вижу, как его глаза бегают с одного эскиза на другой, и жду же свой вердикт. Когда же уже прозвучит это ожидаемое «ну ты и педик, конечно». Но он не произносит ни звука, чем невероятно бесит меня. Сколько можно играть на нервах? — Может, слезешь уже с моих ног? — раздражённо ёрзаю под ним, чувствуя, как они немеют под его тяжестью. — И что здесь такого страшного, что ты не хотел показывать? Клёвые рисунки же. Он переводит на меня взгляд, и я вижу, что в нём ничего не поменялось. Не добавились презрение или насмешка. Точно такой же, каким был минуту назад. И это бьёт меня прямо под дых. Где оскорбления? — Какой там номер телефона школы?