In Your Shoes

***

Тренировки стали регулярными. Три раза в неделю Ричи всегда задерживался со мной после уроков, чтобы снова и снова оттачивать броски. Тозиер – настойчивый учитель, разбуди меня среди ночи, и я как отче наш расскажу тебе правила футбола, количество игроков и их задачи. Но в то же время он был очень терпеливым и спокойным, чего я никак от него не ожидал. Я уже убедился в том, что Ричи – человек контрастов. Честно говоря, я даже перестал замечать, насколько много его стало в моей жизни. Если задуматься, он сваливает обратно в мой дом только поздно ночью тайком, пока мои родители благополучно думают, что я сплю в своей кровати. Всё остальное время либо я его подтягиваю по учёбе, чтобы он не завалил мои итоговые экзамены, либо он тренирует меня к финальной игре. И я немного потерял момент, когда меня перестало это бесить. Его присутствие. Стало странно привычным впускать каждое утро его к себе в комнату через открытое окно или же приглашать присоединиться к завтраку. Это ведь его дом, в конце концов. Он очень скучал по маме с папой, поэтому никогда не отказывался от предложения. Он не рассказал моим родителям про художку, сохраняя мой секрет. Легенда про то, что подготовительные курсы на юриста идут своим чередом, поддерживается. Оценки не падают, поэтому моих родителей всё устраивает. За дополнительную плату я продолжал брать уроки рисования дистанционно. Даже когда я был занят выполнением задания и был полностью погружён в работу над эскизом, Ричи оставался в комнате. Я думал, ему будет скучно просто молча сидеть со мной, но он находил, чем себя занять, поэтому я не стал его прогонять. Знаю, что в моём доме часто бывает напряжённо, и неудивительно, что он не хочет туда возвращаться. Пару раз, когда после уроков в школе и выматывающей тренировке на поле, меня вырубало прямо за столом над рисунком, он мягко тряс меня за плечо, чтобы я перелёг на кровать. Я был слишком уставший, чтобы даже поблагодарить его.

***

— Знаешь, твоя мама встревожена, что ты так много времени проводишь со мной. После пары часов тренировок мы сделали небольшой перерыв. Время ещё было, мы могли задержаться на поле допоздна, так как завтра выходной. Ричи легонько толкает меня в плечо и протягивает бутылку воды. А я всё ждал, когда у моих родителей лопнет терпение. Страшно представить, что они наговаривают дома касательно нашего общения. Маме всегда не нравится «этот шумный сосед», поэтому не думаю, что она в восторге от Ричи. — Ну, я не удивлён. Я же должен посвящать всю жизнь учёбе, забыл? — Тебя не смущает, что они против? Хмыкаю, перетягиваясь через него, чтобы взять полотенце. В этом главное отличие наших семей. Ричи важно мнение родителей. Ричи делится своими проблемами с ними, насколько считает нужным. Поэтому ему странно всё, что происходит у меня в доме. — Рич, если бы я каждый раз их слушал, то уже лишился бы многих вещей, которые люблю. Уже то, что я поступаю туда, куда они хотят, является достаточной жертвой. Исключать из моей жизни всё, к чему меня тянет – чёрта с два. Родителям нужно понять, что ребёнок – не их собственность и не зверушка, которой прикольно управлять. В какой-то момент ты уже перестаёшь быть таким беспомощным и знаешь, чего хочешь от жизни. А маме с папой так трудно это принять. Тозиер по-своему интерпретирует мои слова и как-то лукаво улыбается. Я сразу понимаю, что ляпнул лишнего. — Я имел в виду рисование, идиот. — Ну, я так и понял. По телу проходит дрожь, когда он мимолётно прикасается к плечу. Легко бросаю полотенце ему в лицо и иду на изначальную позицию, игнорируя непонятно откуда взявшийся жар, растекающийся внизу живота. — Нет, погоди, я хочу показать тебе один приём. Подойди ко мне. Мне не по себе от его лица. Оно спокойное, но в глазах такая хитрость, что меня не наебёшь. Медленно подхожу к нему, подозрительно щурясь. — Ближе. Перебрасывает мяч в руке, как ни в чём не бывало. Я пытаюсь успокоить участившееся дыхание и сосредоточиться на тактике, которую он мне объясняет, но перед глазами плывёт. — Стань позади меня, я тебе покажу, как нужно. Просто повторяй за мной. Он прислоняется к моей груди, крепко вжимаясь спиной, и, сука, ёрзает, как специально. Я закусываю губу, уже понимая, что будет дальше. Он не мог не заметить. Подозрительно молчит, замирая. — Эдди, я думал, мы тренироваться пришли. Я резко отхожу от него, закатывая глаза. Херов провокатор. — Это твоё тело, вообще-то. А ты возбуждаешься по щелчку пальца. Тебя хоть к дереву прислони, уже встанет. Его веселит моё раздражение, и смотрит на меня, уже не сдерживая улыбки. — Может, это ты так на всё остро реагируешь? Тело моё, но чувства-то твои. — А может, мы просто продолжим играть? — складываю руки на груди. — Как скажешь. Только убери мой член подальше от своей задницы, иначе всякое случается.

***

После этого случая он как сдурел. Если раньше мне всё это казалось провокацией и невинным стёбом, то сейчас я на сто процентов уверен, что он хочет моей смерти. Его тело действительно было очень чувствительным, и он знал об этом, знал свои слабые места и безжалостно бил меня по ним. Ко всему этому прибавляя мои эмоции, которых всегда было чересчур, можно понять, как тяжело было просто находиться с ним в одной комнате. Он сел со мной за одну парту. Вообще без разговоров. Когда я наоборот сейчас хочу увеличить наше личное пространство, он как назло, только и делает, что мельтешит у меня перед глазами. Совершенно не могу сосредоточиться на словах учителя, когда Ричи качает ногой, "случайно" задевая мою под партой. Шея - его слабое место. Мне кажется, он способен кончить от простого легкого поцелуя на ней. И, конечно же, каждый раз, когда он хочет что-то мне сказать, он наклоняется слишком близко, так, чтобы губы едва не касались, а дыхание щекотало кожу. Обычно я терпеть не могу, когда меня трогают. Всякие дружественные похлопывания или чмоки на прощание совершенно не моя стихия. И каждый грёбанный раз, когда Тозиер снова и снова невесомо умудряется меня облапать, то ли отодвигая в сторону, то поправляя воротник, я крепко сжимаю зубы, чтобы не вцепиться ему в руку. — С тобой всё в порядке? Я выплываю из своих мыслей и перевожу на Ричи помутневший взгляд. — Я уже дважды напомнил тебе сегодня про тренировку. Перед завтрашней игрой ты должен быть собран. Не только у меня завтра важный день. Собеседование в юр академии назначили на три часа дня. Впритык, но Ричи успевает приехать обратно на игру. Можно скинуть всё мое дёргание и нервозность на то, что я переживаю из-за матча. Ради этого, собственно говоря, я и тренировался последние три недели. Но в голове полнейший туман и всё, что говорит Тозиер, доходит процентов на десять. — У тебя паста от ручки на щеке. Не успеваю я осознать, что он сказал, как Ричи тянется к моему лицу и проводит пальцем по щеке, аккуратно стирая грязь. Я подскакиваю, как ужаленный, едва не опрокидывая стул. — Мистер Тозиер, с вами всё в порядке? Учительница ошарашенно смотрит, переводя взгляд с «Эдди» на меня. — Мне нужно выйти. Я ставлю руки под холодную воду и закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Мне ещё никогда настолько не сносило башню от простых прикосновений. Настолько влиять на моё состояние – это ненормально. Каждую секунду себя одёргивать и изо всех сил стараться сохранять дистанцию. И самое «классное» - я не знаю, сколько это ещё будет продолжаться. Сколько ещё мне придётся быть в его теле, жить его жизнью, мириться с тем, что он рядом. Я слишком схожу с ума по человеку, который наверняка помашет мне ручкой, вернись всё на свои места. Очевидно же, что его поведение обусловлено тем, что наше общение вынуждено. Мы зависим друг от друга, а все эти чувства ещё больше усложняют и так нестандартную ситуацию. Ричи заходит в уборную, сжимая в руках мой портфель. Я даже не услышал, как звонок уже прозвенел и урок закончился. — Всё нормально? Он понимает. Сука, сто процентов видит насквозь, но делает вид, что всё зашибись. Я киваю его отражению в зеркале и снова ополаскиваю лицо водой. Что вообще можно сказать в таких случаях? Не приближайся ко мне, не трогай, потому что я боюсь слететь с катушек? Я же не животное какое-то и обязан себя контролировать. — Просто нервничаю из-за завтрашнего. Как я и думал, нужно валить всё на игру. Беспроигрышный вариант. — Всё будет хорошо. Ты полностью готов и отыграешь великолепно. Что бы там ни случилось. Кладёт руку на плечо, и я рвано выдыхаю, ощущая нехватку кислорода. Его тело – мой злейший враг. — Увидимся вечером. Пулей выскакиваю из уборной, ничего больше не объясняя.