Преданность

      Ночь оставляет свои владения, позволяя первым лучам медленно стирать ее существование. На улицах Квинса тихо и безлюдно. То самое время, когда все тусовщики отправились продолжать свое запоздалое веселье в переполненные бары или же уставше брели по тротуару домой, мечтая о мягкой подушке под головой. Ночная смена закончится через пару часов и тогда улицы начнут заполняться автобусами и медленными зомби вместе с офисными планктонами, что только оторвались от сладкого сна, но сейчас, и только сейчас – любое действие привлекает меньше всего внимания. Многие наивно полагают, что лучше всего проворачивать незаконные дела сразу после полуночи, ведь в слепой ночи можно скрыть все свои грехи, но Хосок был уверен, время перед рассветом – самое подходящее. У полиции пересменка, случайные свидетели либо слишком обдолбаны, чтобы понимать происходящее, либо слишком выдохлись, чтобы совать заинтересованный нос не в свои дела, редкий партнер захочет затягивать процесс сделки и даже вникать в детали, лишь позже осознавая, что его могли облапошить, но кто в этом виноват? Соглашаться его никто не заставлял.       Темный переулок, затуманенный выхлопами из люков, не освещается даже светом из окон. Различить можно несколько черных фигур, нависших над почти не соображающим телом. Оно отчаянно цеплялось за жизнь, поддерживало себя в стоящем положении, благодаря стене клуба, к которой его так неудачно прижали. - Я думал, что мы все с вами решили. Что вас не устраивает? - Нас не устраивает, что вы плохо нас слушаете. Ты и твой брат, хотя он уже навряд ли что-нибудь еще сможет услышать. - Джексон? Он тут при чем? - Уже ни при чем, - Намджун ловит полный непонимая взгляд и тяжело вздыхает. Объясняться ему уже больше не хочется. Очень длинная ночь с длинными разговорами, - он мертв и все из-за вашей наглости. - Вы че, ускоглазые, совсем оборзели? Да я вас на.., - воздух резко перекрыли, сдавливая массивными пальцами горло, больно ударяя затылком о кирпич. - А ты посмелее брата будешь, - в глазах Хосока появился азарт, разжигающий маленькие огонечки на дне шоколадных омутов.       Он подходит ближе к Намджуну, контролирующего поступление воздуха в организм старшего брата Джексона, незаметно касается руки своего подопечного, давая сигнал, чтобы тот ослабил хватку. Он рассчитывает на разговор. - Саймон.. что твой брат, что ты продолжаете твердить, что вы с нами договорились, но с нашей стороны этот договор выглядит совсем иначе. Можешь нам поведать свою точку зрения? - Мы отдаем 60% выручки от продаж вам, а вы позволяете действовать на вашей территории. Нас такой расклад устраивал, так как с Ли были условия похуевее, - тяжело всасывал воздух, находясь на грани удушья, но все еще находит силы прямо смотреть на своего собеседника. - И когда же мы заключили такой договор? Насколько я помню, на нашей последней встрече я вам ясно дал понять, что в ваших услугах в пределах нашего дома мы не нуждаемся, - Намджун чуть сильнее сдавливает горло, чувствуя под ладонью, как тот сглатывает. - Да-да, так и было, но потом ты сам позвонил и сказал, что передумал. Нам ли отказываться в такой ситуации? – Намджун в подозрении прищурил глаза и приблизился к лицу Саймона, как будто пытаясь разглядеть что-то адекватное в чуши, которую он нес. - Я? - Ты.. т-т-то есть В-вы. - Ты часто свой товар пробуешь? Совсем рассудок потерял? - Зачем мне врать? Я бы не стал действовать без вашего согласия, я же не самоубийца! - Я бы не согласился с данным утверждением. - Я не вру! Мы только успели домой приехать после той встречи, как ты набрал нам, сказал, что поспешно принял решение, и мы можем быть полезны. Поставил нам условия, а мы с ними согласились, поэтому и продолжили сбывать все на старых точках. - А то, что на этих точках появились наши люди, вас ни капли не смутило? – Намджун ослабил хватку и смягчился в голосе. - Мы.. Мы как-то не думали.. - Еще какие-либо важные детали, которые мне нужно знать? - Я рассказал все! Отобразился твой номер, поэтому никакого сомнения у нас не возникало, что это не ты. Больше никто с нами не связывался и не интересовался нашими или вашими делами. Серьезно! - Господи, Саймон, - тяжело выдохнул и окончательно убрал руку с его шеи. Поправил смявшийся пиджак и пару раз похлопал по нему, символично стряхивая пылинки со смятой ткани, - такие вещи по телефону не решаются. Заикнулся бы хотя бы раз за весь месяц об этом уговоре, этого бы не случилось. - Вы.. вы убили Джексона? – снова полноценно наполнив свои легкие кислородом, он вернулся в свое прежнее состояние. - Его убили ваши узколобость и недальновидность. Что же с тобой делать теперь? – Намджун покосился на Хосока. Тот стоял неподвижно, уставившись в одну точку, полностью погрузившись в свои мысли. Никакого сигнала. Ему хотелось бы получить окончательное решение вопроса под именем Саймон, чтобы самому не задумываться над ним и не брать ответственность за происходящее. Вернул свой взгляд на жертву, пристально уставился на его помятую тушку, надеясь, что он сам скажет ответ на эту животворящую дилемму, но тот, как и ожидалось, предвкушал решение своей судьбы. Убивать его не хотелось, не все еще размотано в этом клубке, а он может понадобиться, - как ты, надеюсь, уже понял, я не звонил тебе и не предлагал никаких «выгодных» условий продолжения наших отношений. По-хорошему тебя следует наказать, что мы и сделали в лице твоего мертвого брата. Надеюсь, на твое понимание и то, что ты услышишь каждое мое слово. Не попадайся мне больше на глаза. Если я захочу с тобой пообщаться, я дам тебе знать, а пока потеряйся среди гнойных притонов и зловонных баров на пару месяцев. Услышу хотя бы твое имя на улице – встретишься с братом.       Мужчина застыл, не веря своей удаче, переваривая услышанное. Спустя несколько секунд, коротко кивнул, а затем наблюдал за энергично отдаляющимися фигурами. Он не думал, что переживет эти 30 минут разговора с Намджуном, но, видимо, для него наклюнулись задачи посерьезнее, и он молится всем богам, чтобы их разрешение не включало его смерть. Нервно достал измятую пачку сигарет, подкурил и отправился в противоположную от собеседников сторону, продумывая план сокрытия на ближайшие полгода. - Хо? – Намджуну крайне не нравится сложившаяся ситуация. Кто-то влезает в их дела с определенной целью, о которой им пока неизвестно.       У всех в машине натянулись нервы, одно неправильное действие и, кажется, порвется эта тонкая нить. Каждая клеточка Хосока излучала напряжение, заставляя кожу присутсвующих покрываться маленькими иголочками, неприятно соприкасающимися с одеждой. Он молчаливо наблюдал за сменяющимися видами города из окна, поддерживая голову рукой. Джуну хотелось бы услышать размышления главного, убедиться, что у него есть соображения и приблизительный план действий, но тот лишь продолжал перебирать варианты в своей голове, не делясь мыслями с остальными. Он снова окликнул его, надеясь привлечь к себе внимание, на что тот прикрыл глаза на секунду и тяжело выпустил воздух из легких. - Луиза? – повернулся к донимающему собеседнику, обвиняющее обжигая ледяным пламенем. - Была мертва к тому моменту.. - Она явно не одна работала. - Я не посвящал ее в наши дела, она никак знать не могла с кем мы работаем и планируем ли разрывать отношения с ними. Как бы она передела информацию, о которой сама не знала. - У нее был доступ к твоему телефону, - бархатистое замечание водителя вклинилось в разговор, - может настроила его как-то на удаленное управление или типа того? - Возможно, - Намджун виновато отвернулся к окну, желая избавиться от недовольного взгляда темноволосого. Секунду помолчав, он продолжил свои размышления, - но зачем? Она собирала информацию, чтобы посадить нас, а не посеять смуту в наших делах.. Это странно.. - В полиции тоже не дураки работают. Если это они затеяли, значит, это привело бы к нашим жопам за решеткой в конце концов. Осталось понять: они ли это, и чего именно такими манипуляциями можно достичь. Может это вообще не на нас направлено, просто кто-то хотел нашими руками избавиться от неугодных братьев Джонс. Нельзя исключать ничего. Давайте поосторожней будем сейчас, ярко не светите. Джун, поменяй телефон вместе с симкой, и Гука попроси отследить откуда был сделан тот звонок. Если дистанционно – куда не шло, если же из дома, то это уже совсем другой вопрос.. И переговори с Ли, скажи, что поставка задерживается, и придется подождать. С Бан-сонбэ я сам разберусь. - Хорошо.. Думаю лучше перестраховаться, и всем поменять телефон, чтобы точно никаких прослушек не было. - Ага. И дом еще раз прошерстить на наличие жучков, мало ли что пропустили. Тэхен, - Хосок привлек внимание водителя, тот в ответ уставился на него через зеркало заднего вида, - займешься? – получив кивок, темноволосый снова отвернулся к окну, надеясь на тихий остаток дороги.       Улицы посветлели, крысы спрятались по мусоркам. Массивная машина паркуется рядом со зданием, но пассажиры не спешат покидать салон. Стук по рулю пальцами раскрывает нетерпеливость Тэхена, ему хочется быстрее направится в путь, чтобы утонуть в теплых объятиях. - Куда-то торопишься? - Хен.., - Хосок громко рассмеялся на такое боязливое обращение. - Да ладно тебе, я понимаю. Намджун пойдем, не будем задерживать героя-любовника. - Я к обеду привезу все необходимое. - Выспись сегодня, можешь не торопиться, - согревающим мягким голосом ответил темноволосый и потрепал того по макушке.       Оба громко хлопнули дверьми и дождались пока машина покинет предлежащую территорию. Наличие второго автомобиля на стоянке предполагалось итак, но это давало легкое ощущение облегчения, хоть у кого-то все идет по плану. Хосок пока не хотел заходить в здание, дом, так как пару месяцев назад он стал не самым безопасным местом. Маленькая змея забралась в помещение и пыталась отравить все вокруг, обрызгивая разъедающим ядом каждый участок, даже удалось в постель пробраться к одному из них. Хосок винил Намджуна, что тот допустил подобное, но еще больше себя, потому что не смог сразу разглядеть в ней гниль, или, если быть точнее, святость. Она ему даже нравилась. Слишком расслабился, потерял бдительность пока дела шли слишком хорошо. Никто не мог знать, что они, как новички на рынке, смогут привлечь к себе внимание со стороны правоохранительных органов. - По поводу Луизы. - А что по поводу нее? - Хен, я же вижу, что ты все еще злишься на меня из-за нее, да я и сам злюсь. Я просто.. Айщ, не знаю, она казалась такой искренней. - Ты влюбился, поэтому потерял мозги. Все проблемы из-за баб, не так ли? Я рад, что у тебя хватило сил избавиться от нее. - Да…, - темноволосый похлопал по плечу своего непутевого товарища и направился ко входу, - Хосок, а что ты с девчонкой собрался делать? - Тебе ли не знать, что обычно делают с женщинами? - Ты серьезно? Она же из борделя, да и плюсом ко всему неуравновешенная, - они зашли в тусклый коридор и направились к лифту. Обоих удивило, что вся охрана, как побитые собаки, теснились к стенкам, боясь и в глаза посмотреть вошедшим, - Юнги, видимо, сегодня на них сорвался, - Намджуну даже самому стало не по себе, как будто он провинился вместе с ними. Уж слишком испуганная атмосфера. - Мне это не нравится, - Хосок заострил каждое свое нервное окончание, предвкушая новые вводные для решения очередной пиздецовой задачки.       Двери лифта распахнулись, но в помещение ничего не изменилось. Спокойно и тихо, как предполагалось. Пройдя вглубь комнаты, Намджун уставше отправился в свой кабинет, чтобы подготовиться к предстоящей встрече с Ли.       Хосока напрягала такая умиротворенность, люди не спроста на иголках сидят и боятся каждого лишнего движения от них. Это напряжение не давало ему покоя, поэтому он направился в комнату Юнги, чтобы со всем разобраться. Последняя дверь левого коридора, рядом с лестницей, ведущей на чердак. Он умел выбирать наиболее тихие места, где его никто не побеспокоит. Он постучал, но за дверью никто даже не шелохнулся, как будто все повымирали, пока их не было. Тихо прошел внутрь к неподвижно свернувшемуся в центре кровати в комочек тельцу. - Юнги? – в ответ лишь неразборчивое бормотание, - ты нажрался? Юнги! – настойчиво тормошил его, возвращая в сознание. - Да хули надо? – тот приоткрыл один глаз и, увидев нарушителя спокойствия, немного приподнялся, - Хо, какого черта, дай поспать. - Ты кого съел, что парни внизу кирпичами срут? - Маркуса, - поняв тему разговора, он обреченно уронил голову на кровать. Поддерживать любое состояние, кроме лежачего, он не в силах. - Что произошло? - Девчонка твоя произошла, - перевернулся на спину и сладко причмокнул губами, наслаждаясь медленным погружением в сон. - Подробности, больше подробностей, - Юнги делал вид, что ничего не слышит и тихонько посапывал, - ты же знаешь, я не уйду пока не получу внятного ответа. - Да еб твою мать, - тяжелый выдох, - приходил мистер Уолш Мерфи, хозяин твоей шлюшки. Ему не понравилось, что она там учудила, попросил вернуть на место. Я не согласился. Ему это тоже не понравилось. Ребята пропустили его телохранителей с пушками, и те почти успели ими воспользоваться, но эта ебнутая выхватила пистолет и убила одного из головоломов. Я думаю, это ему тоже не очень понравилось. - Интересно, - глаза темноволосого расширились, а губы окрасила хищная улыбка, - ты сегодня побывал принцессой в беде, Юнги? - Иди нахуй, Хосок. - И тебя туда же, - с долей сарказма, но слегка взволновано продолжил он, - ты же решишь эту ситуацию? Нам сейчас не нужны лишние разборки, нам нужно быть потише, - такое заявление вызвало вопросительный взгляд со стороны спящего, - завтра объясню, сейчас ты явно не в состоянии воспринимать новую информацию. Спокойной ночи. - Иди нахуй. - Повторяешься, - темноволосый направился на выход, но последний вопрос крутился на языке, - где она? - В твоей комнате, ключ в замке.       Не желая больше тревожить гневного кота, он покинул помещение, пропитанное запахом алкоголя. Только побывав там, ему казалось, он сам пропустил пару бокалов виски. Голова неприятно закружилась, но отпустила по мере приближения к заветной спальне. Он не до конца понимал, зачем она ему, что ему от нее хочется и о чем сейчас с ней разговаривать, но интерес был превыше, как и всегда, он и направит его в необходимое русло.       Ты сидела в углу комнаты, с ног до головы укутавшись в покрывало, оставляя на свободе только свое лицо. Задумчиво смотришь в окно отсутствующим взглядом, посмотрев в который, можно точно установить, что ты сейчас не здесь, летаешь в своих мыслях слишком далеко. Хосоку сложно узнать тебя то ли от того, что в комнате слишком темно, то ли ты изменилась за эти пару часов. На твоем лице не было ничего кроме собственной естественности. Такая маленькая и невинная. - И снова привет, малышка, - произносит тихо, но отчего-то новые звуки больно режут по ушам. Пугаешься, смотришь широко, боязливо, а он лишь сильнее растягивается в улыбке, - как твои дела? – не понимаешь вопроса, не понимаешь, что от тебя хотят, от этого глубже вжимаешься в обволакивающую ткань и продвигаешься назад, - нуу, не пугайся. Я тебя не обижу, - и снова эти слова, постоянно преследующие тебя, но никогда не оказывающиеся правдивыми. Воспоминания всплывают перед глазами, покрывая те мокрой пеленой. Присаживается перед тобой на корточки, костяшками пальцев прикасается к твоей щеке, собирая маленькие падающие слезы, - как тебя зовут? – встречаешься с его глазами и обжигаешься их требовательностью. Молчишь, а он терпеливо ждет, развлекаясь поглаживанием твоей щеки. - Ева.. - Красивое имя, Ева, - проглатывает его и отстраняется, продолжая вглядываться в твои красные глаза, - меня зовут Чон Хосок. Приятно с тобой познакомиться. Знаешь почему ты здесь? – ждешь продолжения его монолога, - у меня к тебе один вопрос, Ева. Это важный вопрос, от ответа на него зависит твоя роль в моей семье, поэтому отвечай настолько правдиво насколько можешь, понятно? – вкрадчиво объясняет словно ребенку, а ты соглашаешься ответить, удивленная таким ходом событий, - хорошо. Меня интересует, почему ты убила Джексона. - Он был жесток со мной, - немного помолчав ты испуганно ответила, надеясь, что это является правильным ответом. - Ты могла дождаться пока Юнги его пристрелит, ты видела его намерения, он в любом случае был бы мертв, так почему ты сама выхватила такую возможность? - Он был жесток именно со мной, очень. Я хотела показать ему, что я тоже могу быть жестокой. Ничего не проходит бесследно, безнаказанно.. Я хотела сама это сделать, чтобы насладиться его испуганным взглядом, стать причиной этого взгляда. Вы бы не смогли сделать это так, как я. Представь, как неприятно умереть от руки шлюхи, которую ты секунды назад и за дерьмо не считал. А он даже такой смерти не достоин. - И как ты себя чувствовала, покрываясь его кровью? - Живой. - Ох, это звучит пугающе, знаешь ли. - Ты просил быть честной.., - совестливо опускаешь глаза, смотря на замок из мужских пальцев перед собой. Они рассоединяются и прикасаются к твоему подбородку, приподнимая его, заставляя вернуть свой взгляд на собеседника. - А телохранителя? - Не знаю, - виновато смотришь, ожидая своей участи. - Не знаешь? Должна же быть причина? – он удивился и повысил голос. Так охотно рассказывала про первое, а сейчас увиливаешь. - Они хотели убить его, а меня забрать обратно. Я не хочу возвращаться. Была возможность – я ей воспользовалась. - Спасала свою шкурку? – обреченно киваешь и снова тупишь глаза, похлопывая мокрыми ресницами, - ты должна понимать, Ева, что в нашем мире нельзя ничего делать не подумав об этом тысячу раз. Вспыльчивость и импульсивность заведут в могилу, моргнуть не успеешь. - Но они бы убили его, ему нечем было защищаться! – возмущенно надуваешь губы и прикрикиваешь обиженно. Второй раз тебя обвиняют в том, что ты жизнь человеку спасла, а не стояла камнем. - Юнги сложно убить. Он сам очень старается, но даже у него плохо выходит, поэтому не стоит за него беспокоится. - Мне так не показалось. - А как тебе показалось? – взбудоражено поднял брови, поражаясь тебе все больше. - Он через чур заботливый, - Хосок слюной подавился от такой характеристики своего друга. - Обычно о нем не отзываются подобным образом, - мышцы в ногах стали дрожать от долгого напряжения, он поднялся и присел на край кровати, жестом подзывая к себе, - интересно, что же во мне ты успела разглядеть? – добро улыбается и наблюдает, как ты, все также укатанная в покрывало словно в кокон, подходишь к нему и останавливаешься напротив. Молчишь, боясь озвучить свои мысли, - я не кусаюсь, говори уже, - испытываешь его терпение постоянным молчанием. - Ты пугаешь. - Боишься меня? – притягивает тебя ближе за висевшие края ткани. - Мне кажется, тебя все боятся, стоит тебе только захотеть, - поправляешь покрывало на себе, закрывая открывшиеся участки кожи.       Хосок молчит, переваривая твои слова и тебя в целом. Не зря ты показалось ему интересной. Видишь людей чуть ли не насквозь, говоришь с ним прямо без скрытия своих мыслей, хоть и потрясываешься от страха. Любая другая сказала бы, что он властный, статный или, на худой конец, красивый, пугающий – последнее, что он ожидал услышать. Сканирует тебя, пытаясь отыскать в твоей мимике что-нибудь, что подскажем ему кто ты и как оказалась в таком положении. - Расскажи мне свою историю, - притягивает еще ближе, на этот раз оставляя свои руки на предполагаемой талии. - У меня нет никакой истории, - недовольно выдыхает горячий воздух. Ему начинает надоедать вытягивать из тебя информацию по крупицам. - Как давно ты попала в бордель и как вообще ты туда попала? - Отец проиграл меня в карты своему другу, а когда я тому надоела, он продал меня в бордель. Сначала я просто убирала комнаты и разносила различные приспособления, но когда мне исполнилось 12, Госпожа решила, что мне пора принимать активное участие. Взялась за мое обучение. Девочки мне все показывали и рассказывали, морально подготавливали к первому сексу и первому извращенцу, который захочет трахнуть двенадцатилетку. Вышло у них не очень, - вопросительное лицо Хосока требовало продолжения, когда ты надеялась закончить свой рассказ, - ээм, я прокусила ему ладонь и почти выткнула глаз. За такое ему разрешили меня наказать, и он забрал из этого наказания все, что только смог. Со следующим было тоже самое, поэтому в качестве воспитательного процесса, я обслуживала в основном только подобных клиентов. Никто особо не развращался на самом деле: либо пара пощечин, либо просто жестко брали без подготовки, или же вертели мной как хотели, связывали иногда, некоторым нравилось, когда я плачу, например, парочке нравилось, когда я их ступни облизываю, а они мои, Джексон единственный, кто резал и по-настоящему бил, а нет, до него захаживал один дядечка, он ничего не делал, просто просил голой сидеть рядом с креслом, в котором он читал газету и курил. Когда сигарета дотлевала, он тушил ее об меня, а потом уходил. Наверное, это самые спокойные пару часов были в моей жизни.. Что еще? В основном в таком формате проходили мои будни: шлепки, извращения и синяки, потом шли спать, а с утра обучение, - ты закончила свой спокойный рассказ, совсем не смущаясь и не сожалея о прожитых годах. Как будто так было и нужно, а все что было, проживают все, будто это является нормой. Хосок не знал, что ответить тебе, какие слова в принципе подойдут под такую ситуацию. - Ева, то, как с тобой обращались – отвратительно, - он крепко обнял тебя, вызывая в твоей душе слишком много противоречивых чувств. Ты растеряно оттолкнула его и шокировано наблюдала за его дальнейшими действиями, - я не позволю больше кому-либо подобным образом с тобой обращаться, ты веришь мне? – темные глаза были наполнены заботой и сожалением. Лицо было твердым и уверенным в своих словах. Ты знала его от силы пару часов, но почему-то он внушал тебе доверие и чувство защищенности(?). Каждая его клеточка пропитана властью и контролем, из всех, с кем тебе приходилось встречаться, только рядом с ним было одновременно спокойнее и страшнее всего на свете. Отдаться под его обволакивающую заботу, выполнять все его указания и желания, следовать за ним – кажется правильным решением, ведь под его крылом тебя больше никто не сможет тронуть без его согласия. Тебе снова хочется почувствовать его тепло на своей коже, отдаться под его контроль. Вы еще пару секунд просто напряженно смотрите друг на друга, а затем ты не выдерживаешь его напора. Падаешь на колени и обвиваешь своими руками его туловище, вжимаясь как можно сильнее, впитывая в себя его повелительную ауру. Мужские ладони накрыли твою макушку и гладко проезжались по волосам, - хорошая девочка. Теперь ты со мной, а это значит тебе ничего больше не грозит, только оставайся со мной, - неосознанно следуешь головой за его пальцами, ластишься к ладони, таешь под легкой нежностью.       Он приподнимает тебя, возвращая помутившийся рассудок на место. Прибываешь в шоке от своей реакции, как собачонка припала к его ногам, стоило ему только поманить. Какого черта спрашивается, но здравого ответа не приходит. Отчетливо осознаешь лишь то, что в таком состояние хочется находится вечно, оно кажется единственно правильным. Каким-то образом он имеет на тебя слишком больше влияние. Неужели тебя так легко приручить, лишь проявив каплю ласки и намек на возможную любовь?       Встает вслед за тобой, слабым движение скидывает с тебя покрывало, открывая полный обзор на твое истерзанное тело. Заинтересованно водит изящными пальцами по каждой ранке, исцеляя от прошлых воспоминаний. Обходит тебя, застывает сзади, рассматривает оставленные шрамы на теле и душе. Мягко убирает волосы с правого плеча и замечает шрам от ожога, к которому сразу же прикасается губами, оставляя за собой мокрый след. Тебе остается лишь замереть и покрываться новыми волнами мурашек от его прикосновений. Так приятно от чужих прикосновений тебе никогда не было и, в данный момент, ты уверена, что никогда не будет.       Твоя кожа была идеальной, бархатной и чистой, не считая ненавистных отметок. Хосоку было неприятно находить все новые и новые гнилые отпечатки твоей старой жизни, поэтому он помечал их собой, оставляя алые бутоны раскрываться на полотне. От тебя пахло мылом, и, кажется, корицей, он не мог определиться и точно назвать аромат. Каждый твой полный удовольствия вздох, выбивал воздух из легких. Они звучали мелодично и слишком невинно, будто в первый раз наслаждаешься другим человеком. Он провел пальцем вдоль позвоночника и поднялся наверх к лопаткам, получая эстетическое удовольствие от твоих изгибов. Снова целует в шею, в ушко, затем томно выдыхает, и посмеивается с того, как ты затаила дыхание. Встает перед тобой и берет маленькое лицо в свои руки. Большими пальцами проводит по щекам, успокаивая разбушевавшийся океан внутри. Спускается к губам и невесомо водит по ним, не отрывая своего хищного взгляда. Не выдерживаешь этих издевательств, и сама льнешь навстречу, запуская большой палец в рот, играясь с тем языком. За секунду усмешка пропадает с его губ, а глаза наливаются похотью и сжигающим желанием. Он выдергивает палец и впивается губами в твои, жадно переплетая ваши языки. Больно впивается пальцами в твою талию, забыв о твоем состоянии. На секунду жалобно скулишь в поцелуй, отрезвляя темноволосого. Отстраняется и смотрит на синюю кожу под своими ладонями. - Все нормально, уже не болит, - ты привыкла ощущать боль, когда к тебе прикасаются, поэтому не видишь никаких преград, чтобы продолжить, но для Хосока это было красным флагом.       Он снимает с себя рубашку и накидывает на твои плечи. Брюки полетели на кресло, а сам залетел под одеяло. Растеряно застегиваешь пуговицы, и неуверенно ложишься рядом с ним, утыкаясь носом в спину. Ты не понимала, почему все так неожиданно прекратилось. - Я.. Я сделала что-то не так? – почти плача, невесомо рисуешь узоры своим пальцем на его коже. - Нет, ты просто не восстановилась. - Мы можем продолжить, правда. Я почти уже ничего не чувствую, - он разворачивается к тебе лицом и запирает твои ладошки в своих. - Я же пообещал тебе, что с сегодняшнего дня ты под моей защитой, а допустить, что тебе сейчас будет больно, я не могу. - Ты не делаешь мне больно. - Если бы продолжил – сделал бы. Просто, давай поспим, я сегодня очень устал, как думаю и ты, - утыкает тебя себе в грудь, а сам зарывается носом в твои волосы, погружая обоих в крепкие лапы сна.