Пустота

— Ну, что опять? – едва проговаривает Кирштайн, гремя цепями, которые надёжно прикрепили её к стене. Она только очнулась и увидела вокруг стены тёмного помещения. – Классика. Голова отказывается работать. Ирен недовольно дёргает цепи. Не подняться. Она решительно подносит руку ко рту и кусает. Но это ничего не даёт. Она просто не может превратится в титана. — Блеск! Цепи ещё раз звякают об пол. Ирен тянет железные кольца на себя, пытаясь разорвать цепь совсем. Но не получается. Шаги предвещают о беде. А кто может спустится сюда? Ирен напрягается. Да, её родной папа жив, но он отморозок, каких поискать. Это мягко сказано. — Кушать будешь? — Сожри, подавись и сгори в аду. Она демонстративно отворачивается. Да эта сволочь испортила всю её жизнь, превратила в существо, которое вечно боится за жизнь близких. А сколько Ирен проплакала? Сколько мучалась, отчаянно пытаясь не сойти с ума. Дошло до того, что она и жить не захотела дальше. А он жив. — Ты не можешь подохнуть с голоду. Ты нужна мне живой. Ирен непроизвольно дёрнулась в сторону, натягивая цепи. Как зверёк, напуганный до чёртиков. — Это ещё для чего? – она недоверчиво косится на шприц, который находится в руках у её папашки. — Ты чего задумал, тварь?! — Не сегодня. Увидишь потом.– он обречённо склоняет голову. – Ну, вот скажи, почему не пошла за мной сразу, если прекрасно меня понимаешь? Она отводит взгляд. Спорить? Доказывать? Она просто ненавидит его, хотя, в определённой ситуации повела себя точно также, как и он. Просто убрала бы помеху с пути. Но Ирен бы поступила так, зная, что сможет спасти кого-то, кто спас её или же поступал хорошо с ней или окружающими. Пусть это мнение эгоистично, но зато действенно. Как бы то ни было, Алекс спасал лишь свою шкурку, а не защищал кого-то. — Эгоистичная тварь. – подводит итог она. – Вот и всё. — Я, как немного знающий тебя человек, попытаюсь понять, почему ты ушла в разведку. Ты ведь личность, жаждала свободы. Разве начальство не давит на тебя со всех сторон? Не отбирает у тебя вольность? Кирштайн криво улыбается, складывая руки, запястья которых закованы в железо, на груди. — Пытаешься убедить меня перейти на твою сторону? — Попытка не пытка. – он отворачивается и как-то грустно смотрит на прутья решетки, за которой находится Ирен. – Я и в правду не хотел этого всего. Только вот маму твою любил с детства. У меня только вы и остались. Я надеялся... А она подвела меня, только и всего. И ты подводишь... — И ты думаешь, что если даже я поверю, то прошу тебя? — Конечно нет. Ты дочь своей матери, а значит – он ударяет ногой по решетке. – И это скоро сломаешь, чтобы выбраться. И это... – он указывает на её руки – Тоже разрушить. И меня вновь убьёшь. Ты во много раз сильнее меня, просто сама об этом не знаешь. Думаешь, мне не было больно, когда ты почти вырвала сердце у меня из груди в прямом смысле? — Почему же ты говоришь это мне? – она поворачивает голову. — Потому, что горжусь тобой. Но хочу попробовать исполнить свою мечту. И меня тоже ничто не остановит. Ведь мы схожи в этом, не правда ли? — Не правда. Нельзя прокладывать путь к мечте, купаясь в крови близких, сумасшедший! – кричит она, натягивая цепи до предела, что даже некоторые кольца разогнулись. – Близко ли ты подошёл к своей мечте? А что будет потом? Ты подумал о других? — Но... Даже если я долго буду объяснять, ты ни черта не поймёшь! И твоя мать то не понимала, и этот Лео не понимал, и Кенни тоже не понимал! – он швыряет на пол шляпу. Такую знакомую для Ирен. Она прикрывает глаза, отдаваясь воспоминаниям о этой вещице. — Что ты натворил? – тихо произносит она. В голове всё путается. Слёзы подступают к горлу. Нет. Тот, кому принадлежит эта шляпа, не мог умереть от рук Алекса. Это было бы слишком глупо и бессмысленно. Но... Ведь всё возможно? — Что ты натворил?! – кричит она. Кажется, что такого громкого крика уже не услышать. Неужели Кенни Аккерман умер? Неужели последний человек, который столько для неё сделал, вдруг погиб? Да, Аккерман ещё тот мудак, но судьба как специально сводит её с ними. С Микасой, с лучшим товарищем и просто хорошим человеком. С Леви, который теперь занял в её жизни чуть ли главную роль. Она всей душой тянется только к нему и может, да нет, не так, мечтает стать членом их семьи, взять фамилию Аккерман, но не забыть, что она Кирштайн. Не все Кирштайны были и будут такими, как Алекс. — Не волнуйся, с ним всё в порядке. Тоже живучим оказался. – тяжелая дверь захлопнулась. Ирен откусила кусочек от пирожка. Есть хотела невыносимо. Просто до боли в животе. Вроде, съедобно. Ирен попыталась осмотреть механизм в импровизированных наручниках, но в глазах начало нестерпимо двоится. Голова вновь отяжелела. В последнее время, все шишки прямо на головной мозг, а не на черепную коробку. — Вот сволочь... – промямлила Ирен. – Херово. Снотворное даже в пирожки засунул. И она заснула. Flesh back. — Перестань. – слышится в пустой комнате. – Все только начинается, я это понимаю. Это не последняя смерть. Но... Я тоже виноват... Ирен растерянно смотрит на свои руки, которые почти по локоть в крови. Её трясёт и тошнит. Раны слегка болят. Но в соседней комнате тихо спят все её братья и сестры. Всё это произошло тихо и внезапно. Она стала стеной у дверей в детскую и победила, как и обещала, но убила впервые. И почему-то тихо гордится собой! — Ничего, не ной. И не из такого дерьма выбирались. – тяжелая рука по-дружески ложится на детское плечо. – А ну... Улыбнись-ка! Он поднимает её голову за подбородок и заставляет смотреть на своё лицо. Там красуется широкая странная улыбка. — Повтори. Ирен тянет лишь один уголок губ к верху. Получается скверно. Приступы плача одолевают её. Ведь сзади безвольно лежит труп её матери и тех, кто её убил. — Не так не пойдет. У тебя лицо полностью меняется. Улыбка должна пугать. Вот не весело ли, что такие огромные идиоты полегли от руки ребёнка? Кирштайн поворачивается и смотрит на искорёженные от страха перед смертью лица. — Какие... Ничтожные... Она смеётся так впервые. Отрывисто и громко. Как сумасшедшая. Сзади слышится схожий смех. Такой же, только немного хриплый. — Ну вот, другое дело! – восклицает Кенни, потрепав её по рыжей голове. – Как надо. Теперь меня будут ещё больше боятся! Хах! Ребёнок положил людей Кирштайна! Умора! Он подходит к ней и садится на корточки, всматриваясь в черты детского лица. Только не говори некому, кто твой папа на самом деле. — Пойдёшь со мной? Я тебя всему обучу. Не одну сотню таких положишь. — Но... Маленькие... — Да ладно! И их с собой! — Думаю, что у меня нет выбора. Она ещё раз смотрит на тела умерших и растягивает губы в оскал, который пришёлся ей по нраву. А внутри пусто. ***** — Значит, её родной отец может быть жив. И именно он скорее всего всё это устроил. – говорит Ирвин, слегка постукивая по столу пальцем. Леви идёт от одного конца кабинета в другой, от стены до стены. Шаги немного напрягают командора. Софи смирно сидит рядом с Владом и впитывает каждое слово. Главное – найти сестру, а остальное не важно в принципе. Но где она может быть? — Знаете... – протянул Влад. – в подземелье есть лабиринты. Там входы, выходы, тупики, коридоры и так далее. Ранее, там держали самых опасных заключенных, но сейчас вся эта ерунда может просто обрушится. Наверное, если папа Ирен жив, то держит её именно там, потому что если она превратится в титана,то стены накроют её. Это Ка мышеловка. Ему нужна кровь Ирен. Она у него не такая, как у неё. Он скорее всего не умеет превращается в титана, а только регенерировать. — Лабиринты... – прошептал Леви. – Ребёнок найденный в лабиринте... – Что? – вопросительно тянет бровь Ирвин. — Это произошло, когда моя мама была малюткой. Говорят, что в лабиринте нашли мальчика. Его взяла к себе семья богатых, но жестоко с ним обращалась, а потом и вовсе отдали местным ебанутым медикам на опыты, но мальчик оттуда сбежал, грохнув по дороге человек пять. Его, кажется, Алексом звали. Просто дурацкая история. Первая ассоциация. — Подождите! – Вскакивает Софи. – Опыты. Мальчик. Так ведь отца Ирен зовут Алексом! А его вот эта кровь. Все способности Ирен! Да и особняк, где она была недалеко от входа в эти лабиринты. Совпадение? Или тот всё тщательно продумал? — Да, действительно, похоже на правду. — Хорошо. – говорит Ирвин. – Собери команду для осмотра лабиринтов. Я не могу отдать приказ. Ищи добровольцев. — Не волнуйтесь. С этим проблем не будет.