«Подарок».

      Первые дни времяпрепровождения, сгруппированные в неделю мучений и раздумий, складывались не очень. Уже понимая, что на его шее два спиногрыза, становилось, мягко говоря, не очень хорошо. Если в первые два дня мелкие чумазые скелетики ему стали казаться более симпатичными и приятными, не доставали его своими слезами и в целом отвратительным детским поведением, то на третьи сутки оба как с цепей сорвались. С очередным приходом в свою обитель, раньше посещаемую только ради редкого, но нужного для хранителя Ау отдыха, Инка в двухэтажном строении встречали писклявые и звонкие детские крики.       Два отпрыска были самыми что ни на есть неугомонными существами, что видел носитель коричневого-бежевого шарфа. С возвращением родителя, они словно бы специально открывали свои большие рты и вдыхали в грудную клетку больше воздуха, лишь бы поорать подольше. И разговорами их невозможно было унять, разными продуктами, что Инк каждый раз демонстративно вертел над маленькими головами двух противных скелетиков, да и другими предметами, что попадались под руку под конец всего этого театра, когда хозяин дома уже с ног валился только из-за того, что устал придумывать вариант, как не выкинуть два прекрасных подарка в какой-нибудь Бейбитейл.       Но Инк и без этого понял, что родитель из него ужасный. Что было логично, ведь несмотря на пристрастие защищать чужие творения и изредка участвовать в их создании, мотивируя так отмазываются создатели, может Инк и не только мотивирует, если вы понимаете, о чем я, белокостный скелет даже малейшего опыта не имел в подобных ситуациях. Маменькой, папенькой он не планировал становиться, но кажется что-то пошло наперекор его жизненным планам. Но увы, инструкция к обоим в корзинке не прилагалась, поэтому придётся искать выход где-нибудь в другом месте. Благо, это «где-нибудь» распространялось на весь мультиверс, так что Инк одновременно и радовался под прикрытием желтой краски, что он все-таки найдет способ упрощения этой ежедневности, но и сходил с ума от того, что ему придётся не одну-две альтернативы пробежать в поисках. Но мудрая для него мысль проскочила в его пустой череп, сказав что пусть лучше он намучается сейчас, а потом будет спокойно проживать свои дни.

***

      Портал растёкся в пространстве одной из множества похожих друг на друга альтернатив мультиверса, впуская его создателя в мир. Инк выставил голову из красочного разрыва, что потихоньку стекал и капал на темную траву и иногда пачкал плотный шарф и самого обладателя этой вещицы. Местный «Вотерфолл» ничем не вызвал у хранителя подозрения в белой черепушке и он, окончательно высовываясь из портала, опустился наземь, припав фалангами пальцев к поверхности земли. Мягкий газончик фиолетовой травы был довольно мягким, от чего вызвал ощущения у скелета, будто его слегка утягивают под землю. Какое-то время, он лишь сидел на земле и рассматривал окна темно-синих домиков, что были расположены неподалёку от него. С этой пока что безопасной Ау он и решил начать.       Посидев несколько минут в легких раздумьях, низкорослый скелет успел уже немного отморозить себе тазовые кости сквозь шорты и повязанную на бёдрах куртку, все же поднялся с травы. Инк старался быть как можно более «незамеченным», частью подземелья и местным жителем. Никогда не любил показываться на монстрах (на людях), что было вызвано нежеланием участвовать в таймлайнах и влиять на них. Но сейчас ему просто необходимо слиться с небольшим потоком жителей подземелья что почему-то ещё гуляли по темной локации, или его посчитают странным, а может даже и опасным.       Увиливая в сторону почти чёрного домика, что был виден только благодаря желтому свету в окошках на первом этаже, Инк юркнул в скопление пурпурно-голубых эхо-цветков возле жилого строения, прямо напротив окошка. В обзор оконного проема странной кривоватой формы высунулась макушка белого скелетика, а после уже и чёрные глазницы с двумя яркими эллипсами зеленого и желтого цветов. Внутри он никого не наблюдал, и наверняка не думая о своей безопасности, пододвинулся поближе к окошку, подтягивая одной рукой к себе большую кисточку позади, а второй удерживаясь за скользкий водоотлив. Но Инк слишком сильно выделялся среди пейзажа.       Какая-то маленькая голова вылезает прямо из-за подоконника окна, смотря на нарушителя вечернего спокойствия. Инк, резко приходя в себя, с резким вскриком от неожиданности отталкивается от окна и падает в цветы позади него. Когда хозяин дома отворил окно, и выглядывая из него стал смотреть на место, куда повалился скелет, там кроме немного помятых бутонов светящихся цветков и остатков синей краски не было.

***

      Идея, в основе которой была пробежка по Ау, уже не казалась такой идеальной. На словах «Побегать по альтернативам, да и все» уверенность Инка и заканчивалась. А так же и силы, что покидали тело хранителя с каждой Ау.       После первой альтернативы, от которой Инк не сразу отошёл, особого прогресса в поисках не было. На глаза никак не попадались хоть какие-нибудь семьи с детьми, вызывая у шарфового желание полакать какой-нибудь краски и заунывать. Из некоторых вселенных Инку пришлось удирать ещё быстрее, ибо с чувством самосохранения у парня было явно все плохо. Только спустя десяток миров, скелет с пятном на скуле заметил семейку, прогуливающуюся в сборе. Тут снова пришлось тереться одеждой об разные столбы, стены домов и кусты растений. Не особо уникальные по своему виду монстрята кружились вокруг своей, наверно, матери, а рядом с ней неторопливо шёл монстр повыше, что значило, что он отец и глава всей этой небольшой семейки. Она что-то говорит им, когда один из мелких спиногрызов спотыкается лапками об свой длинный хвостик и встречается моськой с каменной тропинкой, а после быстрыми шажками направляется к нему навстречу, чтобы поднять с земли. Снова что-то говорит ему, что Инк не может разобрать, и сдерживая себя, чтобы не вылезти из ближайших темно-зелёных кустов и подойти поближе, послушать. Малыша хорошенько отряхнули от пыли со всех сторон, и он вместе со своим братом вновь на максимальной для них скорости помчался вдоль улицы, из-за чего взрослым пришлось ускорить шаг. Инк только грустно хмыкнул, когда они окончательно скрылись за домами.       Не знаю, сколько белый скелет потратил на это времени, но один кончик его шарфа был украшен разными надписями. Впрочем, так было и всегда, только на этот раз большую часть составляли не разные идеи для помощи и напоминалки, а всякая информация о семейной жизни. В некоторых местах вообще не правильно записанная, потому что Инк явно торопился начеркать предложение на ткани, которая и так была уже против татуировок на себе, но все-таки имеющаяся, так что в будущем будет использована. Нужно ещё будет найти спокойное местечко и переписать всю эту белиберду с ткани в блокнот.       Внутри черепушки летали и заменяли друг друга время от времени разные блеклые силуэты и фигурки, места, в которых недавно находился Инк, все размытые картиночки в голове намекали ему на приток сильной усталости, которую он иногда подавлял, дабы продолжить хождение по Ау. Но вскоре вышеупомянутая усталость взяла вверх и чернильный скелетик рухнул в ближайший мягкий сугроб «снега».

***

      Он очухался, укутанный в два перистых одеяла, сверху, на всякий случай, укрытый толстым пёстрым пледом. Наверно это было бы слишком глупо — укутывать скелета, не факт что живого, в тёплые ткани. Словно после этого он согреется, а в добавок начнёт обливаться потом. Но пробуждаясь после долгой отключки, Инк понимал, что многие все-таки ошибаются по поводу стереотипов о монстрах-скелетах (скеле-монстрах, как удобнее). Состояние было не прекрасным, кости конечно хорошо прогрелись, но в череп медленно лезла сильная боль, а конечности ослабли и не сразу привыкли к тому, что ими хотят подвигать.       Дом изнутри показался слишком уж знакомым и родным. В мыслях пролетела шуточка про то, что это же мультиверс, тут у каждого Санса и Папайруса дом отличается максимум оттенком древесины, но и ту подавила нахлынувшая гудящая боль. Как только скелет с легкой тревогой вскакивает, принимая полусидящее положение, хватается за раскалывающийся белый череп в надежде, что тот не треснет, в уютную гостиную заходит другой скелетоподобный с голубой банданой, туго повязанной на шейных позвонках.       — Не думал, что найду тебя в снегу. — Блуберри тепло улыбнулся, когда вместо заляпанной в чернилах скулы на него смотрели два удивленных зрачка знакомого скелета. Ну, а кто бы не удивился, найдя своего друга в потрепанном состоянии в сугробе снега, в минусовую температуру, но зато с умиротворённым личиком.       На маленький столик возле дивана поставили блюдце с кружкой чего-то тёплого и очень приятного на запах и небольшой горсткой сладостей.       Инк автоматически фальшиво улыбается, ведь сейчас так нужно. Опускает руки с колющего черепа на мягкое одеяло и наблюдает с глупой лыбой за движениями приятеля, который сначала проверил, нормально ли стоит кофейный столик и не упадёт ли с него зефиринка, а после с выставленными вперёд ручками набрасывается на Инка, крепко сжимая в своих объятиях. Ответить на них парень не смог, так как его руки были плотно прижаты к телу, единственное, на что была способна его ладонь, это легонько похлопать низкорослого скелета по левому боку. После этого узорчатая спина сжимается сильнее под натиском и издаёт протяжный и умоляющий остановиться хруст.       Наконец, Блу отпустил Инка, даруя на какое-то время свободу, возвращаясь к столику. Неторопливо приложив несколько пальцев к изделию, проверяя, насколько та горячая, он взял с блюдца и передал тёплую кружку в ладони шарфового скелета, что добродушно принял ее и теперь получал тепло как и от нескольких одеял, так и от самой кружки. Теперь, пожёвывая сахарные сладости, взятые с тарелочки, Инк старался вникать в мини-историю друга о том, как тот обнаружил его в хер пойми где. Хотя зефирки манили своим запахом куда сильнее вскоре скелет уже откровенно не слушал своего друга и уплетал в обе щёчки кондитерское изделие. Но на его незаинтересованность носитель голубой банданы не обратил никакого внимания, продолжал увлечённо рассказывать о том, как ему пришлось откапывать черепушку Инка из-под снега, а потом и вовсе тащить его на своём горбу из глубин замёрзшего леса к себе домой, а повторно возвращаясь за Бруми в тоже самое место.       Уже как свой в доме, Инк хозяйственно подмял под себя плед и одеяла, развалившись на диване в приятных вальяжных потягушках. Горячий шоколад был уже давно выпит и теперь кружка стояла далеко в раковине, ибо не грела чужие ладони своим былым теплом. Сам хозяин дома кажется не заметил нахальства в поведении хранителя альтернатив, позволяя Инку делать в этом помещении все, что его душе угодно. Каламбур принадлежит не Блуберри.       Но Инковскую идиллию прервал громкий и резкий стук входной двери. Скелет сразу поднял голову, подобно зайцу или сурикату, начал всматриваться в проем холла. Ничего хорошего там не было, и голова медленно опустилась за спинку дивана так, чтобы не встречаться со взглядом Стретча. Не снимая оранжевых ботинок и плотной худи, заметив помимо своего младшего братца в гостиной ещё одну белую макушку, что медленно опускалась за диваном, скрываясь, ну или же пытаясь скрыться из виду долговязого скелета, он сначала сильно насторожился, но после с обычной физиономией стал подходить к предмету обожания (дивану, не Инку). Преодолев небольшое расстояние в два метра несколькими ленивыми шагами, скелет склонился над тушей другого, вжавшегося изо всех сил в поверхность дивана и теперь жалеющего, что под ним несколько слоёв одеял, а не он под этими слоями. Неподалёку послышалось тихое и немного встревоженное «Не надо, Папи…», и тогда Инк окончательно понял, что отсюда пора валить. Так особо не говоря с местным Папайрусом, Инк протараторил на ходу, что ему полегчало, схватил кисть почти на лету и также открыл в воздухе портал, мгновенно скрываясь за стекающей краской.       По ту сторону портала Инк уже опирался обеими руками на своего верного в бою деревянного друга и нервно покачивался назад-вперёд с опущенной вниз головой. Родимая пустота и тишина, что постоянно окутывала ее снова окружили белокостного скелета. Заставили успокоиться на долю секунды, а потом снова вспомнить. Вспомнить то, что где-то рядом они. Одни. Без присмотра, без своего «папы»…       Дверь с помощью быстрого и неосторожного пинка со стороны владельца жилья отворяется и впускает Инка пока что только на чистый коврик в коридоре. Ему открывается поистине прекрасный вид на изничтоженную гостиную своего когда-то уютного домика. Так, чернильному скелету пришлось остаться перед придверным ковриком, ибо сразу за ним на линолеуме красовалась лужица зеленой краски. За ней ещё одна лужа, побольше расползлась по полу и придала ему оранжевый оттенок. Ох, как Инк надеялся, что эта краска была не акриловой и латексной, простой гуашью, да пускай масляной. Мебели и прочему декору в комнате досталось от судьбы не меньше, странные пятна и капли добрались и до стен у потолка, в некоторых местах были подписи самих авторов этого прекрасного шедевра, пока что выглядящие как отпечаток детской ручки скелета. Будь у них возможность уметь держать карандаш или любую другую вещь, способную к письму, в руках, на стенах точно было бы написано, какой Инк непутевый родитель. Хотя он сам виноват и прекрасно это понимает. С пояса в руки белокостного скелета попал один из флакончиков, куда он сразу макнул указательный палец и после положил на радужный язык. По телу словно прошла легкая волна тока, и Инка окутало волнение за двух мелких засранцев.       А те два засранца как раз и наблюдали за взрослым скелетом издалека, кто откуда. Паперджем сидел поближе, рядом с чёрной лужицей, что давало ему уверенности в том, что его маленькая тушка останется незамеченной в ближайшее время. Но чернильный «хохолок» над черепушкой его выдавал сильнее, чем пестрая и редкая рябь Градиента. Дети уже собирались удирать, но синие зрачки в глазницах Инка резко обратили внимание на одного из малышей. Тот сразу попятился назад с особо грозным видом, а череп сверху начал растекаться в воздухе ещё интенсивнее, чем обычно, во все стороны от самой головы. На большее скелет был не способен, так что долго не уворачивался от цепких пальцев своего «родителя», его уже несли к брату, прилипшему к дверному проему не только крепко сжатыми руками, но и расплавленными ножками. Малыш не придал этому значения, а вот глотнувший краску Инк слегка перепугался, что ему придётся отдирать от пола, потолка и стен не только краску, но и одного из своих подарков.       Холодная струя воды начала медленно заполнять белую ванну. Инк крутил вентиля краника вправо-влево, чтобы отрегулировать напор и температуру воды. А пока два измазанных в разных цветах краски ребёнка сидели в корзинке для вещей, рассматривали бытовые вещи и мебель, присутствующие в помещении. В небольшой комнатке веяло сыростью, от стен отскакивало эхо барабанящей воды. Градиент немного встревожено бегал темно-алыми ирисами по всему, что его окружало, уже совсем не плавясь от волнения. Рядом с ним в однотонной куче разного белья копошился другой чёрный скелетик, делающий себе подобие укрытия от злого дядьки, собирающегося помыть бедное и прекрасное чадо. Да, именно Паперджема. С головы до ног измазанного в художественных, да и не только, материалах, смешанных с пылью и чем-то ещё, но об этом Инк думать уже не хотел. Воды в ванной уже было достаточно, скелет опустил в жидкость руку, проверяя, насколько та тёплая, после чего вынул её и подошёл к стоящей на плиточном полу корзине. Из неё одним движением выхватил Градиента, тут же разворачиваясь к раковине, которая уже была специально подготовлена для одного из детей, а пурпурноглазый остался ютиться в грязных полотенцах и простынях. Но не надолго, так как вышеуказанного мальца украшало всего-то несколько пятен на скуле и на детском комбинезончике в области колен и локтей. Одежда была благополучно снята, а радужные кляксы смыты, ребёнок не успел начать истерику или что-то в этом духе, так как спустя несколько минут уже сидел на белом пушистом коврике возле корзинки с грязными вещами. Туда Инк положил временное одеяние одного из чернокостных скелетиков.       Руки потянулись к Паперджему, который только вжался в противоположную от чужих клешней сторону. Это малышу снова никак не помогало, взрослый скелет был упёртым и оставлять вот это маленькое существо в своём доме грязным не собирался. Однако не учёл, что малый липкий и без пролитой за сегодня краски. По белым пальцам потекла чёрная жидкость, засасывающая в себя все иные цвета, присутствующие до этого на мордочке маленького скелетика. Одна из ладоней повторно скользнула по темному личику. Непонятно, как и почему, но обычно когда именно этого спиногрыза нужно было поднять на руки или спустить с верхней полки шкафа, подобных аномалий не было. Но не было тогда, а сейчас есть. Голова, в местах соприкосновения, расплывалась, как только Инк собирался до неё дотронуться. Это было достаточно любопытно для юного родителя, но желание вымыть его было на пределе. Ухватываясь за комбинезончик Джея, он выставил руки вперёд так, чтобы сама тушка, крепко сжатая в его ладонях, была над ванной. Лёгкий пар от воды поднимался вверх, щекотал ноздри малыша и заставлял больше растекаться в сложившейся ситуации. Он начал судорожно барахтаться в воздухе, оставляя на стенке капельки чернил, немного своих слез, которые начали вытекать из глазниц ручьём и так же разбавлять собой чёрную субстанцию, из которой состоял малыш. Он уже в нескольких сантиметрах от водной глади, громко завывает и неожиданно цепляется за предплечье скелета. Градиент искоса поглядывает на своего брата и уже тоже собирается пустить реку из слез, но Инк со вздохом опускает руку, на которой повис чернокостный малыш и отводит от воды.       Малыша так и не удалось затащить никакими махинациями в воду, которая уже успела остыть и немного перемешаться с каплями чернил. Ничего лучше не придумав, Инк «отмыл» второго спиногрыза одним из попавшихся под руку махровых полотенец. Так жалко, что оно было именно белым… Но зато Паперджем был относительно чистым после соприкосновения с тканью. Слезы прекратили вытекать из маленькой черепушки, а вой низкорослый скелет заглушил предметом, служащим для удовлетворения кое-каких потребностей младенца. Такую же соску вручили в рот и Граду, что был, в общем-то и не против. Грязное полотенце отправилось в мусорку, два спинограза в специально обустроенную для них комнату, а более менее довольный Инк отпил немного жёлтой краски из такого же по цвета флакона и отчалил из ванной комнаты в гостиную.