Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

Утро Харона начинается не с кофе. Не с расслабленного валяния в постели, не с пролистывания сообщений, не с душа и даже не с утренней дрочки. Утро Харона начинается с тошнотворного завывания телефона. И если в обычные дни рингтон не вызывает особых эмоций, то утром понедельника, для отвыкшего от ранних подъемов Харона, звучит издевательством. — Какого чёрта? — рычит Харон, не открывая глаз и шаря рукой по тумбочке около кровати. Телефон не находится на привычном месте, а судя по звуку, скрывается где-то в недрах постели. Харон открывает глаза и наконец-то находит надрывающийся гаджет у себя в ногах. Мимолётно улыбается, вспоминая ночную смс-переписку с Андреем, и принимает звонок с неизвестного номера: — Слушаю, — чуть охрипшим с утра голосом и не скрывая своего недовольства. Такое ранее вторжение Харон может простить только Андрею, ну и ещё, может быть, Марату в случае какого-то форс-мажора, но это точно не они, потому как звонок приходит на обычную симку «для всех». Раздражение нарастает. — Доброго утречка, — бодро несётся из динамика, и Харон кривится. — Мы это, как договаривались, в общем. Готовы приступать. — К чему? — Харон на самом деле не соображает, более того, понятия не имеет, кто вообще ему звонит. — Так к ремонту же, — удивляется собеседник, а Харон мысленно стонет. С последними событиями он напрочь забыл и о предстоящем ремонте, и о договоре с бригадой, и о том, что они должны начать именно сегодня. — Давайте через часок, — Харон прикидывает нужное ему время, чтобы во всеоружии встретить строителей: окончательно проснуться, душ, бритьё, кофе, а позавтракать можно и в городе. — Ну, или полчаса, это минимум. Раньше никак. — Договорились, командир, — из динамика летят короткие частые гудки, и Харон, отшвырнув телефон, садится на постели. — Чтоб вас черти драли вкруговую и без смазки, — вполголоса бормочет Харон. — Что за хрень, начинать всё ни свет ни заря? Семь утра, мать вашу. На кой я вообще с этим ремонтом связался? А всё Марат со своими советами. Ладно, что теперь, не пропадать же материалам. Да и коридор как после ледового побоища, — губы Харона растягивает непроизвольная улыбка при воспоминании обстоятельств бардака в прихожей. — Надо шевелиться, — одёргивает он сам себя и поднимается. Время пролетает молниеносно, и вот уже бригада на пороге. Харон — одетый, собранный и свежевыбритый — встречает работников с непроницаемым выражением лица. Показывает ещё раз объем работ и объясняет, что хочет увидеть по итогам. Игнорирует вытянувшиеся лица строителей от вида прихожей и потёков краски. Хмыкает и закрывается в кабинете, намереваясь поработать, пока будет доступно хотя бы одно из приличных кафе с нормальной едой. Однако, возня, шум и движение бригады за дверью не дают сосредоточиться. Харон злится, отвлекается, несколько раз ошибается, и с раздражением сворачивает работу. В таких условиях только себе в убыток. Нужно переждать. Вопрос — где? Всё это будет тянуться, как минимум, неделю. Дней за десять закончат точно, объемы небольшие. Но десять дней ада… ну уж нет. Харон не намерен терпеть неудобства. «Нужно подыскать жильё на время», — решает он и открывает вкладку с гостиницами города. Но и здесь Харона поджидает очередная засада — в городе проводится какой-то важный симпозиум, и почти все гостиницы переполнены съехавшимися со всего мира участниками. А снимать какую-то халупу Харон не хочет. Сам бы он мог перекантоваться в любых условиях, не привыкать. Но вот с учётом того, что, возможно — Харон на это очень рассчитывает — он встретится с Андреем, то хотелось бы, чтобы встреча прошла в нормальной и удобной обстановке. Вариант того, что можно видеться и вне дома, Хароном рассматривается тоже, но выходные он однозначно хотел бы провести в более интимном антураже. Подсознание выбрасывает какой-то странный финт — Харон видит обнажённого Андрея, растянувшегося перед камином на медвежьей шкуре. И от картинок, подбрасываемых расшалившимся воображением, Харон тут же покрывается с ног до головы предвкушающим ознобом. Клубок горячего возбуждения тянущим удовольствием прокатывается от поясницы к паху. Харон потягивается в кресле и хищно улыбается. Отгоняет видения и пытается сконцентрироваться на чём-то, что ещё мелькнуло в подсознании. Ну да, вот оно — камин и шкура. Это точно откуда-то из реальности. Этот антураж Харону знаком. Где-то он это видел. Ну конечно же. Харон ловит ускользающую мысль. Загородный особняк Марата, в котором перманентный ремонт длится черте сколько времени, но часть дома с тем самым камином и шкурами уже готова. И что немаловажно, камин вполне рабочий, что очень большой плюс промозглыми осенними вечерами. Марат не откажет. Харон в этом уверен. Вот только, чтобы связаться с ним, нужно немного подождать. Как и Харон, Марат сейчас рано не просыпается. Харон не опасается оставлять бригаду в квартире без присмотра. Ребята надёжные, проверенные и с рекомендациями. Если вдруг возникнут вопросы, тоже не проблема. Связь есть, машина есть, если что — подскочит. Но в целом, и так всё ясно. Теперь осталось получить согласие Марата. Причин для отказа у него вряд ли найдётся, если, опять же, что-то не форс-мажорнет. Поэтому, собираться Харон пока не спешит. Сначала нужно договориться, а затем всё остальное. А пока, — он бросает взгляд на дисплей телефона, — подошло время завтрака. С десяти уже работает парочка неплохих кафе. Харон собирается и, бросив бригадиру связку запасных ключей, покидает квартиру. Быстрым шагом до гаража — минус ещё пятнадцать минут. Короткое приветствие в ответ на доброжелательное подмигивание фар «икса», и комфортные объятия салона. «Доброго утра», — отбивает Харон смс Андрею, пока «икс» снижает обороты двигателя. «Как спалось?» — следующее сообщение, трансмиссия в положение R, выезд из гаража. «Думаю о тебе», — телефон на пассажирское место, быстро выйти, ежась от утренней прохлады, закрыть гараж, и снова в прогретый салон. «Доброе утро», — светится в ответном сообщении, и Харон тепло улыбается. Разворачивается и выезжает из гаражного кооператива. «Хорошо спалось. На работу собираюсь. И тоже…», — Харон снова улыбается, проезжая несколько дворов и переулков. «И тоже думаешь обо мне?» — притормозив у поворота, набирает Харон. «Да». «Думаю». «О тебе», — приходят одно за одним три сообщения, а в груди Харона поселяется прочное тепло. «Спасибо за выходные, — набирает ответное сообщение Харон, — мне ни с кем раньше не было так тепло и хорошо, как с тобой». Харон ждёт ответа, слегка нервничая. Скорость движения минимальная. До проспекта всего ничего, там особо не попереписываешься. Что ответит? Ответит ли? Ему, наверняка, неловко. Пусть привыкает. Ну ответь же. Ну же, ну?.. «Я поехал. На работу. Опаздываю», — через некоторое время приходит месседж от Андрея. «Удачи, родной», — отбивает, улыбаясь, Харон и вливается в оживлённый поток магистрали центрального проспекта. «Смутил всё же, — думает Харон, лавируя между полосами, — но мои ощущения именно таковы. Так какого я должен скрывать? Пусть знает, что я чувствую. И пусть учится делиться и своими чувствами тоже. Всё правильно я сделал. И даже от пошлостей удержался. Ничего такого. Всё нормально. Ну нормально же?» «И тебе удачи», — читает Харон, припарковавшись у кафе. «Ну вот, всё отлично. Всё нормально, всё идёт по плану, — поздравляет себя с удачей Харон, ощущая, как челюсти уже слегка ломит от постоянной улыбки, — и даже на «родного» не ерепенился. Так, постепенно, шаг за шагом…» — Доброе утро, — лучезарно улыбается официантка. — Кофе? Завтрак? Меню, пожалуйста, — кладёт на стол кожаную папку. — Кофе, — Харон отсылает девушке ответную улыбку, — и завтрак. Вот этот, — указывает на один из вариантов комплексных завтраков. — И ещё раз кофе. Двойной эспрессо. Без сахара. — Секунду, — официантка, приняв заказ, ретируется из зала. Харон опирается на спинку удобного кресла и погружается в свои мысли, лениво рассматривая помещение. Других посетителей нет, и Харона это радует. Заказ приносят быстро, и уже через десять минут Харон с удовольствием расправляется с горячим и сытным завтраком. После отсылает сообщение Марату и, приняв ответ, удостоверившись, что друг не спит, набирает его номер. Договорившись о временном месте жительства, соглашается заехать в клуб за ключами. Марат не подвёл, как, впрочем, и всегда. Теперь домой — собрать всё необходимое на время отсутствия. И не забыть ноут, чтоб держать руку на пульсе работы. Дома Харон ещё раз радуется, что принял решение съехать с квартиры на время ремонта. Бригада развила бурную деятельность, и находиться во всём этом вообще нет никакого желания. Побросав в сумку вещи, Харон уже пакует ноутбук, когда снова запускается рингтон мобилки. «Костик» — светится на дисплее, и Харон с удивлением — что могло понадобиться от него одной из институтских блядей? — принимает звонок. — Хочешь в сауну позвать? — вместо приветствия произносит Харон, придерживая телефон плечом и продолжая распихивать по карманам сумки флешки, кабеля и прочую мелочёвку. — Мечтаю, — в привычной манере отвечает Костик и сразу же переходит к делу. — Слушай, Харон, у тебя, случайно, не осталось монографий Рудницкого по гисте? Он с какого-то перепоя решил, что отдавал их нашей группе, и теперь с меня требует вернуть. А мне, мало того, что их бы отксерить и оставить на всякий, мне их найти хотя бы. Рудницкий с меня не слезет. Это ж не покупные методички, это ж, блин, как он выразился, научная ценность, мать его. — А ты, типа, против, что Рудницкий с тебя слезать не будет? — подначивает Харон. — Теряешь хватку, Костик, ой, теряешь. — Да иди ты, — голос Костика звучит расстроенно, да и шутки, привычно подхватываемые и развиваемые им раньше, сейчас он поддерживать не хочет. — Тебе лишь бы поржать, а меня в анатомичке препарируют за эти монографии. — С чего ты вообще взял, что они у меня? — Харон застёгивает сумку и выпрямляется. — Я всё своё сдал. — Так больше не у кого, Харон. Добыть их только ты мог. А спрос с меня теперь, вот надо мне был этот старостат. — Ну, не плачь, зато некоторые зачёты на халяву, — Харон усиленно пытается соображать, куда мог приткнуть монографии, если они вообще у него были. Память на эту тему выдавать файл отказывалась. — Я поищу, Кость. Если найду — позвоню. — Ты поищи только, — вздыхает Костик. — Не забудь, ладно? — Ладно, — Харон просматривает ящики своего стола. — Уже смотрю. — Так может, я повишу пока, а? — с надеждой произносит Костик, видимо не рассчитывая на то, что Харон вспомнит о нём и перезвонит. — Ага, пососи пока, — хмыкает Харон, перебирая бумаги, — не вижу ещё ничего подобного. Они на А4 же? — Ну да, на А4, — Харон просто чувствует, как Костик сейчас нервно барабанит пальцами, проигнорив шутку на грани фола. — Вроде бы. Я их в глаза не видел. — Студент-отличник, — благодушно ворчит Харон. — Ты как гисту-то сдавал? Сосал, сучонок, у Рудницкого, м? — А это тебе виднее, — отбивает подачу Костик. — Гисту ты нам порешал, забыл? Так что, кто там кому сосал, я не в курсе. — Ах ты, гадёныш, — смеётся Харон, вытаскивая из-под бумаг картонную папку. — Нашёл я твои монографии. С тебя отсос, и забирай. — Ты серьезно? — Костик чуть ли не визжит от радости. — Насчёт отсоса? — снова смеётся Харон. — Более чем. — Насчёт того, что нашёл, — слегка никнет голос Костика. — Да нашёл, нашёл, — Харона вдруг начинает тошнить от этого разговора. — Могу закинуть даже по пути, только не сейчас, а чуть позже, если ты в деканате нарисуешься. — Скажи во сколько, и я как штык, — заверяет Костик. — Как штрык, блин, — ворчит Харон. — В общем, давай после занятий, я как раз по делам буду ехать. Подскочу к главному корпусу. — Ты со стороны общаг подъезжай, — частит в ответ Костик, — где морфокорпус. На главном там не подъедешь, дорога перекрыта. Ливневку делают. — Кстати, — прозвучавший в разговоре морфокорпус переключает мысли Харона в другое направление. — А как вы с анатомией-то? Сдали? — Ты знаешь, как по маслу, — охотно докладывает Костик. — Небывалый случай. Белкин, мало того, что допуск всем дал, так ещё и зачёт поставил без обычного зверствования. Ну, а тесты уже, сам понимаешь. — Хм, — Харон усмехается. — Надо же, какой хороший мальчик. — В смысле? — удивляется Костик. — Ты о ком? — Неважно, — обрывает Харон разгулявшееся любопытство бывшего сокурсника. — Уж не о тебе точно. Ты у нас, Костик, всегда был плохим мальчиком. Очень плохим. — М-м-м-м, — соблазнительно тянет в ответ тот, — плохих мальчиков нужно наказывать. — Что, всё никак не забудешь, как тебя у Михи на хате в два хуя драли? — хмыкает Харон. — Я бы повторил, — мечтательно тянет Костик. — Что скажешь? — В другой раз, — Харон сворачивает становящийся опасным разговор. — Как-нибудь в другой раз. Мей би. — Ладно, — вздыхает Костик. — Так что, приедешь? Монографии отдать? — Приеду, — Харон бросает папку поверх сумки. — Монографии отдать. Как подъеду — наберу. Оставшееся время до второй половины дня Харон проводит, погрузившись в нюансы ремонта. Хочется решить все вопросы, чтобы избежать лишних поездок после. Приходится смотаться за недостающей фурнитурой в строймаркет, подписать сметы, ещё раз выслушать план работ и как всё будет выглядеть. Согласиться с предложениями. Настоять на своих пожеланиях. Ещё раз всё проверить и, наконец-то, покинуть квартиру, избавившись хотя бы на время от груза ремонта. Глянув на часы на приборке, Харон решает заехать ещё в магазин. Закупиться провиантом на первое время. Неподалёку от медакадемии есть торговый центр. Да, тот самый, где он столкнулся в лифте с Андреем. И сейчас, поднимаясь с подземной парковки к продуктовым отделам тем же лифтом, Харон не сводит глаз с раздвижных дверей. А вдруг? Но в этот раз судьба остаётся безучастной. Не сказать, что Харон расстроен, но настроение чуть упало, хотя он и не рассчитывал на встречу. Но, всё-таки, такие места, с которыми связаны приятные воспоминания, вызывают некую ностальгию. «Нужно будет как-то затащить его в этот ТЦ, — думает Харон, — это было бы интересно. Но позже, когда уже всё будет… или… если всё будет». Закупившись и загрузив машину, Харон подъезжает к морфокорпусу. И снова мысли переносят его в прошлое. Но вот здесь Андрею точно нечего делать. И не нужно ему напоминать об увиденном здесь. Харон набирает Костика, и, прихватив папку, выходит из машины. Костик появляется через пару минут, чуть запыхавшись и сияя глазами. — Обниматься не будем, — шутливо поднимает руки вверх Харон. — Хватай свои монографии и адиос. — Спасибо, — расплывается в улыбке Костик. — Но знаешь, я серьёзно насчёт наказать плохого мальчика, — он опускает глаза, а Харона внезапно пробивает возбуждением. — Не нарывайся, — тихо произносит Харон. — Было, и прошло. Тем более, у меня в последнее время полный завал по всем сферам. Работа, ремонт… — Личная жизнь, — заканчивает за него Костик. — Личная жизнь, — на автопилоте повторяет Харон и спохватывается. — Эй, с какого? — Так понятно же, — лыбится Костик. — Когда это ты раньше отказывался от прямого предложения? Во-о-т, поэтому и выводы. И как тебе? В постоянных-то? — Много будешь знать, хер стоять не будет, — отшучивается Харон. — Ладно, мне пора. Давай, староста, удачи. — Увидимся, — машет папкой с монографиями Костик и исчезает в недрах корпуса деканата. А Харон закуривает, привалившись к теплому глянцевому боку «икса». Задумчиво выпускает дым и, погрузившись в собственные мысли, не замечает, как около него останавливается девчонка, тоже вышедшая из двора медакадемии. Лицо девчонки знакомо — хватает пары секунд, чтобы осознать, что это та самая, из тату-салона. — Какая встреча, — произносит она, тряхнув волосами и глядя на Харона сквозь прищур синих глаз. — Рад видеть, леди, — Харон держит лицо, но осознание того, что перед ним не просто девчонка, а сестра Андрея, заставляет слегка волноваться. Как она-то здесь оказалась? — Отлично выглядите. — Спасибо, — привычно отзывается девушка, продолжая смотреть на Харона в упор. Тот не остаётся в долгу и так же смотрит, не мигая, прямо в глаза. И снова, к чести девчонки, она не тушуется и взгляд не отводит. Лишь только слегка приосанивается, задирая подбородок. — Думаю, вы знаете, кто я? — произносит она, слегка скривив губы, и дождавшись, пока Харон кивнёт, продолжает. — Ждёте кого-то? — Нет, по делам заезжал, — коротко отвечает тот, не вдаваясь в подробности. — Дела, значит, — тянет собеседница. — В общем, я не хочу ходить кругами, мне нужно с вами поговорить. Серьёзно поговорить, — добавляет она, решительно нахмурившись. — Это касается моего брата. — Я понял, — кивает Харон. — Думаю, говорить на улице не очень удобно. Может быть, кофе? Заодно и побеседуем. — Хорошо, — девушка настроена настолько серьёзно, что кажется, будто она находится на переговорах по ядерному статусу, не меньше. И Харону, возможно, было бы даже смешно, будь на месте этой девчонки любая другая. Любая. Но не сестра Андрея. — Куда? — В машину, для начала, — Харон обходит «икс» и открывает пассажирскую дверь. — Прошу. Девушка садится в салон и с вызовом смотрит на Харона, усевшегося за руль. — И учтите, если вы позволите себе какие-то глупости, я буду орать. И выпрыгну. И вообще… — Успокойтесь, — Харон мягко трогается с места и подавляет в себе желание сообщить о блокировке дверей, так что «выпрыгнуть» точно не получится. — Я не собираюсь совершать ничего плохого. Я не насильник. — А тем более, что я девушка, так? — она пристально смотрит на профиль Харона. — Вас же девушки не интересуют, я правильно понимаю? — Правильно, — кивает Харон. — Но я в любом случае не насильник. Он привозит Наташку в небольшое кафе с закрытой брезентом летней площадкой. Заказывает кофе себе и вопросительно смотрит на девушку. Та согласно кивает, соглашаясь на то же самое. — Я так понимаю, Андрей рассказал вам обо мне, — Харон барабанит пачкой сигарет по столу. — Закурю. Не против? Девушка пожимает плечами, Харон подкуривает и затягивается, стараясь выдыхать дым в сторону. — Может, познакомимся для начала? — улыбается Харон, протягивая ей руку. — Харон. — Наташа. — Приятно, — Харон слегка пожимает ладонь девушки. — К вашему брату у меня всё серьёзно, можете не сомневаться. — Насколько серьёзно? — Наташка снова хмурится, не прикасаясь к принесённому заказу. — Вы вообще понимаете, что он раньше никогда… — Понимаю, — Харон вздыхает и тушит сигарету в пепельнице. — Я прекрасно всё понимаю. Но понимаю так же и то, что если в человеке есть то, что он усиленно прячет от других, чего стесняется и что другие не принимают, то это всё равно никуда не денется. — Для вас это, может быть, такая игра, — Наташка фыркает и отворачивается. — А Андрей… у него девушка есть, он жениться собирался, и тут вы… — Послушай, — Харон наклоняется к ней через стол. — Давай на «ты», проще будет. Так вот, его девушка — это потребительница и хищница. И ты, как человек разумный, не можешь этого не замечать. Это ему она может баки забить, ноги раздвигать, манипулировать и прочие способы по уводу мыслей. Но ты-то должна понимать. И переживать не меньше, что твой брат будет с этой своей девушкой глубоко несчастен. — А с тобой он, можно подумать, счастливым резко станет, — бормочет Наташка. — А со мной станет, — отрезает Харон. — Со мной он уже счастлив. У него глаза горят. Он расслабляется, он кайф получает такой, что невозможно подделать. Ему хорошо со мной. Да, пока есть страх и все эти стереотипы. Но я и не давлю. Пусть сам определяется, что и кто ему для счастья нужен. — Кайф вечным быть не может, — резонно заявляет Наташка. — А дальше что? Через месяц, полгода, год? — А дальше будет дальше, — тихо произносит Харон. — Никто не знает, что будет завтра. Счастливым нужно быть сегодня. Сейчас. В это мгновение. Жизнь состоит из этих моментов. Не нужно откладывать её на потом. Мы не можем знать, что будет дальше. Но мы можем сейчас сделать всё для того, чтобы потом не жалеть о том, что не сделали. — Так-то оно так, — соглашается Наташка. — Просто вся эта ситуация, она такая… ээээ, ну, как бы… нестандартная. — А тебе самой нравится жить по стандарту? — ухмыляется Харон. — Вот уж не думаю. Так почему тогда ты хочешь для своего брата скучной, унылой и такой стандартной жизни? — Я хочу, чтобы он был счастлив в первую очередь, — вспыхивает Наташка. — И я не знаю, что ему ожидать от тебя, от этих — неизвестных ему — отношений с тобой. Ты понимаешь, что он сейчас сам от себя в стрессе? Ему это принять надо для начала. Если вообще есть, что принимать. — Надо, — согласно кивает Харон. — Если есть, конечно, — хмыкает. — И я не тороплю. Если бы его ещё не давили стереотипами… Кто-то ведь вложил ему в голову, что такие отношения ненормальны. Ты сама как считаешь? — Ну это мнение большинства, — Наташка пожимает плечами. — Так принято в социуме. Увы. Я нормально к этому отношусь, но и мне не по себе, потому что это не кто-то там, а мой брат. Но я понимаю. А у Андрея, помимо девушки, есть ещё родители. И его родители очень архаичны в данном вопросе. Они не примут его таким. — Каким это «таким»? — переспрашивает Харон, злобно сузив глаза. — Ну ты же понимаешь, каким. Если он решится быть с тобой… — Наташка мнётся, подбирая слова. — Понимаешь, у них идеальная семья. Образцовая. Показательная. Он — единственный сын. И он тоже обязан быть образцом. Во всём. Его жизнь расписана по плану, и он обязан следовать этому плану. — Он никому ничего не обязан, кроме себя, — обрывает Харон. — Родители — это по умолчанию те люди, которые безусловно принимают своего ребёнка. Каким бы он ни был. А в его случае, выходит, что если он не соответствует их хотелкам, то они его и любить не будут? Это любовь по-твоему? — Они его любят, — вздыхает Наташка. — Только по-своему. Понимаешь, у них… в общем, сложно всё. — А просто нигде не бывает, — резюмирует Харон. — Нигде и ни в чём. И потом, я не думаю, что для взрослого парня будет особо большой проблемой, если он даже не найдёт общий язык с родителями изначально. Многие через это проходят. А впоследствии родители так или иначе понимают, что их ребёнок просто другой. Не лучше и не хуже остальных. Другой. И если они хотят для него счастья, то смирятся с этой его особенностью. Наташка молчит, задумчиво позвякивая ложкой о чашку. А Харон закуривает очередную сигарету. В это время телефон подаёт звуковой сигнал о новом сообщении. Харон открывает мессенджер и тепло улыбается, видя сообщение от Андрея: «Занят?» — Извини, — он бросает на Наташку быстрый взгляд и набирает ответ. — Мне нужно сейчас ответить. — Это он? — спрашивает девушка. — Андрей? Харон кивает и отправляет смс. Сначала Харону очень хочется сказать Андрею, что он на данный момент пьёт кофе с его сестрой. Затем, поразмыслив, он решает пока об этом не сообщать. И поэтому, его месседж нейтрален: «Немного. Но скоро освобожусь. Как твой день?» «Всё в порядке», — почти сразу же приходит в ответ. Харон понимает, что за ним сейчас внимательно наблюдает Наташка, но не чувствует особой скованности. Как-то она располагает к себе. Вряд ли он с кем-то ещё был бы так откровенен. И дело здесь не только в том, что она сестра Андрея. Она сама по себе позитивный и приятный человек. С ней легко, и она искренне любит своего брата, желая ему добра. А это для Харона самое главное. «Устал?» — отправляет Харон, извиняющимся взглядом поглядывая на Наташку. — Не говори ему, что ты со мной, — просит та, почему-то понизив голос до шёпота, будто Андрей может её услышать. — Ок, — кивает Харон и читает новое сообщение: «Есть немного. Закрутился. День кипишной, даже без обеда». «А вот это непорядок, — набирает Харон, — что без обеда. Как насчёт того, чтобы завтра пообедать вместе со мной?» Ответ не спешит, и Харон откладывает телефон в сторону. — Ты нам поможешь? — улыбаясь, спрашивает он Наташку. А та чуть ли не давится своим кофе: — В смысле? — Нет, я не прошу посредничества, каких-то разговоров с кем-то, это глупо. Я прошу только о том, чтобы ты поддержала Андрея в любом его решении. Чтобы он чувствовал, что не одинок. Что есть люди, кому не всё равно на него. Кому он нужен сам по себе, а не за какие-то там заслуги и достоинства. Просто так, понимаешь? — Да, — она кивает. — Я понимаю. Просто я сама немного в шоке. Никогда бы не подумала, что Андрей… но, может, это просто… ну, он как бы, блин, — она окончательно запутывается. — В любом случае, решать ему. И только ему, — Харон понимает, что Наташка сейчас в очень затруднительном положении, поэтому не давит на неё. — Я прошу тебя только поддержать его в случае чего. А что до всех этих стереотипов, знаешь, для любви не так важен «правильный» гендер. Физическая сторона — это одна из составляющих всего лишь. Да и то, здесь есть о чём спорить. И противопоставить поборникам морали нечего, кроме, разве что, инстинкта размножения. Но не нужно путать эту хрень и любовь. Даже физиологические и биохимические процессы отличны от обусловленного гендерными различиями инстинкта. А любовь — это нечто большее, это о единении близких душ. — Ты… — Наташка набирает воздуха и, решившись, выпаливает. — Ты его… любишь? — Я его чувствую, как близкую душу, — улыбается Харон. — Если бы я несерьёзно относился к таким вещам, я бы уверял тебя, что да. Но для меня это тоже несколько, хм, новые ощущения, понимаешь? Я далеко не ангел, но могу точно сказать, что никогда раньше я не испытывал таких чувств, как по отношению к твоему брату. И у меня нет целей сделать ему больно или плохо. Он мне слишком дорог. И если он решит, что ему будет лучше в привычных отношениях с его девушкой или с кем-то ещё, я не стану на него давить. Но он должен быть уверен, что ему будет лучше именно так. Он сам должен решить, а не под давлением социума, семьи, окружения и так далее. Наташка кивает, затем, что-то вспомнив, спохватывается и говорит, что ей пора. Харон тоже торопится в клуб, забрать ключи у Марата. Он подвозит девушку к дому, оставив ей на всякий случай номер своего телефона. Прощается и уезжает. А Наташка, будто забыв, что куда-то торопилась, ещё долго стоит во дворе, глядя вослед уехавшей машине. Всю дорогу Харон старается не анализировать этот разговор. Интуитивно он понимает, что поступил верно, рассказав сестре Андрея о своих чувствах. Но ему непривычны эти ощущения. Его немного напрягает, что он так открылся постороннему человеку, пусть даже она не совсем и посторонняя. Это уязвимость, а подобного Харон всегда избегал. Поэтому, он старается не думать. Забирает у Марата ключи, проигнорировав приглашение на вечеринку с шоу, что вот-вот должны начаться, Харон едет за город в своё временное пристанище. Этот помпезный дворец, виднеющийся своими тремя этажами ещё на самом подъезде к посёлку, станет его временным домом на ближайшие десять дней. «Я дома», — набирает Харон очередное сообщение Андрею, растянувшись на чужой кровати в чужом доме. «И я очень по тебе соскучился».