Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

Харон постепенно выныривает из расслабленного состояния. Ощущения, будто он находится где-то между мирами, ещё не покинули его полностью. Пьяное сознание категорически отказывается трезветь. Хочется плыть по течению, отдавшись обволакивающим теплом и негой волнам. Но всё явственнее проступает чувство, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то — Харон разлепляет глаза и шарит наощупь рядом с собой, зная, что рядом должно быть ещё одно удовлетворённое и расслабленное тело. Но руки ощущают пустоту, и это окончательно ломает гармонию. — Андрей? — зовёт Харон, садясь на шкуре, промаргиваясь и осматриваясь. На кресле так и лежит стянутый с Андрея халат, на полу валяются надорванный блистер, использованный презерватив и флакон с гелем, а на низком столе стоят початая бутылка виски и тарелки с оставшейся в них едой. Греет камин, тикают большие часы на стене. Харону ничего не приснилось, всё на своих местах, всё, как и было этим вечером. Всё, кроме самого главного. — Андрей, — уже громче окликает Харон, поднимаясь на ноги и накидывая на себя свой халат — не нужно сейчас лишний раз смущать, постепенно всё, ещё успеется. — Ты где, хороший мой? Ответная тишина беспокоит Харона. Он не может объяснить себе то тревожное чувство, что вдруг охватывает его. Такое чувство, которое появляется, когда что-то пошло не так. — Андрей! — во весь голос почти рычит Харон. — Ты куда, мать твою, испарился? Тишина. Тяжёлая, давящая, гнетущая тишина. Она везде. Она заполняет собой всю комнату. Она вытесняет, она насмехается, она чувствует себя здесь полноправной хозяйкой. Харон трясёт головой, пытаясь избавиться от обрушившейся на него и рвущей перепонки тишины. Ещё раз осматривается в комнате, будто мог не заметить Андрея, а после выходит и идёт в сторону санузла. «Наверное, в душ пошёл, — думает Харон, приближаясь к приоткрытой двери ванной и понимая, что шума воды он не слышит, а значит, и в ванной тоже никого нет. Но, тем не менее, заходит вовнутрь, глядя на полотенце, которое висит на сушилке. Вещи Андрея отсутствуют. «Ну, логично, что он оделся, — продолжает думать Харон, — хотя и глупо тащить на себя шмотки перед сном, но мало ли, понять можно… Да где ж его носит, бля? Включая везде электричество, Харон методично обходит доступную часть дома: кухню, спальню, большую гостиную, в которую никто даже не заглядывал за ненадобностью, снова возвращается в холл с камином и растерянно стоит посреди комнаты, сжимая и разжимая в кулаки пальцы. — Андрей… — уже без особой надежды и совсем негромко. — Что за хрень, блин. Затем, сорвавшись, бежит в прихожую и рывком отодвигает створку шкафа для одежды. Куртки Андрея нет, как нет и его кроссовок. «Воздухом, что ли, подышать решил? — Харон в недоумении, но отсутствие верхней одежды не оставляет других вариантов. Харон открывает входную дверь, и его обдаёт пронзительным ветром, который швыряется в лицо ледяными брызгами колючего дождя. На улице грохочет ливень, и Харон захлопывает дверь. «Идиотом надо быть, чтоб в такое гулять. Но одежды же нет, а значит — вышел. Сколько времени идёт этот чёртов дождь? Сколько времени я спал? Вообще не понимаю, что происходит». Не осознавая, что делает, Харон идёт на кухню и, уже взяв в руки оставленный там свой телефон, включается в реальность. «Позвонить. Конечно же. Как я сразу не допёр-то? Вот дебила кусок». А пальцы уже нажимают на пиктограмму соединения. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже», — невозмутимо звучит запись голоса оператора, и Харон сбрасывает звонок. «Какого?.. Пиздец, бля. А может, связь подгуляла? Дождь, всё-таки, и довольно сильный… » Перезагружает свой телефон и набирает ещё раз. Получает тот же результат. Недоумённо смотрит на экран смартфона и набирает ещё раз десять подряд с неизменным результатом. Сжимая телефон в руках, Харон садится у кухонного стола. Ему срочно нужно покурить. И подумать. Сигареты в кармане куртки — Харон поднимается и идёт за пачкой, попутно одеваясь. Возвращается в кухню, включает вытяжку, закуривает. Задумчиво смотрит за окно, приоткрыв «на проветривание». Затем разворачивается и, накинув куртку, выскакивает из дома. Дождь лупит немилосердно, заливая за шиворот. Оббежав двор и заглянув в баню, Харон переводит дыхание в беседке. Выкуривает ещё одну сигарету, которая намокает из-за залетающих капель дождя и с половины практически не тянется. Давит окурок в пепельнице на столе беседки и короткими перебежками добегает до навеса, где стоит его машина. Внутри «Икса» тоже никого нет. Харон возвращается в дом. Стащив мокрую куртку, разувшись и отжав волосы, он снова идёт в кухню и звонит ещё несколько раз, хотя сообщений о том, что Андрей на связи, не приходило. Харон закуривает очередную сигарету и барабанит пальцами по столу. «Какого хуя вообще происходит? Что за, блядь, ебаный пиздец? Так, спокойно. Потом разбор полётов. Спокойно. Думай, — делает несколько глубоких затяжек подряд. — В доме его нет, верхней одежды и обуви тоже нет, во дворе нигде нет, следовательно, он однозначно ушёл. Ушёл без машины, потому что машина на месте. К соседям он бы вряд ли заглянул на чашку чая, блядь. Да и спят здесь почти все уже. Значит, вероятность нахождения его в посёлке крайне минимальная. А если он уехал, то куда и как? Куда, блядь, можно свалить среди ночи в дождь за городом? Куда? Спокойно, спокойно. По фактам. Ушёл — факт. Пешком по трассе? Бред. Уехал, но каким образом? Либо такси, что почти нереально, либо кто-то за ним приехал. Попутку в такое время и погоду поймать ещё большая фантастика, чем вызвать в эту глухомань такси. Вопрос «почему?» остаётся вопросом. Что-то случилось мега-срочное? Но почему не предупредил, не разбудил, не написал, не позвонил, ещё и телефон выключил? Или…» Страх внезапно скручивает внутренности. Прижимает тяжестью грудную клетку, выламывая рёбра. По затылку ошпаривает кипятком, а ладони потеют. Пальцы рук становятся влажными и непослушными, какими-то парализованными. Зажигалка, которую Харон вертел между пальцами, выпадает и с глухим звуком стукается о доски напольного покрытия. Харон пытается взять себя в руки, глубоко дыша и концентрируясь на стуке сердца, которое сначала заполошно частит, но постепенно выравнивает свой ритм. «А если он куда-то пешком двинул? А если через лес? Ночь, дождь… Почему отключен телефон? Или его отключил кто-то другой? Чтобы… Блядь. Глупости, не нагнетай. С криминалом никто из вас не связан, все свои долги ты отдал ещё в прошлой жизни, призраки той жизни либо ликвидированы, либо… Разве что, только… Да нет, херня. К тому же, никто не знает, где я и что я, времени прошло достаточно, и Андрея со мной связать — это только тотальная слежка, а я бы заметил… Нет, полная херня. Этого не может быть. Просто не может быть. Если откинуть всё, что мне мерещится из-за расшатанных нервов, то что мы имеем в сухом остатке? Андрей ушёл в ночь после ахуительной ебли, не став даже дожидаться, пока я проснусь. Бля, как меня выключило-то так, что я ничего не видел и не слышал? Совсем размяк. Ладно, не отвлекаемся. Ушёл, и это очень похоже на побег. Но с чего ему куда-то бежать? Форс-мажор? Хорошо, но тогда почему не предупредил? Допустим, не смог разбудить. Хорошо, смс можно написать? Да хотя бы записку тупую. Блядь, ничего не понимаю. Ладно, если бы я позволил себе чего-то из ряда вон, но нет же. Я же помню, я был предельно нежным и максимально сдержанным. А он, насколько я его прочувствовал, вовсе и не прочь даже чего-то пожёстче… Но всё ещё впереди, а сегодня это было так… так… слов таких нет. И ему тоже было хорошо. Реально невьебенно хорошо. Это видно, это не сыграешь. Его же просто всего… Так, так, стопе, заносит уже не в ту степь. Вот как можно возбуждаться, если человек пропал и ничего не ясно…» Реальность неумолимой фразой остановила время, зависнув над головой дамокловым мечом — человек пропал. Пропал. Харон судорожно выдыхает. В голову тут же начинают лезть глупости, увиденные недавно в одном из роликов, каким-то непонятным образом затесавшимся в «рекомендованные». Речь шла о пропавших людях и возможных причинах этих пропаж — «… в реалиях сегодняшней жизни в стране ежегодно пропадает без вести около семидесяти тысяч человек». Дальше шла совсем неутешительная статистика, и Харон снова почувствовал тревогу и беспокойство. «А ведь ты пригласил его к себе. Ты взял ответственность за него. И похрен, что он взрослый самостоятельный человек и сам прекрасно может за себя отвечать, похрен. В твоей системе координат всё именно так. И только так. В итоге его нет, а ты, блядь, даже понятия не имеешь, где он может быть. Заебись, отдохнули». Харон вздыхает, а затем, нахмурившись, снова надевает мокрую куртку и выходит в ночь. Объездив машиной посёлок вдоль и поперёк, выезжает на трассу. Ни единой попутной или встречной. Глухая ночь и непрекращающийся дождь. Знать бы адрес, можно было бы поехать к нему домой, проверить, не появлялся ли. Но он может быть где угодно — у родителей, у своей девушки, ещё у каких-то друзей или знакомых… «Или незнакомых, — гадко нашёптывает внутреннее отчаяние, — или в лесу, где-то в овраге со свёрнутой шеей». Харон командует заткнуться этому внутреннему возмутителю спокойствия и дальше старается мыслить адекватно: «У сестры ещё может быть. Чёрт, ну вот почему я не взял её телефон? Свой дал, а её не взял. Ладно, что теперь уже. Где живут родители, я знаю, но заявиться к ним среди ночи с вопросами о сыне… А если они не в курсе? Ещё хуже будет. Что я ещё знаю о нем? Знаю, где работает. В принципе, найти его адрес не есть проблема. Проблема, чтобы он оказался дома. Почему выключен телефон? Что такого могло произойти за те пару часов, что я валялся в посторгазменном отрубе?» Прикинув, что если Андрей таки решился на пешее приключение по трассе, Харон примерно рассчитал, что уйти он мог на десять-пятнадцать километров максимум. Это с условием, если его никто не подобрал. Если подобрал, то метаться уже смысла нет. Тем не менее, Харон доезжает почти до города. Когда возвращается обратно, дождь почти прекращается и, припарковав машину, прихватив из дома мощный фонарь, верёвки, флягу с виски, охотничий нож и аптечку, Харон идёт в лес. Облазив прилегающую к посёлку часть леса, изгваздавшись в грязь почти по колено, Харон осознаёт всю бесперспективность подобных поисков. Даже методичное цепное прочёсывание могло не дать никаких результатов, не говоря уже о его сольном поиске. Харон решает вернуться в дом, просушить мокрую одежду, избавиться от грязи, выпить для предупреждения простуды и ещё раз хорошенько всё обдумать. Замок на воротах заедает, и Харон, зажав в зубах фонарь, присаживается на корточки, чтобы поддеть нижний засов. В свете фонаря замечает блеснувший в траве металл и поднимает разорванный металлический браслет Андрея. Харон хорошо запомнил этот браслет из плоских, подогнанных одна к одной, полированных пластин. Прикольная фиговина выглядела лаконично и стильно. О происхождении украшения Харон не спрашивал, других приблуд на Андрее не видел и решил, что это, скорее всего, чей-то подарок. Потому что браслет Андрей никогда не снимал. По крайней мере, без оного Харон его не видел ни разу. А теперь эта вещь — с несколькими погнутыми пластинами — валялась в грязи и мокрой траве. И что это может значить, Харон прекрасно понимал. «С-с-сука, добрался-таки, — шипит Харон сквозь зубы, расправив плечи и шагая к дому по дорожке, крепко сжимая в ладони искорёженный браслет, — но как? Откуда? И почему я ничего не слышал? И — главное — почему не заметил раньше? Это не могло быть спонтанно, это… Блядь, что будет с Андреем?» От этой мысли сводит даже скулы, но Харон только крепче стискивает зубы. «Главное — не поддаваться панике страха. Сложно, когда страх не за себя. Хочешь войну, тварь? Ты её получишь. Хреново, что дождь прошёл — все следы смыло. Но ничего, ты сам, падла, на связь выйдешь. Для того и творил этот беспредел. И я пойду на все твои условия, чтобы только обезопасить ни в чём не виновного человека, которого ты взял в заложники, шантажист хуев с шакальими методами. Но клянусь, ты у меня, сука, кровью умоешься. И вся твоя шакалья свора. Лишь бы только Андрею ничего не сделал». В доме Харон смотрит на часы и с удивлением понимает, что уже практически утро. Шестой час, вот-вот начнёт светать. Ситуация аховая, и Харону она не нравится. Особенно тем, что он снова глубоко проебался, взяв на себя ответственность за человека и подставив его. Именно такое чувство было у него, когда от их с Маратом группы остались только они двое. И хотя там ничьей вины не было, если не брать в расчёт неверные разведданные, то здесь… Харон почти уверен — что рисует ему сейчас его воображение, и есть правда процентов на девяносто. Скорее всего, именно так и обстояли дела. Вот только как этим утыркам удалось вытащить Андрея на улицу? Так, чётко вспомнить, что происходило: секс, взрыв оргазма… угу, и провал. Бля. Ладно, ещё раз: секс, оргазм и снова провал… воспоминания колышутся, всплывая и уходя вглубь, как в мутной воде. Но точно ни громких и резких звуков, ни криков, — ничего этого не было. А то, что Андрея уволокли насильно, то это идиоту ясно. Так, ещё раз: секс, кайф… кажется, Андрей что-то говорит. Кажется, Харон пытается обнять его, но он уворачивается, что ли? Ускользает… Чёрт, не помню. Ни черта не помню. Ладно, на всякий случай, нужно точно удостовериться, что это именно то, что он думает, а ждать в неизвестности Харон не намерен. И он звонит Марату. На удивление, тот берёт телефон достаточно быстро для такого раннего утра. Не извиняясь и ничего не объясняя, Харон произносит всего одну фразу: — Марат, у меня проблемы — редстрейк.* — Ты где? — сразу же отзывается Марат. — У тебя на даче. — Еду. Выслушав Харона, Марат крепко задумывается. Зависает минут на пять. Эту особенность друга Харон знает и старается не мешать мыслительному процессу. Идёт в холл, приносит бутылку виски и оставшееся мясо. Споласкивает стаканы и разливает, не жалея. Отпивает от своей порции и, пододвинув сигареты к Марату, закуривает. Механически Марат выбивает сигарету из пачки, подкуривает, а после, закашлявшись, давит почти целую в пепельнице. — Бросаю, — он встаёт и включает вытяжку. — В общем, что я тебе могу сказать: версия требует проверки. Сам понимаешь, на ровном месте такого не случается. Вот только немного не сходится с моими данными, разве что только Китайца могли выпустить раньше времени. — Он мог и не самолично, — дёргает плечом Харон. — Делов-то — распоряжение дать. — Почему именно сейчас? Хер знает сколько времени прошло. — Ну-у-у, — тянет Харон, — так вышло, что до того, как мы с тобой нашлись, я, вернувшись, немного подвизался на полукриминальном поприще. Сам понимаешь, на тот момент выбора не было, от нас все отказались и, в общем… — Понимаю. Ты к сути, — Марат внимательно смотрит на Харона. — Ну и вот, — продолжает тот, — помотало меня тогда изрядно, и перед тем, как завязать с этим всем, что тоже было не совсем легко, я наступил на больную мозоль Китайцу. Они тогда передел устроили, и я оказался по другую сторону. Там бабло нехилое было замешано, собственно, после того он и рухнул. Харон ещё какое-то время рассказывает Марату подробности той истории, а после подводит итог: — И в общем, по большому счёту я, как бы и не при делах, но у него ко мне, типа, дело принципа. — Ясно, — Марат вздыхает. — Тем не менее, если это его происки, то с тобой должны связаться. С другой стороны, что он от тебя захочет? Бабла того ты ему компенсировать не можешь, и он это прекрасно понимает. Ты отошёл от всего полностью, да и не был ключевой фигурой. Но с учётом пересечения ещё с военного конфликта, замкнуть его на тебе могло. Так что, если это он, то дело плохо — здесь тупо месть. И просто убить тебя ему мало. Вот только, опять же, почему именно сейчас? Даже с момента окончания всех этих ваших движух прошло дохера времени. — Понятия не имею, — Харон отпивает ещё глоток и в пару затяжек расправившись с сигаретой, гасит в пепельнице окурок. — Их там прижали одно время, я сводки смотрел. А потом, как всегда, коррупция, желание легкого и быстрого бабла, договорняки, и они снова вернули, а после и усилили своё влияние. Сам Китаец не светится, но и Варан, и Собака, и Фараон — все в деле. — Вот зря ты его тогда во время зачистки пожалел, — ворчит Марат. — Теперь выгребаешь за свои благие намерения. — За дурость свою я выгребаю, — отмахивается Харон. — Ладно, дело прошлое. Как есть уже. А насчёт того военного конфликта… ты и сам прекрасно понимаешь, что в той ситуации иначе я бы не смог. Особенно с учётом того, что нашу ДРГ тупо подставили. Или, скажешь, нет? — Вообще не хочу об этом говорить, — Марат поднимается и открывает окно. — Задымил тут всё. Вот уж не думал, что эти призраки прошлого так всплывут. Ещё тогда, когда передел этот начался и наркотрафики делили, я немного дёргался. Но кто бы мог подумать, что Китаец в нашу страну переберётся. И расползётся, что тот спрут… Ну да ладно, давай по факту. — Давай, — кивает Харон. — И спасибо, что ты со мной. — Своих не бросаем же, — хмыкает Марат. — Сейчас я дёрну свои связи, посмотрим, что удастся выяснить. Марат долго кому-то звонит, о чём-то беседует, договаривается о встрече, попутно решает какие-то свои текущие вопросы. Харон слышит всё это фоном, погрузившись в свои мысли. И отчаянно, катастрофически, до дрожи боится за Андрея. На что способен Китаец он знает не понаслышке. — … и всё станет ясно, — Марат толкает Харона локтем. — Ты меня слушаешь вообще? — Извини, — Харон тяжело вздыхает и трёт глаза. — Задумался. Так что ты говоришь? — Говорю, что сейчас мне нужно уехать на пару часов. Встречусь с парочкой человек, и по тому, что от них услышу, всё выяснится, что к чему и почему. — Я с тобой, — подхватывается Харон. — Не стоит, — Марат качает головой. — При ком-то ещё они ничего не расскажут. Здесь я сам. А ты поспал бы, что ли — на зомбака похож. — Прикалываешься? — Харон резко отодвигает пустой стакан. — Ты бы уснул? — Не факт, — Марат встаёт и надевает своё пальто. — В общем, тогда набирайся терпения и жди. — Лады, — Харон пожимает Марату руку, провожая того к выходу. — Удачи. — На связи, — Марат идёт по дорожке к своей машине, а Харон, провожая его взглядом, думает о том, что ему очень повезло с другом. Два часа тянутся для Харона как два года. Когда он уже готов лезть на стены, мобильный звучит рингтоном, поставленным для «своих». — Да? — голос Харона срывается. — Расслабься, с этой стороны чисто, — произносит Марат. — Приеду, расскажу. Короткие гудки отбоя, и Харон с облегчением выдыхает. Конечно, ничего ещё не ясно, что произошло с Андреем, но что не самое страшное — уже хорошо. А если Марат сказал, что чисто, то так оно и есть. Возвратившись, Марат рассказывает, что вся эта шобла на данный момент испытывает серьёзные проблемы, ввязавшись в очередной передел и где-то зацепив интересы мексиканцев. Один из самых мощных мексиканских наркокартелей, что связан с правительством и оказывает некоторое влияние даже в Штатах, имеет к Китайцу и сотоварищам свои претензии. И в сложившейся ситуации им явно не до сведения с кем-либо старых счетов. — Так что, видимо, парень твой сам принял такое решение, — подводит итог Марат. — И я примерно могу представить, что им двигало. — И что же? — Харон сощуривает глаза. — Не надо считать меня таким уж монстром. Не с ним. Или, думаешь, он попробовал, пришёл к выводу, что это не для него, и решил ушиться до выяснения? Но это же смешно, ему явно понравилось. И я могу поставить тысячу против одного, что такого кайфа он раньше никогда не испытывал. — Вот, все твои проблемы из-за твоей неебической самоуверенности, — смеётся Марат. — А ещё из-за загонов. Ты загнался непонятно чем, переколотил всех вокруг, тогда как мог спокойно съездить к нему домой и спросить в чём, собственно, дело. — Не мог, — отвернулся Харон. — Я не знаю, где он живёт — это во-первых. Да, можно выяснить, но это заняло бы время, а я, думая о том, что ему угрожает опасность, не мог позволить себе столько времени. Во-вторых, мне хватает опыта, чтобы понять, хорошо со мной человеку или не очень. Играет он или искренен. А в-третьих, я тупо такого не ожидал и несколько… хм, растерялся. — Ты не заводись, — Марат растирает затёкшую шею. — Я ж тебе не предъявляю ничего. Главное, что это не разборки. А в остальном, ты просто подумай. Сам же говорил, что он девственник в этом отношении. Ты вырубился после секса с ним. И вот смотри — ты спишь, получив свой кайф. Пацан твой здесь в гостях. Репутация у тебя не из лучших. Ну, и что можно подумать? — Что? — Харон непонимающе смотрит на Марата, а тот глубоко вздыхает. — Что ты получил своё, добился, чего хотел, и теперь тебе на него наплевать. А ждать, когда тебя пошлют прямым текстом, знаешь ли, не каждый станет… — Подожди, — перебивает Харон. — То есть, ты хочешь сказать, что он загнался тем, что я типа просто с ним разово перепихнулся и после этого думал, что пошлю? — Марат согласно кивает. — Но это же бред. По мне же видно было, что это не просто. Я же… да ну, это гонево. — И как это по тебе видно было? — ухмыляется Марат. — Что ты не в первый день его отымел? Если б в первый, я думаю, было б вообще всё печально. — Но… — Харон замолкает и барабанит пальцами по столу. — Нет, всё равно я не понимаю. Получается, нет доверия. — Получается, пока ещё не настолько, — соглашается Марат. — Плюс другие нюансы, согласно его картине мира. — Да какие, нахрен, нюансы, — вспыхивает Харон. — Хм, — Марат некоторое время задумчиво покусывает губу. — Какие нюансы, говоришь? Вот представь, что мы с тобой провели Сессию, на которой ты был моим боттомом. — Чего-о-о? — возмущённо вопит Харон. — Что за бредовые мечты? Ты же знаешь, что… — Да подожди ты, — отмахивается Марат. — Я тебе объяснить хочу. Просто представь это. Провели Сессию, я тебя ещё потом и в хвост и в гриву, а ты меня ещё и не особо хорошо знаешь. А говорят обо мне всякое. А у тебя раньше опыта не было и обо всём этом ты, дай бог, чтоб в интернете читал, и то не факт. У тебя масса всевозможных эмоций, ты не на своей территории, ты в особо уязвимом состоянии, хотя тебе вроде как и понравилось. А я, после всего произошедшего, не сказав тебе ни слова, просто отворачиваюсь и спокойно засыпаю. Как бы ты себя чувствовал? И что бы ты сделал? — Морду тебе набил бы, — бурчит Харон. — Ну и сравнения у тебя, бля. Но ты знаешь, я, кажется, допёр. Плюс ещё бывший последний, мать бы его так, при нём ахинею нёс, типа я ноги вытру и всякое такое. — Ну вот он и посчитал, что ты вытер, — кивает Марат. — И как можно было вообще допустить встречу между нынешним и бывшим? Совсем уже? — Случайно вышло, — Харон вздыхает. — Я думал, нивелирую то сказанное. И вроде получалось, а вот поди ж ты… — Поезжай к нему и поговори, — Марат поднимается из-за стола. — Инфа от первоисточника наиболее ценная. А дальше уже по ситуации. Пора мне. Обещал сегодня кое-кому приятный вечер. — И как у тебя с кое-кем? Продвигается? — Харон улыбается. — Будем посмотреть, — возвращает ответную улыбку Марат. — Ты меня, между прочим, из постели выдрал, так что, будешь должен. — Не вопрос, — ещё шире улыбается Харон. — Всё, что угодно. Кроме Сессии, конечно. Отсмеявшись, Марат уезжает, а Харон открывает ноут, решив заняться поисками. Аккаунт Андрея в соцсетях находится очень быстро по привязке к телефонному номеру. Харон разматывает клубок дальше, купив и скачав нужные программы и введя туда необходимые данные. Через некоторое время у него уже есть информация и по адресу. Кстати, на своём аккаунте Андрей не появлялся с вечера пятницы, с момента встречи с Хароном. Но это ещё ничего не значит. Харон собирается и едет домой к Андрею. Однако, там его ожидает разочарование — окна квартиры тёмные. А дверь никто не открывает. И снова горло сжимает тревогой. А если заблудился? А если попёр через лес и там что-то произошло? А если попал на каких-то идиотов, сев в попутку? «Он может быть, где угодно, — успокаивает себя Харон, — у родителей, у сестры, у девушки своей, у друзей, в кабаке, накрайняк. Не нужно думать сразу дичи, хватит уже, и так с Китайцем нахуевертил. Но браслет же… ну мало ли, застёжка сломалась, да и обронил. По кабакам, что ли, проехаться? Но это можно до утра кататься. А что мне ещё делать?» Приняв решение, Харон методично объезжает кафе и рестораны, начиная от кичевых и популярных и заканчивая совсем уж забегаловками. Результат нулевой. Парня с фото, демонстрируемого Хароном на телефоне, никто нигде не видел. Харон понимает цену всем этим словам и осматривает залы каждого кафе лично. Но есть же и скрытые площадки, и места «для своих». Дурацкая затея. Вымотавшись, Харон возвращается в посёлок, решив поймать Андрея на работе. А сейчас нужно хотя бы немного поспать. Промучившись всю ночь и так и не уснув, уже с семи утра Харон дежурит на стоянке у офиса и пропустить появление Андрея не мог никак. Разве что, тот зашёл с какого-то чёрного хода или десантировался с вертолёта на площадку крыши. Немного подумав и решив, что терять ему нечего, Харон направляется к зданию, где находится редакция журнала Андрея. Медленно бредя по коридору, Харон ищет курилку или кофейный автомат. Обычно там кто-то по-любому шатается, у кого можно получить хоть какую-то информацию. Между этажами на лестничной площадке в углублении наконец-то обнаруживается курилка. Харон входит в небольшое помещение, где около открытого окна стоят две девушки и парень, дымя сигаретами и отхлёбывая кофе из бумажных стаканчиков. Все трое, до этого что-то бурно обсуждающие, разом уставившись на чужака, замолкают. — Приветствую, — Харон включает всё своё обаяние. — Ребят, помогите мне, а? Я, кажись, заблудился. — А чё надо-то? — спрашивает парень. — Да я редакцию ищу, точнее, мне спецкорр один нужен — Андрюха Зорин. Знаете такого? — Андрюшу-то? — улыбается одна из девчонок. — Конечно, знаем. В четыреста втором на третьем этаже должен быть, обычно там они все и тусуются. — Так он же на больничном вроде, — встревает вторая девчонка. — Полина их говорила, мол, Зорин заболел, теперь нагрузка ещё возрастёт, третий спецкорр за неделю. — И точно, — кивает парень. — Чёт у них там эпидемия прямо. — Так осень же, дожди, — начинает девушка, что отправляла Харона на третий этаж. — А он вам зачем нужен-то? Может, кто другой… Но Харон их уже не слушает. Получив нужную информацию, он разворачивается и быстро спускается по лестнице. «Заболел, — стучит в висках, — ну ещё бы, под дождём рассекать. Ну хоть одно хорошо, что жив и добрался. Как-то же он должен был сообщить на работу, что на больничном. Но телефон так и не отвечает. Нихрена не понимаю. Ладно, сейчас ещё раз домой съезжу». Безрезультатно звоня в дверь Андрея, Харон понимает, что дома того снова нет. И это напрягает. «Или он дома, — снова нашёптывает гадости внутренний голос, — но не хочет тебя видеть». Подавив огромное желание вынести к херам дверь, Харон идёт в машину. Садится, закуривает и набирает Марата. — Занят? — когда друг отвечает на звонок. — Тебе, что ли, по приколу меня с утра дёргать? — недовольно ворчит тот. — Скажи, какова вероятность найти человека по имеющимся данным? Может, я вообще не туда ломлюсь? У тебя есть какие-то знакомые в ментовке или частники, я не знаю. Я крышей скоро сдвинусь. На работе говорят, что он болеет. Дома его нет или он меня тупо игнорит. — Стой, не части, — Марат выдыхает. — Давай так: сбрось мне все данные, а я что найду — тебе сообщу. Договорились? — Лады. Харон отправляет Марату всё, что у него есть и что он знает об Андрее и его ближайшем окружении. И возвращается в посёлок. Марат звонит во второй половине дня вторника, когда Харон почти уже на грани. И только остатки какой-то, ещё чудом сохранившейся адекватности, не позволяют ему наломать дров. — Приезжай сейчас в клуб, — Марат говорит отрывисто и быстро. — Я занят немного, но пока ты доедешь, освобожусь и буду у себя. Давай, жду. Харон срывается в город и через сорок пять минут уже тормозит на стоянке у «Андеграунда». — Здорово, — ввалившись в кабинет Марата, Харон падает в кресло для посетителей. — Ну и вид у тебя, — окинув его оценивающим взглядом говорит Марат. — не спишь нихера? — Неважно, — отмахивается Харон. — Говори, что нарыл. — В общем, на работе считают, что он реально на больничном. Так как дома ты его застать не можешь, где он болеет, не болеет или скрывается — неизвестно, а поднимать весь город в поисках было бы глупо, то я решился на небольшой подлог. Мне донесли, что его журнал давно охотится за Левандовским, ну, депутат этот нашумевший. Вот я и решил предложить им интервью от самого Игоря Ивановича, — Марат улыбается. — Только с условием, что дам это самое интервью единственному из их корреспондентов — Андрею Зорину. — Ну ты-ы-ы, — восхищённо тянет Харон. — И что они? — Согласились, — смеётся Марат. — Не знаю, насколько болен твой Андрей и болен ли вообще, но редакция клянётся и божится, что господин Зорин как штык будет к шести вечера в «Кристалле», где его согласен ожидать Левандовский. Харон быстро бросает взгляд на часы за спиной Марата. Стрелки циферблата громоздкой настенной коробки — вот имеет Марат слабость к подобным монстрам — показывают без двадцати пять. Харон спокойно успевает и в «Кристалл», и даже ещё выпить чашку кофе. — Спасибо, дружище, — Харон искренне жмёт руку Марату. — Бля, сукой буду — не забуду, что ты для меня сделал. Вовек не забуду. — Да ладно тебе, — добродушно улыбается Марат. — Ради хорошего дела же, а хорошими делами я пытаюсь отработать свою гнилую карму. Езжай, и удачи тебе. В кабаке скажешь, что от меня, тебя проведут в кабинку. А твоего Андрея, когда он скажет, что его здесь ждут потом проведут туда же. Главное, не напортачь. Другого шанса может и не быть. — Я понимаю, — кивает Харон, ещё раз благодарит и выходит из кабинета Марата. В «Кристалл» он приезжает в полшестого и, оставив «Икс» на парковке во дворе неподалёку, чтоб не мозолил глаза перед входом, быстрым шагом идёт к ресторану. Заходит. Располагается в уютной, отделённой от основного зала плотной шторой, кабинке. Отказывается от заказа и, сцепив между собой пальцы рук, ждёт, считая про себя секунды до встречи.