Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

— Родной, отпустишь меня? — Харон осторожно целует выглядывающее из-под одеяла плечо Андрея. — М-м-м? — тот сонно потягивается, такой горячий и расслабленный, что Харону хочется забить на всё на свете, забраться обратно в постель, прижаться и никогда больше не выпускать Андрея из своих объятий. И да, ещё трахать его, пока есть силы, а когда сил не останется, трахать его до обморока, до отключения сознания. Харон внутренне стонет, так сильно желание сделать именно так. — Я же на все дела забил, да и в моей квартире ремонт закончен, надо привести всё в порядок. — Тебе помочь? — не открывая глаз, спрашивает Андрей. — Тебе надо отдыхать, чтобы осложнений никаких не было, — твёрдо говорит Харон, хотя это «помочь» неимоверно греет. — Я буду звонить. Хорошо? Андрей мычит утвердительно, утягиваемый обратно в сон. Харон улыбается, гладит его по короткому ёжику волос, вздыхает. Не хочется, как же не хочется уезжать. «Не могу без тебя», — такая острая необходимость в человеке, как в необходимости дышать, должна бы пугать, но она же и придаёт смысл жизни, тот самый смысл, о чём Харон никогда не задумывался, что тот вообще нужен. — Спи, родной, — он поправляет сбившееся одеяло, идёт в прихожую, тихо, стараясь не шуметь, одевается и так же тихо закрывает за собой дверь. Андрей слышит сквозь дремоту звук защёлкнувшегося замка, в груди появляется тянущее ощущение нехватки чего-то очень важного… кого-то очень важного… «Не могу без тебя», — а ведь раньше он и представить не мог, каково это, так сильно нуждаться в чьём-либо присутствии. Так хорошо обнимать всю ночь того, кого любишь. Андрей никогда раньше не любил спать рядом с кем-то. Будь то Жанка или какая-то случайная девчонка. Несмотря на такие долгие отношения, он так и не привык засыпать со своей девушкой в одной постели. Да, они много раз ночевали вместе, но сон был поверхностным, Андрей долго ворочался и утром просыпался невыспавшимся и разбитым. Он причислял себя к людям, которым комфортно спать в одиночестве. Но теория разбилась вдребезги после первой же ночи, проведённой вместе с Хароном. Спать с ним рядом было удовольствием. Тепло, спокойно и удивительно приятно. Плюсом шли бонусы в виде прикосновений, поцелуев и всего того, о чём вслух говорить не принято. Андрей улыбается, вспоминая горячие руки на своём теле… руки, губы и… тут дыхание сбивается, а кожу омывает теплая волна желания. Одной мысли достаточно, чтобы запустить механизм чувственности… сердце начинает стучать быстрее, разгоняя кровь по венам… Андрей облизывает губы, открывает глаза… «В душ, срочно в душ…» Стоя под упругими струями воды, он слышит приглушённый звук дверного звонка. Хмурится, косится на лежащий на полотенце телефон, проверяет, нет ли входящих звонков. Телефон хранит зловещее молчание, а значит это не Харон, не Наташка, и даже не родители. Наскоро обтираясь полотенцем, Андрей натягивает спортивные штаны и спешит к двери — звонок дребезжит всё настойчивее, передавая нервное волнение и хозяину квартиры. — Да сейчас, блин, — бурчит Андрей, поворачивая защелку замка и открывая дверь. — Ты? — удивлённо смотрит на стоящую за порогом Жанку. — Кого-то другого ждал? — спокойно спрашивает девушка. — Мы же вчера… — начинает Андрей, но Жанна тут же перебивает: — Да, мы много чего вчера выяснили, я помню. Дай я пройду, нам есть, что обсудить. И я знаю, что ты сейчас один, так что нам никто не помешает, — тут она усмехается и окидывает Андрея каким-то новым взглядом. — Мне лучше куда, — спрашивает она. — На кухню или в зал? Я так понимаю, в спальню мне заходить не стоит, не хочется, знаешь ли, видеть доказательства того, чем ты по ночам занимаешься. — Что? — тревожное предчувствие щемит в груди ещё не до конца осознанным подозрением. — Я ведь тебе говорила, что я всё узнаю, — самодовольно замечает Жанка. — И ты, зная меня очень хорошо, зря проигнорировал моё предупреждение. И я была уверена, что выясню всё очень быстро. Ты никогда не отличался осторожностью в своих похождениях. — Что? — повторяет Андрей, смотря в упор на свою бывшую девушку. — Другие слова знаешь? — всё так же спокойно отвечает Жанна, проходя в зал и устраиваясь на диване. — Ты сядь. Сегодня мы с тобой поговорим и всё, наконец-то, решим. Будет или хорошо, или плохо. Для тебя, естественно. Андрей опускается в офисное кресло около компьютерного стола. — Ты знаешь, тебе удалось меня удивить. Я всегда знала, что ты очень неразборчив в выборе развлечений, но чтобы настолько, — Жанка держится так уверенно, что Андрея накрывает беспокойство близкое к панике. — Я видела тебя вчера у подъезда с этим… — тут Жанка брезгливо кривится. — И давно ты на мужиков перешёл? Андрей сжимает побелевшими от напряжения пальцами подлокотники кресла: — Мы не будем с тобой это обсуждать. — Нет, любовь моя, — усмехается Жанка, — мы будем с тобой это обсуждать. И знаешь почему? Потому что я не позволю тебе испортить то, к чему я шла несколько лет. Испортишь жизнь мне, я испорчу её тебе. — Ты о чём? — Сейчас сюда приедут твои родители, — с чувством превосходства говорит Жанна. — Я им позвонила, сказала, что дело не терпит отсрочки, что это очень важно, так что они найдут способ отложить свои дела. А ты знаешь, как они ко мне относятся, и раз я говорю, что это важно, то мне верят. — Чего ты добиваешься? — глухо спрашивает Андрей, уже зная, что она ответит. Жанка улыбается: — Разве неясно? Сейчас они приедут, и мы им сообщаем одну из двух новостей. Первая новость хорошая: «Дорогие родители, мы рады вам сообщить, что мы женимся». Вторая шокирующая: «Мама, я гей». Выбирай, Андрюша. — Ты не посмеешь, — Андрею кажется, что воздух перестал поступать в лёгкие, и он вот-вот задохнётся. — Вот и проверим, — Жанка становится очень серьёзной. — Ты что думаешь, что я, потратив на тебя столько времени, так просто сдамся? — Зачем я тебе, после всего, что ты узнала? — устало спрашивает Андрей. — Зачем ты мне? — словно раздумывая над вопросом, повторяет Жанка. — Да всё за тем же. Как я, по-твоему, буду выглядеть в глазах родных и друзей, когда они узнают, что мой жених от меня слился? А многие уже и подарки нам на свадьбу купили из моего списка. — О боги, — Андрей смотрит на Жанну, будто впервые её видит. — Ты помешалась на этой свадьбе. Тебя больше вообще ничего не волнует? А как мы жить будем, тебе тоже неинтересно? — А как мы жить будем? — Жанна усмехается. — Не хуже других. Главное что? Внешние приличия. И тут уж, я уверена, ты постараешься, чтобы всё было на уровне. И твои родители будут счастливы, и твоя репутация не пострадает. — Я не люблю тебя. — Да не люби ты на здоровье, — вспыхивает Жанка. — Заладил одно да потому. Я потратила на тебя и твою семью слишком много времени, чтобы бросить всё и начинать заново. Твои родители любят меня, а это уже половина семейного счастья. Андрей молчит, откинув голову на спинку кресла. Жанна вздыхает, встаёт с дивана, подходит к нему. — Ну, Андрей, — она старается говорить тихо и ласково, как с ребёнком. — Ну, побесился, попробовал запретных удовольствий и хватит, а? Ну, в самом деле, ты же это несерьёзно? Мой мальчик заскучал, захотел чего-то нового, я же всё понимаю. Я всегда понимала тебя. Губы Андрея дёргаются, словно он хочет сказать что-то, но он только крепче сжимает их. — Ну вот, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Стоит ли рисковать своим благополучием из-за глупой ерунды, — Жанна победно улыбается. — Я обещаю, что никогда не вспомню тебе эту твою маленькую шалость. Будем смотреть на это, как на последний загул перед свадьбой. Я рада, что мы всё разъяснили… Короткий звонок в дверь прерывает её монолог, Жанна проводит рукой по макушке Андрея, снова улыбается и идёт в прихожую встретить родителей. Андрей смотрит перед собой, пытаясь справиться с нарастающей паникой. «Как быть?» Как ему быть в этой ситуации? Что ему делать? «Я снова не готов». Решение надо принимать быстро и взвешенно. Совсем нет времени. Тупик. Ощущение загнанного зверя. Безысходность. Усталость. Смириться и поступить так, как от него ждут, несмотря на то, что внутри всё сопротивляется этому? Или выложить всю правду и смотреть, как меняется выражение лиц отца и матери? Готов ли он разрушить свою жизнь? Готов ли… — Ну, и зачем ты нас сорвала? — воодушевлённый голос отца заполняет всю квартиру. — Надеюсь, это, в самом деле, что-то очень важное… — Вы не представляете, Владимир Анатольевич, насколько это важно для всех нас, — голос Жанки звенит радостью. — Андрюша вам сейчас сам всё скажет. Мы так долго с ним ждали этого момента… Дружная компания во главе с будущей невестой входит в комнату и выжидающе смотрит на бледное лицо Андрея. — Что, сын? — широко улыбаясь, спрашивает отец. — Нам есть с чем вас поздравить? Светлана Геннадьевна, мать Андрея, стоит рядом с Жанной, приобняв ту за плечи: — Наконец-то, — произносит она. — Давно пора уже. А то я уже начала бояться, что не дождусь внуков. Андрей смотрит на них, крепко сжав губы и ещё крепче сжав пальцы на ручках кресла. На его лице отражается такая мучительная борьба, что Жанка, сделав шаг вперёд, беспокойно торопит его: — Ну. Говори же. — Что говорить? — глухо отвечает Андрей и переводит взгляд на родителей. — Я не знаю, на какие радостные новости вы тут надеетесь, но мне вас порадовать нечем. — Андрей, — угрожающе начинает Жанна. — Я же скажу… — Что скажешь? — Светлана Геннадьевна вопросительно смотрит на девушку. Андрей хмыкает и отвечает вместо Жанны: — Да, мама, ты права, вряд ли ты дождёшься от меня внуков. — Что? — голос отца и матери сливаются в один. — Почему? Лицо Жанки каменеет, оно резко перестаёт быть красивым и чуть ли не дёргается от нахлынувшей злости. — Вы хотите знать почему? — ядовито интересуется она. — Ваш сын не собирается на мне жениться. Он вообще не собирается ни на ком жениться. Мне продолжать? — обращается она к Андрею. — Велком, — спокойно, как человек, принявший, наконец, трудное для себя решение, отвечает Андрей. И только бледность лица и побелевшие пальцы выдают его волнение. — Ты сам напросился, — говорит, словно плюёт, Жанка и поворачивается к родителям. — Ваш сын бросил свою девушку, потому что он завёл себе парня. — Кого завёл? — не расслышав, переспрашивает отец. — Парня, — с удовольствием повторяет Жанна. — Не знаю, правда, в какой роли, но, судя по тому, кого я тут видела, то ваш Андрюша, определённо, снизу. — Ты что несёшь? — вспыхивает отец. — Ты понимаешь вообще? — Я-то понимаю, — Жанка уже не может остановиться. — Я своими глазами видела, как он целовался с тем типом прямо на улице, даже не стесняясь и не боясь, что кто-то увидит! — Это правда? — мать прижимает руку к груди. — Это правда, что она говорит? — Это правда, — не отводя взгляда, отвечает Андрей. — Ты… ты… ты… — отец не может подобрать слов, чтобы выразить своё негодование. — Да, всё верно, — кивает Андрей. — Ты как никогда точен в выборе характеристики. — Мой сын не может… — хрипит отец, сжимая пальцы в кулаки. — Твой сын уже смог, папа. И что ты теперь будешь делать? Отец тяжело дышит, раздувая ноздри и делая шаг к сыну: — Да я же тебя… — Что ты меня? — Андрей поднимается навстречу. — Ударишь? Изобьёшь до полусмерти? Ну, попробуй. Только ты забыл одну мелочь. Мне уже не четырнадцать, когда ты мог это сделать. Сейчас, я с удовольствием дам тебе сдачи. — Да как ты… — отец задыхается от неконтролируемой ярости. — Как ты смеешь так говорить со мной, щенок! — Володя, — подаёт голос мать и тут же замолкает, услышав громкое: — Молчать! Я говорю! — и снова к сыну: — Ты что думаешь, я тебе позволю нас позорить? Ты что думаешь, я буду спокойно смотреть на это? — Я вышел из того возраста, когда ты мог мне указывать, — стараясь держать себя в руках и не сорваться на крик, отвечает Андрей. — И вообще, раз мы всё выяснили и говорить нам больше не о чем, вы вашей счастливой и дружной семьёй можете покинуть этот приют безнравственности и оставить, наконец, меня в покое. — Вот тут ты ошибаешься, — ухмыляется отец. — Ты забыл, кто покупал тебе эту квартиру и на кого она записана? — О как, — Андрею хочется рассмеяться, так близка подступающая к горлу истерика. — А я всё думал, напомнишь ли ты мне когда-нибудь об этом. Но ты был бы не ты, правда? Он встаёт с кресла, уже не обращая внимания на выкрики отца и тихие причитания матери. Идёт в спальню, достаёт спортивную сумку из шкафа и бросает туда свои вещи, что под руку попались. Возвращается в комнату, мельком смотрит на отца, который сейчас напоминает американского проповедника, так яростно тот машет руками и так эмоционально кричит о сыновней неблагодарности. Андрей отключает моноблок от сети, зажимает его рукой, подмигивает Жанке: — Прощай, нелюбимая. В кои-то веки вышло так, как ты запланировала. Кладёт ключи на стол и идёт в сторону прихожей. — Немедленно вернись, — орёт из комнаты отец. — Я ещё не договорил! Андрей обувается, надевает куртку и накидывает сумку на плечо. Открывает дверь и громко говорит в сторону зала: — Можете тут всё сжечь после меня, — захлопывает за собой дверь и почти бегом спускается во двор дома.