Булочка?

Намджун разваливается на диване, закидывая ногу на ногу. Он заводит руку за подлокотник мебели, что практически вплотную приставлена к стене, и, щурясь, достает из тайника в недрах шторы бутылочку светлого пива. Хосок присвистывает одобрительно, когда Ким вручает ему бутылку, а на лице золотого макнэ, устроившегося на соседнем кресле, застывает негодование, потому что лидер тащит из тайника вторую бутылку для себя. С лицом победителя и царя этой жизни, Намджун выдыхает и открывает бутылку, они чокаются с Хосоком сосудами, пока Чонгук вскипает. — Я делаю то, что хочу, — властно произносит Ким, тихо смеясь, но улыбка с его лица сползает слишком быстро. — Я расскажу Джину, — Чонгуку, может, тоже пива хочется, так что шантаж вполне себе справедливый! Намджун испуганно озирается на арку, ведущую в коридор, а Хо усмехается, делая очередной глоток. — Нет, подожди... Чонгук открывает рот, еле сдерживаясь, чтобы не потянуть уголок губ в победной ухмылке. — Бро, он сделал тебя, сдавайся, — Хосок смеется тихо, пока лидер прячет бутылку с открытым пивом обратно за щель между диваном и стеной. — Подожди, не зови Джина... — Что мне за это будет? — хмыкает Чонгук, намекая на ту самую бутылку, а Джун хмурится, шипя, что он слишком мал для этого. — Джин-хён! Намджун опадает на подушки, умоляя кого-то просто, чтоб пронесло, и Джин появляется в дверях очень быстро, обтирая руки о кухонное полотенце. — Да, Гуки? Ким понимает, что это конец. Конечно, Хосоку-то Джин ничего запретить не может, а вот у них вообще-то оговоренный запрет на пиво по будним вечерам. Жмуря глаза, лидер скрещивает пальцы, а золотой макнэ, поднимаясь с кресла, тихо смеется: — Я собираюсь в магазин за йогуртом, тебе что-то надо? — Сука-а, — слышится тихое шипение с дивана, следом смешок Хо. Джин хмурым взглядом обводит бутылку пива в руках Чона, переводит его на руки Намджуна, и его лицо разглаживается. Все в порядке, Джун не пьет. — Возьми зелени и моих любимых конфет, — и исчезает, удаляясь на кухню. Чонгук оборачивается, грозя Намджуну пальцем: — Джун-хён, любой твой косяк — и Джин все узнает. Чонгук торопливо застегивает куртку и заглядывает на кухню, где сидят все остальные. Про зелень и конфеты он помнит, а вот... Взгляд Чона падает на красивого Тэ, что застыл в одной позе, кусая губы и листая новостную ленту в телефоне. Тэхён такой милый, когда надевает на лоб бандану, и это определённо нравится Гуку. — Тэ, — старший поднимает голову на макнэ, вопросительно изламывая бровь, — я иду в магазин, тебе что-нибудь купить? — О, — Тэхён заметно оживляется, блокируя мобильный. — Ты за йогуртом? Мне «Чудо». — Хорошо, — Чонгук кивает, переводя взгляд на Юнги и Чимина, что сидят за столом друг напротив друга и пьют чай, бросая какие-то неоднозначные взгляды друг на друга. — Хён, а тебе что? Тоже «Чудо»? Мин даже не задумывается, он ставит чашку на стол, отпускает ручку и тянет ладонь через стол, касаясь тонкими пальцами тыльной стороны ладони Чимина, что расширяет глаза от неожиданной близости. Взгляд его прикован к пухлому нежному лицу, что стремительно краснеет от смущения. — Нет, спасибо, чудо у меня уже есть... — А-ах, хён, — стонет Чимин в свободную от касаний ладошку, что стремительно подносит к лицу. — Дурдом, — бросает Чонгук, закатывая глаза, а Тэ загадочно улыбается. Он почти закончил писать это сообщение в три тысячи символов, что он придумывал целый день. Прикрепить совместную фотографию и отправить Чонгуку, да, он готов признаться в чувствах, но не к любимому йогурту «Чудо», а к любимому макнэ Чонгуку.