Булочка?

Этот день должен быть многообещающим. Все такие скрытные, шушукаются, замолкают, когда входишь в комнату, и лыбу давят такую, будто китайские болванчики. Все это приятно, конечно, только вот сто процентов твиттер пострадает, а вместе с твиттером еще и его кухня. Намджун по-любому захочет удивить хёна своими кулинарными способностями, но Джин больше склоняется к тому, что Нам скорее огребет за свои рукожопные способности, чем удивит какими-то новыми. Вечером Сокджину уже довелось краем уха случайно подслушать разговор: — Ты съел все припудренные пончики? — лидер шипит вполголоса, буравя взглядом макнэ, а Чонгук, стряхивая сахарную пудру со спортивных штанов, клянётся, что это не он. — А на штанах тогда что? — Кокаин. — Щас за новыми пойдёшь! — только Намджун умеет рявкнуть шепотом. — Это было на праздничный стол! Чонгуку на помощь приходит Тэхён, который тянет лидера за рукав свитера. — Намджун-хён, а голуби умеют мечтать? — Че? — Ну голуби умеют мечтать? Может, они мечтают слетать в Париж, или же накакать кому-то на голову... Чонгук смеется уже из гостиной, пока Тэхён тоже исчезает из виду. «Вам лишь бы мне на мозг накакать», — сказал бы Намджун, но Джин вышел из своего укрытия, загадочно улыбаясь. — Детишек отчитываешь? — Нет, просто... общаемся. Тэхён про голубей рассказывал, — выкручиваться у Джуна получается «лучше», чем ломать что-то (в этом ему нет равных). И пока макнэ-лайн громогласно ржут в гостиной, Намджун улепётывает от смеющегося взгляда Джина. Ближе к полуночи Сокджин смывается в комнату, потому что знает, что с минуты на минуту всей свитой его придут поздравлять. Потому Ким старается делать вид, что чем-то занят, вот, книжку читает. Да. В полночь. — С днем рождения, хён! Все врываются в комнату самого старшего, Намджун несет тортик с горящей свечой, и улыбаются все так сладко, подарки несут, а Джину уже сейчас приятно. — Ой... я такой старый теперь... — ворчит Джин, подставляя щечки под поцелуи. Первым чмокает Чонгук. — Ты должен был сказать, что я молод! — Хён... но ты старый, — Юнги хихикает нервно, потому что после самого старого самый старый — он, а Сокджин дуется кратковременно, закатывая глаза. — Люблю вас, моя семья. Где там ваши кокаиновые пончики? Но помимо кокаиновых пончиков и милого небольшого торта на столе хватало разных вкусностей и блюд. Тэхён с Чонгуком под гневный взгляд Джуна все же сбегали в магазин и купили бессовестно сожранные пончики еще до полуночи, успели убраться в совместной комнате и похвастаться частью «подарка» перед Джином. Чтобы у вигуков в комнате порядок был — это только по праздникам, а точнее по одному празднику — дню рождения Джина. Во всяком случае все счастливы, смеются, по-семейному общаются и едят вкусную пищу. — Хорошо, что ты мне кухню не испортил! Самый лучший подарок, — мычит Джин, чмокая Намджуна в уголок губ, пока тот делает вид, что не услышал (ну потому что этот рукожоп отломал два рычажка у газовой плиты). Вигуки в голос стонут «фу», словно при них взасос поцеловались, а Чимин снова выдает какую-то хрень: — Представь, какие счастливчики попугаи! Все, что они делают, это едят и орут... Юнги зато не удерживается от колкости, чтобы не постебать именника: — Ты сейчас о попугаях или о Джине? — Эй! — Сокджин брови хмурит, направляя острие обеденного ножа в Юнги. — Где твое уважение к хёну?! Чимин отдавливает Мину ладонь, прекрасно зная, что тот может ответить «в пизде», а все расслабленно смеются, наблюдая за сменяющимся лицом Юнги. — Хотите шутку сверху? — О не-е-ет! — Но я все-таки расскажу. Что сказала одна стена другой? — внушающая тишина. — «Встретимся на углу!»