Город Белого Волка

      Ар-Ульрик пристально смотрел на Мартака, в его глазах горело сомнение. Старый жрец-воин, сменивший сгинувшего на Золотом Бастионе Эмиля Вальгира, был недоверчив и упрям. Даже Вестника Зигмара он принял лишь как того, кто на самом деле был избран Ульриком.        — Зигмар поклонялся Ульрикy, он прошел Пламя Фаушлага и был коронован Ар-Ульриком как Император.Так что все мы живём в Империи Ульрика, — любил говорить верховный жрец волчьего бога.       Годы службы в Талабхайме сделали Вольфмара фон Критца одним из самых видных иерархов, но и недоверие к «зигмаритской ереси» сидело в нем крепко. Но куда крепче ненависть к Хаосу, которую лишь укрепила гибель Талабхайма, который он покинул, чтобы занять место Вальгира в Мидденхайме.        — Кровавый кулак Ульрика, гномы верно говорят о том, что кроме блеска золота есть ещё одна вечная вещь — коварство эльфов, — сказал наконец Вольфмар, осушая рог с огненной водой. В запасах жреца нашлась одна из последних бутылей легендарной осиновки, пережившей гибель Талабекланда. — Значит, Теклис?       Мартак последовал примеру жреца, отдав должное выпивке и кивнул: «Да, это был он. Сейчас, без посоха и короны он не так опасен. И едва ли ему сейчас под силу сломать ледяные оковы.»       Ар-Ульрик проворчал: «Но я не стану снимать с него охрану. После всего, что случилось, за этим прохвостом нужен глаз да глаз. Я слышал, Фунибар мёртв, Ултуан потонул и эльфы сошли с ума. Вся эта магическая заумь до добра не доводит, Верховный Патриарх…как и грохочущие жерла.»        — Без Гранд-Батареи наша оборона будет ослаблена, — возразил маг. Жрец покачал головой.        — Ты говоришь как этот мальчишка Генрих. Молодежь воображает, что если назвать пушку «Гром Ульрика», а на замки пистолетов поместить волка, то это будет угодно богу, — Вольфмар снова наполнил свой рог осиновкой. — Топор, молот и добрая рукопашная с отродьями Хаоса, вот что угодно Ульрику.       Мартак задумался, говорил ли подобное жрец в Талабхайме. Вполне мог.Хотя оба города, пусть и старые оплоты веры в Ульрика, обзавелись артиллерией, но волчьи жрецы презирали арбалеты, порох и все с этим связанное. Ульрикане консервативны, даже в провинции, которую делили с последователями Таала.       Верховный жрец Ульрика в Талабхайме заметной фигурой, как в культе, как и в провинции. После загадочной гибели Вальгира именно фон Критц взял в руки Топор-Молот Сколл, став Ар-Ульриком и одним из выборщиков Империи. Впрочем, сейчас вся Империя ужалась до стен Аверхайма и Миддехайма.        — Борис Тодбрингер, — нарушил молчание Ар-Ульрик. — Вот тот, кто мог бы удержать этот бардак. Жаль что он носится по лесам за зверолюдами, хотя о чем он думал, когда начал надевать шлем? Сущее безумие так гневить Ульрика. Враг должен видеть твое лицо, прежде чем будет убит.       Маг подумал, что старый жрец едва ли доволен тем, что мир так сильно изменился, отойдя от древних устоев. В чем-то Грегор его понимал, он старался сторониться людей и обычно жил в глуши, как и многие Янтарные Маги. Но упрямство Ар-Ульрика…        — Все равно, когда кончится порох, ядра, пули и арбалетные болты, дело дойдёт до рукопашной, — громко сказал Вольфмар. — Тогда ты увидешь, как дерутся настоящие люди Ульрика. Однако твои чары будут полезны.Как и этот…как же его звать? Гаральд? Гервольд?        — Геральд, — поправил его Верховный Патриарх.        — Ну да, — произнёс Ар-Ульрик. — Пожалуй, раз он хочет, чтоб его так звали, то пускай. Не нравится мне это затишье. Архаону нужен наш город, если он не взял его с помощью крыс снизу, то бросит всю свою орду на стены. Слишком много в городе знати…но я только рад тому, что Генрих снова может держать меч.       «Наверняка ты бы предпочел, чтобы барон вооружился топором или молотом.»        — Весь город рад, — неопределенно сказал Грегор Мартак. Верховный жрец оскалился по-волчьи.        — Ясное дело, женихи его сестры Катарины рады больше всех…зубы Ульрика, южане словно забыли, что под стенами Архаон и делят власть и должности. Лично я не успокоюсь, пока не увижу этого Вечноизбранного мертвым, а его орду рассеянной.Ты знаешь, что его должна сразить рука бога?       О пророчестве о Конце Времён Мартак знал, но слова Ар-Ульрика застали его врасплох. Тот встал во весь свой рост. В плаще из белой волчьей шкуре высокий седобородый старик казался ожившей статуей своего бога, грозного и древнего. Пусть и Верховный Патриарх, Мартак оставался мидденландцем…        — Тогда о Вечном Воителе должен помнить тем более, Грегор Мартак. Это предсказание ровесник твердыне на Фаушлаге, что воздвиг Артур Тевтогенский…да будь благословенно его имя. Если такого воина не будет среди защитников Ульрикберга в грозный час, Город Белого Волка ждут беды…        Геральт словно не удивился словам древнего пророчества, как и туманным формулировкам. Его лицо было почти непроницаемым, слишком спокойным для человека, попавшего в иной и весьма враждебный мир. Или откуда он попал…точно не из Империи и не из Бреттонии, да и не тилеец он.       Когда он был спокоен, то его можно было принять за одного поседевших в боях миддленланцев. Но то, что он сделал, пройдя в покои, где барон Генрих Тодбрингер боролся со смертью, простой человек сделать не мог.       На глазах Мартака Геральт положил руку на плечо Генриха и тот покрылся ледяной коркой, а затем с силой ударил кулаком, разбив ее вздребезги. Сын курфюрста был теперь достаточно здоров, чтобы лично командовать своими солдатами, а сам Геральт толком не мог никому объяснить, как он это сделал.       Мартак понимал, что это вновь был Ульрик. Раны Генриха были нанесены не простым оружием и едва ли барон при всем искусстве лекарей и жриц Шалии мог бы встать на ноги. Похоже, молодой Тодбрингер был нужен волчьему богу.       Ар-Ульрик лично говорил с Геральтом и хотя о том, что было сказано в часовне Белых Волков, Мартак не знал, жрец принял чужака благосклонно. Как, впрочем, и магистры Белых Волков и Пантер. Кислевит себе на уме, а один из наемников, тилейский рыцарь Воланд, уверял, что Геральт дерется как эсталиец.        — Куда только не заносило наших предков тевтогенов, — пожал плечами на это барон. Генрих вместе с Кастеляном Мидденхайма Вальтеном и другими командирами обороны готовился к неизбежному штурму. По их расчётам, с едой у орд Архаона должно быть хуже, чем у них, хотя…        — С них вполне станется жрать друг друга, — сказал Акселл Грейс на одном из советов. Кислевит пригладил усы и заметил, что он не против, если хаоситы начнут истреблять друг друга.Сам Николай Достов предполагал, что Архаон, имея численное преимущество, может решиться на лобовую атаку.        — Тогда мы покажем им мидденхаймское гостеприимство, — усмехнулся барон. — Архаон не первый Всеизбранный, что терпит поражение.       Однако Архаон затих неспроста. Он мог бы нанести удар в тот же день, когда атаковали скавены, но вместо этого подарил им передышку. Едва ли Архаон испугался, скорее, его планы изменились и он решил позволить им расслабиться…       Когда открыл рот Вальтен, раздался чудовищный грохот Адских Пушек. Архаон нанес свой удар тогда, когда они его уже не ждали. Настал час битвы, в которой решится, устоит ли Мидденхайм, или его ждёт участь уже поверженных имперских городов.