Подразумевая "мёртвый"

      Дайан вышел из-под душа, отжал волосы полотенцем и завернул то вкруг бёдер. Подошёл к зеркалу, достал щётку и зубную пасту. Увидел в отражении, как позади него под душ прошёл голый Джон. Пока чистил зубы, решил, что стоит побриться. Закончил с щёткой, прополоскал рот и оторвал зубную нитку.       Шум воды прекратился.       Дайан следил в отражении, как вытирается Джон. Поискал, куда бросить использованную нить, нашёл металлическое мусорное ведро под раковиной.       Джон притиснулся со спины, прижимая к широкому фаянсовому борту раковины. Сам же накрыл ртом шею Дайана прямо сквозь мокрые волосы, целуя и прикусывая одновременно.       Дайан покладисто замер, разглядывая себя и Джона в зеркале.       Джон охватил его в объятии поперёк живота и по груди, сдавливая. Сзади прижался теснее.       Дайан почувствовал его твёрдый и требовательный член.       Полотенце на бёдрах мешало обоим.       Джон выпустил шею Дайана изо рта, поднял голову, тоже посмотрел в зеркало. Он был выше на пару дюймов, шире и массивнее в плечах.       Эта разница действовала на Дайана парадоксально — умиротворяюще и вместе с тем возбуждающе.       Дайан откинулся затылком на плечо Джона, потёрся, не отрываясь от отражения в зеркале. Под наглым, самоуверенным и полным спокойствия взглядом Джона хотелось застонать в голос или, развернувшись, прижаться, спрятав начинающее гореть лицо. Или не прижиматься, а двинуть со всей силы. Но потом всё же прижаться.       Джон осклабился в ответ, чуть вскидывая голову. Волосы у него были взъерошены, а на лице суточная щетина.       Наблюдать за собою в зеркале было тем ещё развлечением. Это подстёгивало. Дайан не замечал, что безостановочно скусывает губы.       Джон заметил. Он огладил Дайана левой ладонью по животу и пустил её ниже.       Дайан, задержав, руку перехватил.       — Убери, — напомнил Джон.       Дайан подчинился и выпустил локоть.       Джон отбросил полотенце с бёдер в сторону и тут же силой заставил Дайана поставить ноги шире.       — Джон… — выдохнул Дайан и, чтобы удержаться, ухватился за борт раковины.       — Угу, — ответил Джон и взял со стеклянной полки узкогорлую бутылку с маслом. Отвинтил крышку, держа перед Дайаном и обнимая его таким образом руками с обеих сторон.       «Аргановое», — вспомнил Дайан золотистый запах.       Маргарет училась на косметолога и приволакивала в дом бесконечное количество таких вот и подобных этой бутылочек и банок. И однажды это было масло для волос.       «Аргановое, — сказала Мэг, — шикарное, тебе».       Запах был и в самом деле божественным, сладким, роскошным и дорогим.       Джон вылил в ладонь горсть и, снова спуская руку, оставил всё на члене Дайана. Выпустил, дав возможность прийти в себя после прикосновения, растёр остатки по ладоням.       Понимая, что сейчас будет, Дайан вцепился в раковину, сжимаясь от предчувствия и желая всего этого так сильно, что ноги отказывались держать. Если бы не прижавшийся со спины Джон, давящий телом к раковине, Дайан бы упал.       — Боже мой, — выдохнул он, как только кисти рук Джона скрылись ниже. Тот мягко и скользко отдрачивал Дайану, ёрзая ладонью по члену, заскальзывая на яички и снова возвращаясь до головки. А потом прижал грудью, склоняя вперёд и заставляя почти лечь, и вставил сзади палец, проворачивая изнутри. Следом отправил второй.       Дайан, сорвавшись, выдохнул и дёрнулся бёдрами, не понимая, как лучше: втиснуться в дрочащий кулак или усесться на трахающие пальцы. До зарезу хотелось того и другого одновременно.       Джон же целовал его склонённую шею, плечи, скусывал подвижные лопатки. Внезапно прекратил, опускаясь на колени, а уже через пару секунд, схватив ладонями и сжимая ягодицы Дайана на разброс, прижался лицом и втолкнул между язык.       Дайан ощутил, как теряется в пространстве. Совсем лихо стало тогда, когда правая рука Джона вернулась к члену. Дайан, вытягиваясь вверх на носках, тёрся задом о лицо Джона требовательно и жадно.       — Глубже, чёрт, глубже, — просил он, желая большего.       Джон всадил в него два пальца, разводя, следом между снова язык. Почувствовал, как у Дайана задрожали колени и дёрнулся в руке член, ритмично запульсировал. Выпустив кончающего Дайана, Джон быстро поднялся с колен, ухватил его под бёдра, стаскивая ближе к себе и дальше от раковины. Быстро отёр по своему члену сперму и вставил так сразу и под завязку, что Дайан заскулил, беспомощно цепляясь за борт раковины ладонями, провисая на вытянутых руках и в его хватке. Джон сам застонал на выдохе, как только почувствовал жар и плотный охват слизистой. Дайан сжимался и дрожал, дышал часто и томно, провиснув вниз лицом.       Джон хотел рвать и загонять зубы, но двинулся медленно, растягивая и давая достаточно времени, чтобы опомниться и осознать градус похоти, который, Джон знал, скоро зашкалит, заставляя мальчишку прыгать на его члене, разнузданно подмахивая.       Так и вышло.       Дайан собрался, поднял взгляд, всматриваясь в отражение сквозь мешавшие, ссыпавшиеся в провисе на лоб волосы.       Джон тоже смотрел. Видел, как, встретившись взглядом, Дайан облизнул губы, сглотнул, выпустил из правой ладони край раковины и, заведя руку назад, нашёл пальцы Джона. Переплёл со своими и рывком потащил к себе.       Джон зарычал, срываясь с цепи.       Дайан вскрикнул, ещё раз, простонал, разносимый ошалевающими толчками.       Джон окончательно сволок его на пол, ставя на колени и становясь сам между тех. Уложил в белый длинноворсовый коврик лицом, завернул локти за спину, навалился сверху.       Дайан загонялся в дыхании и в неспособных прорваться в полную силу криках. А когда почувствовал, что расходящийся внутри член вот-вот сбросит в очередной раздёрганный и мощный приход, выкрикнул:       — Ну же!       Джон вздёрнул его за волосы на затылке, поставил спиною к своей груди, открывая шею, отвернул голову и выпустил клыки. Как только те пропороли кожу, а вместе и вену на шее, Дайан дёрнулся на Джоне и в его руках. Зашипел от боли, не заслонённой кровью вампира, но не вырвался. Наоборот, вцепился пальцами Джону в волосы, заставляя прижаться теснее, пить долгими, изматывающими глотками и одновременно продолжать глубоко и жёстко трахать себя, пока очередная сахарная серотониновая волна не хлестнула по крови, заливая рот Джона вместе с алой любимой кровью.       Джон отпустил себя, слетая с пика и заливая уже Дайана изнутри. Движения его стали мягче и ленивее, в то время как часть спермы просочилась наружу, стекая Дайану между пылающих ягодиц и по дрожащим ногам.

***

      Дайан понял, проснувшись, что не позвонил ни матери, ни одной из сестёр, ни Лиаму, как обещал сделать по прилёте. А сейчас, учитывая всё ту же разницу во времени, звонить было бы неприлично. В четыре утра даже мать не будет от звонка в восторге. Поэтому Дайан, лёжа в постели, отослал сообщения Маргарет, Лиаму и матери о том, что он в порядке. Отложил смартфон и обнаружил, что Джон не спит, а просто, рассматривая, лежит тихо.       — Привет. И не делай так, — попросил Дайан, вздрагивая против воли.       — Это почему?       — Потому что ты жуткий тип.       — Солнышко моё, — нагло засахарничал Джон и ухватил Дайана под локоть, подволакивая.       — Солнышко? — опешил Дайан, раскрывая дивные тёмные глаза и гневно сводя прямые брови на переносице.       — Сол-ныш-ко, — проворчал Джон, всё же справляясь и Дайана дожимая.       — Я хочу есть, — сказал Дайан, пытаясь столкнуть наваливающегося сверху Джона.       — Я тоже, — смирно согласился тот, мокро целуя Дайана в ключицу.       — Невероятно. Ты собираешься слезать с меня в принципе?       — Время от времени, но не обольщайся.       — Блядь, — Дайан со смехом выдохнул, сдаваясь и расслабляясь, оставив попытки выбраться.       — Пойдём поужинаем, — согласился Джон, как только почувствовал, что добился покорности. — Тут недалеко есть, кажется, паб.       — Паб? Я не пить собрался.       — Догадываешься, что точки человеческого общепита меня волнуют в последнюю очередь?       — Ох да что это я? — всё же извернулся Дайан, столкнул Джона, почти спрыгнул с кровати на пол и ушёл в ванную.       Джон мечтательно проводил его взглядом, тоже поднялся, нашёл смартфон и набрал номер.       Секунд двадцать спустя ему ответили.       — Привет, Лин… Да… Да, я задержался… Ещё бы… Не пора ли завязывать с уличными фокусами, не находишь..? Так это оттого что мужчины взрослеют позже и отстают в развитии. Если Юрэк хочет развлекать туристов трюками с бездонной шляпой, ты не обязана… Мне понятно, всё как обычно. Хорошо, я зайду. Не один… — Джон улыбнулся. — Чертовски. И больше таких нет.       Он положил трубку. Нашёл сигареты. Открыл окно, игнорируя прохладный воздух, прикурил от спички.

***

      На Королевской площади стоял «La Tasca», ресторан, бар и паб.       Джон просидел с одним стаканом скотча, развлекая Дайана предварительными справками о круге своих знакомых, пока тот обедал. Хотя «развлекая» — это было громко сказано. Честнее было бы сказать, что он привычно на Дайана пялился, во время чего и произнёс, что хочет воспользоваться сегодняшним вечером, чтобы показать Дайану кое-кого.       «Кого же?» — спросил Дайан, разбираясь с тарелкой английского завтрака.       «Завтрак?» — уточнил чуть ранее недоверчивый официант.       «Я только что проснулся», — отмахнулся от самого собою разумеющегося, оказанного официантом недоверия Дайан и получил в тарелку жареную кровяную колбасу, куски вяленого бекона, тосты с гриля, шмат овсянки с топлёным маслом, горсть черри и миску острого томатного супа-пюре с ростками кресс-салата. И ему это понравилось, что бы там ни вообразил о его ханжестве официант.       «Юрэк и Линда Балицки».       Дайан вскинул взгляд в не оформившейся до конца догадке.       «Говорят, что из Восточной Европы».       «Ты давно их знаешь?»       «Лет восемьдесят», — расплывчато ответил Джон.       «Я понял», — смирился Дайан.       То, что Юрэк и Линда окажутся вампирами, было очевидным, поэтому Дайан удивляться не планировал. Но он всё же удивился, когда увидел тех в действии. Едва ли не как ребёнок.

***

      Джон знал, что Дайану, скорее всего, будет холодно на улицах города после райских температур Калифорнии, поэтому настоял на покупке светлого кашемирового кромби, ботинок и перчаток из кожи ягнёнка. И он не ошибся, потому что с наступлением темноты термометр показал сорок шесть градусов.       Дайан держал Джона под руку, находясь явно близко. Время от времени опускал подбородок в шарф.       Джон шёл, положив руки в карманы незастёгнутой тёмно-синей шинели. Шарфа на нём не было. Был свитер с высоким горлом. Как такового холода Джон не боялся и не чувствовал.       Дайан внимательно оглядел его сбоку и сказал:       — У тебя даже нос не краснеет.       Джон чуть не захохотал:       — Да, не краснеет.       — А у меня, оказывается…       — Краснеет, — закончил за него Джон, останавливаясь и целуя именно туда.       — Ничего не поменялось, мой нос по-прежнему мёрзнет, — повёл глазами Дайан.       — Ещё бы, я мёртв. Но очень хотелось.       Снова пошли по тротуару сквозь чуть расступающихся прохожих.       — Покажи мне завтра мастерскую, о которой рассказывал, — напомнил Дайан.       — Да, на Колледж-Лейн при художественной «Галерее Голубого пальто» есть своя гончарная с несколькими печами. Возьми одну в аренду. Там же могут отливать нужные тебе формы.       — Слушай, ты откуда в этом разбираешься?       Джон скусал нижнюю губу, улыбнулся:       — Мисс Викки любила немецких фарфоровых балерин.       — Ты смеёшься, Джон?       — Отчасти. У меня в собственности выставочные площади в нескольких частных собраниях, есть родовая фламандская коллекция в «Галерее Искусств леди Левер», постоянно сталкиваюсь с какими-нибудь очередными дарованиями от живописи, скульпторами… Приходится разбираться.       — «Какими-нибудь очередными дарованиями»?       — Совершенно верно повторил.       Дайан сообразил, что Джон откровенно веселится, но держится и не улыбается.       — И сколько «очередных дарований» прошли через твою постель?       Джон всё же отпустил улыбку:       — Дайан, мне, похоже, никогда не надоест слышать, как ты заводишься.       — Трудно не завестись, знаешь ли, Джон. А я вхож в «очередные дарования»?       — Да, — сказал Джон, смотря вперёд и не поворачиваясь к Дайану.       — Это поэтому я тут с тобою?       — Нет. Мне просто повезло. Твой талант лишь приятное дополнение к тебе самому.       Джон наконец обернулся, протянул рукой по спине Дайана, обнял, поджимая, посмотрел в глаза:       — Ты, Дайан. Мне важен ты.       — Но ты спал…       — Сплю. С тобой. Я сплю с тобой, пью тебя, рядом хочу тебя. Выбрось всё прочее из головы.       Дайан несколько раз, быстро и смиряясь, вдохнул носом, закрыв глаза. Он понимал, что говорит глупость за глупостью, когда заходит речь о потенциальных соперниках, о всех тех, кто нравился Джону прежде или может увлечь теперь. Но он совершенно разучился держать себя в руках в этом отношении.       — Прости. Больше ни одного «очередного дарования» с тобою рядом.       — Договорились, — простил Джон.       Снова двинулись вперёд.       Джон вытянул сигареты, предложил Дайану. Тот взял две, вставил обе в рот, дождался, когда Джон поднесёт зажигалку. Потом отдал одну.       — И мне стоит подстричься, — вспомнил Дайан. — Мастерская и парикмахерская.       — Оставь. Оставь, пожалуйста, — Джон так и не выпустил его из руки. — Мне нравятся твои волосы.       — С ними такими не всегда удобно.       — И всё же оставь.       Дайан повёл головой:       — Девчонку из меня делаешь?       Джон коротко, но так красноречиво оглядел, зажав в зубах сигарету, что у Дайана всё оборвалось в животе.       — Ну так у меня же здорово получается делать из тебя девчонку.       — Я сейчас въебу, Джон, — попытался спасти положение Дайан.       — Дома поговорим, — пообещал Джон.       Дайан хмыкнул, затянулся, поискал глазами ведро для уличного смёта, чтобы выкинуть скуренную сигарету. И тут увидел, как впереди, в сквере с потерявшими листву деревьями, собралась порядочная толпа, хлопала и изредка свистела. Иногда хором восторженно вздыхала.       — Что там? — Дайан потянул Джона за руку.       — Уличные волшебники.       — Фокусники?       — Не говори так при них. Волшебники или, на худой конец, иллюзионисты, — предупредил Джон.

***

      Волшебников было двое. Мужчина и девушка. Оба были одеты в чёрные фраки с галстуками-бабочками, белые перчатки и высокие атласные цилиндры. Чёрные волосы свисали из-под тех в длинных пажах, наведя Дайана на подозрение, а не в париках ли оба? У девушки был яркий макияж губ, а цилиндр чуть кокетливо сползал к левому уху, но чудесным образом удерживался на гладких локонах.       Кроме самих уличных волшебников в центре условной сцены стоял вполне заурядный стул из очередной шведской коллекции.       Чуть раньше, подобравшись к довольной толпе, Дайан было решил, что придётся работать локтями, чтобы попасть в первый круг зрителей, но парадокс Сойера действовал безотказно.       Стоило приблизиться, как люди, сами того не осознавая, интуитивно сдвинулись перед вампиром, даже не оглянувшись, пропуская его с Дайаном заодно сквозь себя. И, волнам подобные, сомкнулись за их спинами.       Несколько секунд — и Дайан уже стоял, глядя на иллюзионистов близко и на грани ничем не сдерживаемого восторга.       — Что в ней? — спросил волшебник у зрительницы в тёплом пончо. Та держала в руках сумку с клапаном, на вид совершенно пустую.       — Боже, я не знаю! — ответила высоким голосом, смущённо прижимая ко рту ладонь.       Дайан предположил, что таким образом тут уже успели повытаскивать из сумок, карманов и из-за ушей всевозможных вещей, поэтому опасения и восторг смешались в голосе дамы в пончо.       — Ну же, Мэлоди, это то, чего вы так давно хотели, — подтолкнул волшебник.       Пока он кокетничал с Мэлоди, волшебница сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и, стянув перчатку, обрабатывала маникюрной пилкой яркий розовый ноготь на мизинце, словно совершенно потеряв интерес к происходящему.       — Я не уверена… хотеть котёнка в моём возрасте… ну, глупо, что ли, — кокетничала Мэлоди в ответ, тиская сумку.       — Тс-с-с, — вдруг оживилась волшебница со стула и цыкнула из-под цилиндра.       — Мэлоди, что мы говорим в таких случаях? — строго напомнил уличный волшебник.       — Глупостей не существует, — хором ответила толпа.       Оба в цилиндрах театрально поклонились.       — Мяу, — сказала уличная волшебница и вдруг посмотрела Дайану прямо в глаза своими, яркими и синими. Тут же подмигнула.       Дайан широко улыбнулся.       В это время послышалось уже многократное мяуканье. И это была не синеглазая девушка в чёрном цилиндре.       Толпа зрителей взволновалась и принялась выпускать из-под курток и из сумок серых упитанных котят скоттиш-фолдов с приплюснутыми к макушкам ушами. Первый котёнок, как и следовало предположить, появился из ничего такого не предвещавшей сумки Мэлоди. Та, тоже вполне ожидаемо, почти разревелась, окунаясь лицом в серый горячий бок.       Прочие, кого настигло окситоциновое счастье, вцепились в своих.       Дайан, в ироничном сомнении сведя брови, посмотрел на Джона. Тот сделал глазами «это нормально» и прикоснулся плечом к плечу Дайана.       — Котята, в самом деле? — прошептал Дайан, решив не отставать.       Джон молча показал взглядом направление.       Дайан перевёл внимание на бородатого и горбоносого, по виду головореза, в скандинавском свитере, который нежно притиснул серого желтоглазого котёнка к груди. Свирепое лицо обезобразило абсолютное счастье.       Но эмоциональный раздрай настиг публику не в кошачьей круговерти.       — Снег.       Со всех сторон на разные голоса стали заявлять о снеге.       А как только белые хлопья достигли плеч зрителей, стало ясно, что это цветочные лепестки. Розовый аромат растекался под миндальным голым деревом. Лепестки падали всё гуще. Потом повалили бутоны и раскрывшиеся цветы белого шиповника.       Женщины заахали, многие протянули ладони, подставляя под душистый «снег».       Иллюзия была такой натуралистичной и подкупающей, что Дайан снова, ища поддержки, посмотрел на Джона, поэтому успел увидеть, как тот смотрит на уличных волшебников: суженно и предостерегающе. Дайан тут же повернулся. Как раз вовремя.       Волшебник оказался перед ним. Положил ладонь в белой шёлковой перчатке Дайану на щеку, погладил, приблизив лицо как для поцелуя.       Дайан приоткрыл рот, готовый высказаться, но не смог, потому что из губ его прямо на ладонь иллюзиониста выпал роскошный белый цветок.       Стоящие рядом и видевшие захлопали.       Дайан глубоко вдохнул, чтобы снова выразить своё отношение, но второй шиповник выпал вслед за первым. Пришлось даже задержать дыхание.       Волшебник снова приблизил лицо, рассматривая. Глаза у него были странными, почти что как у тех скоттиш-фолдов, что появились совершенно по-чеширски.       Дайан вдруг отвлёкся на угрожающее и едва ли не на уровне вибрации слышное рычание. И сообразил, что это Джон.       Желтоглазый волшебник быстро метнулся к нему взглядом и отступил. Уселся на стул.       Девушка в цилиндре пошла по кругу. Она держала в руках очень реалистичную ведьмину метлу, которая снова привела в движение белые лепестки. Те принялось закручивать в воронку. А потом они, словно рой вспугнутых бабочек, ринулись в Дайана, почти ослепив и не давая вздохнуть. Локализовано объяли его одного, скрыв в майском ворохе, и секунды спустя канули в чёрное городское небо.       — Леди и джентльмены, Линда Балицки! — объявил волшебник.       — Леди и джентльмены, Юрэк Балицки! — ответила волшебница.       Оба стянули цилиндры и под аплодисменты пошли по кругу, собирая купюры и монеты.