"...Будешь писать ты про меня..."

"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, её болотца и реки, он отдаётся с лёгким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его."

Горшенёв заканчивает читать книгу, и его наполняет томящееся чувство восторга. Он уже видит эти строки в будущей песне, переписывая их в тетрадь, уже видит как её оценят друзья, но только есть одна загвоздка... Дома он всех заколебал своими "потугами писать песни" (как выражался его отец), и чтобы пойти в гости сейчас, надо было преодолеть одно немаловажное препятствие. С учёбой был полный завал. Миша давно на неё забил. Он знал, что ему школьные знания в будущем вообще не пригодятся. Учился он сугубо ради родителей. Но вот в его нехитрой программе произошёл сбой. Устал, а вернее сказать, надоело. Почему он должен под кого-то подстраиваться в минус себе? Тем более, чего-то противоправного Горшок не делал, он просто занимался музыкой. Но родители считали её виновницей всех бед. Горшенёв на это бунтовал. И вот свершилось то, чего он боялся. Его всплеск бунтарства выпал на неделю, когда надо погулять с друзьями да записать песню. Поэтому спрашивай-не спрашивай, а родители его никуда не отпустят, НО... Горшок сам отпустит себя. Он просто тихо и без скандала уйдёт, о чём, скорее всего, потом пожалеет. Но он живёт здесь и сейчас. Ведомый вдохновением вперемешку с бунтарским духом, он по-тихому слиняет из дома. Парень осторожно поставил книжку на полку. Взял гитару и убрал в импровизированный самодельный чехол. Оделся: брюки, рубашка и поверх неё кофта. В рюкзак он закинул тетрадь со стихами и ручку, из копилки вытряхнул накопления на чёрный день. Их как раз хватало на дорогу, возможно, ещё и на перекус. Перед выходом Горшок глянул на время. Было пять вечера. Миша перевёл глаза на окно. Его ослепило яркое весеннее солнце, на улице была замечательная погода, и этот день Горшок решил разделить с новым знакомым - Андреем Князевым. Парень познакомился с ним в училище, и они почти сразу стали общаться, а под конец учебного года сдружились. Миша даже подумывал позвать его в группу... Горшок хмыкнул своим мыслям. Он сейчас приедет к нему и предложит. Приедет без предупреждения, ибо, если он начнёт звонить, то его услышат. А так, он быстро прошмыгнёт наружу, сядет на маршрутку и поедет в Купчино. Ну, а там уж... Не выгонит же его Князь? Нет. Тем более, он сам его звал в любое время дня и ночи. Заряженный своей самоуверенностью, Горшенёв быстро выскочил из комнаты. Мама шумела посудой на кухне, брат был с ней, отец, слава всему, - на работе. Парень, как можно тише, отпер щеколду, выбежал на лестничный пролёт и понёсся вниз. Быстро нажал на кнопку, железная дверь отворилась, повеяло чистым весенним воздухом. - О да, так пахнет свобода... - с улыбкой пробубнил Миша и поспешил удалиться со двора. Подальше от глаз любопытных соседей.

***

Миша прыгнул на маршрутку. Она едет прямо до вокзала в Купчино, а потом он пересаживается на другую и едет до дома друга. Всё-таки Горшку нравился общественный транспорт: сидеть у окна, любоваться весенним Питером, греть нос на солнце, потом рассматривать вывески и витрины магазинов, скользить взглядом по лицам прохожих и иногда по-доброму усмехается нелепо одетым тётенькам в возрасте. Когда пейзажи за окном наскучивают, маршрутка выезжает из центра, пейзажи становятся мрачными, здания имеют строго прямоугольный вид, изредка встречаются конструкции самых невероятных геометрических форм, но в основном пятиэтажки да местные универмаги. Миша начинает рассматривать пассажиров автобуса, вслушиваться в их разговоры, но, к сожалению, ничего интересного в этот раз нет. Бабушки обсуждают рассаду, девушки парней, парни девушек, несколько пьяниц травят анекдоты и обсуждают какой напиток богов лучше: водка или самогон? Единственное, что остаётся Горшку, это просто напевать песни. Быть самому себе музыкальным проигрывателем. - I am the passenger and I ride and I ride I ride through the city's backsides... - тихо мычал себе под нос Горшенёв.

***

Миша стоит у подъезда и роется в своих чертогах разума. Он точно знает, что именно на этой улице и в этом подъезде живёт Андрей, но какой этаж и какой номер квартиры он не знал. Так бы он простоял и ушёл слоняться до вечера, а потом с несчастными глазами пришёл к Балу, и тот бы его, конечно же, пустил. Но бабушка на скамейке, видя замешательство парня, задала самый уместный к этой ситуации вопрос. - Кого ждёшь? - Вы не знаете, на каком этаже и в какой квартире живёт Андрей Князев? Миша повернул голову в сторону источника звука. На скамейке сидела бабушка с палочкой и с сумкой около себя, на вид ей было лет семьдесят. Лицо у неё было доброе, явно выраженные морщины вокруг рта, старушка явно была улыбчивой. - Лысый и щупленький, рисует ещё? - Да-да! Этот! - На третьем этаже, двенадцатая квартира. - Спасибо Вам большое! Бабушка учтиво кивнула, и Миша набрал номер квартиры на домофоне, послышались гудки. Горшок ждал. Ждал... Он уже начал расстраиваться, ведь дома, скорее всего, никого нет, но трубку сняли в последний момент. - Кто? - послышался мягкий голос. - Андрей, это... Это Миша Горшенёв, с училища... - О! Горшок? Проходи! - голос повеселел, на том конце, кажется, улыбались. У парня упал камень с души. Дверь противно запищала, Горшок отворил её и прошёл внутрь. Он взлетел на третий этаж и увидел приоткрытую дверь, осторожно подошёл к ней, стал стучать. - Андрей?.. - Миша крикнул вглубь квартиры. - Заходи! Раздевайся! Сейчас я подойду! - ответили парню. Миша зашёл, закрыв за собой дверь. У Андрея была небольшая уютная квартира. Горшок видел вход на кухню, которая совмещена с залом, и две комнаты. Парень начал медленно стягивать ботинки и задумался. Всё-таки интересный парень этот Князев. Сразу впустил к себе, как старого друга, даже не замялся. Миша разделся и стоял на пороге, ему было немного неловко, он не знал, куда идти, да и шастать по чужому дому было некрасиво, поэтому он решил просто постоять на пороге и подождать Андрея, но не тут-то было. - Ты чё стоишь там? Иди сюда! - снова послышался крик из комнаты. - Куда - сюда? - Горшок по привычке раскинул руки и начал двигаться к залу, а, заглянув в него, друга не увидел, хотя, казалось, звук доносился отсюда. - Я здесь! Парень всё равно слышал звук откуда-то из зала. Он зашёл в помещение и увидел большой шкаф с закрытыми дверьми и сидящего на диване человека. Миша покраснел и опустил глаза, начал неловко здороваться и... Из шкафа с оглушительным грохотом выпал Князь. Миша отшатнулся, а потом взглянул на приятеля, который от смеха даже вздохнуть не мог. Горшенёв молчал, стыдно ему было ругаться при незнакомом человеке. - Ну как общаетесь? - Андрей сквозь смех едва выдавливал фразы. - Довольно красноречиво... - вновь потупил взгляд Горшок, в сторону незнакомца он боялся смотреть. - Подойди хоть руку ему пожми. - Князев сделал оскорблённый вид. - Знаешь, мы тебя так ждали с Виталиком, а ты ему даже руку не пожал. Горшок подошёл и протянул руку. Виталик руку не протягивал. Миша ещё раз оглядел человека и понял, что это просто слепленная фигура, очень хорошо слепленная. - ТЬФУ! Так это ж кукла! Ты чё меня дуришь? - парень громко засмеялся, но стал ещё более красным от стыда. - А ты купился! - Андрей встал с пола, сел рядом с Виталиком, приобняв его. - Вот видишь, брат, какой Миха у нас впечатлительный, стеснительный... - Князь снова прыснул от смеха. - Да я разнервничал просто! Я бы понял, что это кукла, я не тупой! Просто первый раз в незнакомом доме, ты куда-то спрятался. Я захожу, а он сидит. - Ещё и глазом тебе подмигивал, наверное, да? - Андрей улыбается так, как только он умеет улыбаться, Горшок в ответ тоже дарит ему улыбку. Пока только без одного зуба, не слишком привлекательную для девушек, но очень искреннюю, и Князев это оценил. Его глаза блеснули. - Что-то вроде того... Горшок от такого начала встречи даже забыл, зачем и с какой просьбой он пришёл. - Я рад, что ты зашёл в гости! - Андрей, я не только в гости... Я, короче.. Я из дома ушёл... Можно у тебя переночевать? - Миша смотрел на приятеля щенячьими глазами, но всё-таки мысленно готовился к отказу. Он понимал, что друг живёт в квартире родителей, и хозяева тут они, а значит им решать, кто ночует в их квартире, а кто нет. - Да, конечно! Родителей ещё два дня не будет! Они на дачу к бабушке уехали, помочь там надо, а меня оставили за хозяина, с наставлением, мол, учись сынок, но, как видишь, я пинаю... - Баклуши? - Говоря по-питерски, да... - Андрей неловко усмехнулся. - Спасибо, что приютил... И я ещё кое-что хотел спросить. Помнишь, ты говорил, что стихи пишешь... Поможешь мне написать песню? - Ого! Блин, помогу конечно! Это первая твоя песня? - Нет. - Горшок покраснел. - Сыграешь ещё своё? - Сыграю, но оно не очень... Вернее, это не то, чего я хочу. - Да ладно тебе! Главное, что ты играешь, а это уже очень круто. - Князь встал с дивана и похлопал Мишу по плечу. - Ну пошли, покажу свою комнату, закинешь в неё вещи, а потом пойдём бухнём. - О! А чем? - обрадовался парень. - Домашнее вино, выбор не богат, но вино вкусное... - Андрей лукаво улыбнулся.

***

Они сидели на балконе. Была поздняя ночь. Шум города казался своеобразной музыкой и убаюкивал сидящих. - Ну так что?.. Согласен войти в мою группу?.. - подал голос Миша. Князь сделал лицо, которое изображало очень активную мозговую деятельность: нахмурил лоб и потёр подбородок. Он не знал, зачем мучал Горшка, почему не ответил дня два назад, когда Миха предложил ему первый раз, ведь для себя он сразу согласился, но, видимо, решил потешить своё самолюбие. Через несколько минут молчания Андрей наконец ответил. - Ну, а хули? Я согласен! - он улыбнулся и потрепал Горшка по лохматой голове, после чего тот как-то сильно посерьёзнел. - Что-то не так?.. - Не! Всё так... Просто мысль формулирую о делах в группе... - А ты не формулируй! Ты покажи! Так же и не сыграл мне песню! И текст не показал, с которым помочь надо! - Да они не очень... - А это ты за меня не решай, пожалуйста. Сыграй. Горшок сходил за гитарой в комнату и вернулся на балкон. Он немного мялся, но Андрей по-дружески толкнул его в плечо. И Горшенёв неспешно начал. Было вступление. Музыка казалась очень грустной, даже какой-то плачущей, но потом разошлась, и парень начал петь. ...Странный цвет глаз предупреждает нас: Близится час, и мы услышим вас. Я у болота пою песнь; Звери в кустах, они хотят есть... Горшок нахмурился и не сводил взгляд с руки на грифе. Князь улыбался, внимательно слушая. ...Я весь в грязи. Лучше уж сны, Где сказки мои... Миша глубоко вздохнул. ...О, как грустна вечерняя земля, Таинственны туманы над болотом. Я ухожу, а ветер мне не верит. Что ж, я его прощу... Парень закончил и поднял глаза на Князя. Тот посмотрел на него. - Мне понравилось, но... Знаешь, у меня немного другая идея и тексты дру.. Горшок не дал договорить. - Ну так! Я поэтому тебя в группу и позвал! У тебя пиздатые тексты! Это то, что мне нужно! - выпалил Горшенёв. - Будешь писать тексты и играть на басу. Андрей фыркнул. - Э! Я ж играть не умею! - Так а мы научим! - Ну хорошо. - усмехнулся Князев. Оба парня почему-то снова погрузились в молчание. Слушали, как свистит воздух около проезжающих машин. Андрей думал о Горшке. Не так уж давно они и знакомы, а он в группы зовёт. И вообще... Очень располагает к себе. Такая отдача всегда приятна в общение. - Почему я? - Андрей повернул голову к Михе и вновь улыбнулся. - Ты не как все. Сначала ты мне казался придурком каким-то, но потом я понял, что ты почти как я. Ты мой единомышленник. - Мы же мало знакомы... - грустно подметил Князь. - Мы знакомы достаточно для того, чтобы понять, подходим мы друг другу или нет. - Наверное... Андрей погрузился в раздумья над этим необычным диалогом. Он ещё не знал, что будет вспоминать его всю свою жизнь, что человек рядом перевернёт всё в его жизни и познакомит с самым невероятным. Миша закурил. Друзей обволокло клубами таинственного дыма...