One of Us

      Раннее солнце пробивалось сквозь плотную ткань штор, оповещая о приходе нового дня. Свет золотистыми отблесками падал на бежевые обои, стекло рамки над большой двухспальной кроватью, в которую была заключена фотография Парижа, такого родного для хозяина данной комнаты, и отражался от зеркала. Сейчас и без того светлое помещение казалось ещё светлее и просторнее, нежели оно было на самом деле. Лучи нагло попадали на лицо спящего студента, обитавшего тут, заставляя недовольно поморщить нос и перевернуться на живот, дабы они не мешали ему, человеку со сбитым режимом сна, спать. Он уже в который раз успел лишь задремать к этому времени, а тут ещё и будильник, вновь звенящий на час раньше положенного. Конечно, так оно и было задумано, вот только никакого удовольствия такое пробуждение не приносило, из-за чего часы тут же магическим и абсолютно непонятным образом оказывались в другом конце комнаты. Правда, как бы Жильбер не сопротивлялся, а утро наступило. Встать всё-таки придётся. Сборы всегда были до ужаса долгими. Но ничего поделать с этим он не мог. Слишком уж он теперь нуждается в нанесении макияжа. А что говорить о том, что нужно что-то сделать с волосами? Да и одежду подобрать, выбор которой достаточно широк, что не особо удивительно для человека, периодически подрабатывающего моделью и в принципе посещающего модельную школу.       Затем спуск на первый этаж дома, будучи уже полностью собранным, с перекинутой через плечо сумкой. Кухня, завтрак. Как обычно, лёгкий, но сытный. Потом выход на улицу и яркий свет, не привносивший никакой радости в очередной рутинный день. Дорога в университет по пыльным и шумным улицам. Лафайет родился в совсем не бедной семье и при желании попросил бы отвезти его до учебного заведения, но юноша по-прежнему почему-то предпочитал идти пешком, хотя это занимало значительно больше времени, которое можно было бы потратить на сон. Видимо, городской пейзаж, несмотря на все возмущения, давал ему какое-то чувство умиротворения, раз он шёл на такие жертвы. Вглядываться в лица, которые совсем не освежил апрельский ветерок, смотреть на то, как вокруг тебя просыпается жизнь. Пусть этот процесс и только начинается. По дороге часто встречались знакомые Лафайету студентки, учившиеся с ним. Наверное, некоторых из них можно было бы даже назвать его подругами. Найти тему для разговора было нетрудно да и они с Жильбером всегда готовы были поддержать друг друга. В последний раз когда он переживал тяжёлое расставание с парнем, именно они дружно пришли к нему домой, лишь бы немного подбодрить. Организатором этой идеи была самая светлая, но, к своему несчастью, наивная девушка на курсе — Элизабет Скайлер. Всегда с лёгкой улыбкой на симпатичном личике, открытая и весёлая. Их с Жильбером дружеские отношения никогда особо не сказывались на учебе, поскольку пусть они и перекидывались бумажками с маленькими забавными каракулями или просто записками, если не сидели рядом, имея возможность просто поговорить, но не постоянно, а только на тех парах, которые не требовали особой концентрации внимания на себе. Это общение помогало неплохо скоротать время. Так было и в этот раз, что заставило день пройти довольно быстро, несмотря на то, что ещё утром так не хотелось подниматься и куда-либо идти.       Обычно дорога до дома пешком занимала около получаса. В принципе, не очень много для большого города. Но сегодня не тот день, когда Лафайет пойдёт домой сразу после учебы. Стоял прекрасный весенний вечер, над головой сгущались сумерки и воздух пропитался запахом грядущего первого в этом году дождя. Даже студент сейчас может позволить себе немного пройтись, сессия не совсем на носу. Нельзя упускать шанс. Ко всему прочему, именно в этот день к Жильберу в гости должен был приехать его кузен. Нет, отношения у них неплохие, но он сам… Скажем так, Томас Джефферсон никогда не был, не является и не будет приятной личностью, будучи столь заносчивым. Точнее, манипулятивным и эгоистичным. Ещё точнее, меняющим людей как перчатки в целях, выгодных только ему. А в общем, да, пообщаться можно. Лафайет до сих пор помнил детские годы, когда он и Томас хорошо ладили и проводили время куда лучше, чем в нынешние его визиты. А в связи со всеми вышеперечисленными фактами, юноша решил, что не погулять лишний час, а то и два будет просто неуважением к себе. Только он явно не думал, что в итоге будет бродить до темноты да ещё и попадёт чёрт знает куда. Осмотрелся. Вокруг лишь закиданный мусором асфальт, высокие многоэтажные здания из красного кирпича. Из освещения — тусклые фонари, рискующие вот-вот погаснуть, и, конечно, восходящая луна. Будучи не самым глупым, Жильбер сделал вывод — забрел в гетто. Самым логичным выходом из ситуации было бы развернуться и спешно пойти в обратном направлении, если бы его не окликнул низкий мужской голос. Попал.       — Что, братец, заблудился? — обернувшись, юноша увидел, кому принадлежал этот голос. Парень примерно его лет, может чуть старше. Сразу видно, что физически более развитый. По обе стороны от него стояли ещё двое. Цель этой компании очевидна. — Или как, просто захотелось расстаться с деньгами?       В следующую же секунду те, кто стоял по бокам, прижали иммигранта к стене за плечи, не давая пошевелить руками. Окликнувший же почему-то медлил, присматривался к пойманному «мажору». На самом деле, данная картинка смотрелась довольно-таки странно, учитывая, что вся компания была несколько ниже него. Хотя это наименьшее, что сейчас могло волновать юношу. Его ограбить пытаются, в конце концов!       — Значит так, у нас есть два варианта: ты отдаешь деньги самостоятельно и уходишь отсюда целым и невредимым…       — Или что? — грубо перебивает француз, удивившись собственной наглости и весьма скептически глядя на самого высокого из грабителей. — Побьешь и заберёшь самостоятельно?       — Примерно так, — кивнул тот. Вдруг послышался металлический грохот, что отвлекло его и дало выигрышную позицию жертве сего грабежа. Сейчас Жильбер был до ужаса благодарен всем тем годам, потраченным в балетной школе, просто потому, что его растяжка позволила очень метко пнуть угрожавшего ему парня в нос и заставить упасть пластом на спину. Остальные, волнуясь за собственные шкуры, предпочли отскочить. Звуки же, доносящиеся, как выяснилось, откуда-то из мусорного бака, сменились громкими ругательствами выбежавшего из-за него невысокого парнишки, что заставило вроде как уже отбившегося француза взвизгнуть.       — Блядские еноты! — грозно проорал он, озираясь по сторонам, но явно не замечая того, что искал. Увидев картину, которой он не ожидал, бездомный быстро успокоился, смотря уже не так дико. — Здрасте. Меня зовут Александр Гамильтон.       Другие участники театра абсурда застыли как вкопанные, вообще не понимая, какого черта только что произошло. Думаю, на их месте вы бы тоже не поняли. Вкратце, у парня выдался не очень удачный день. Опять. И снова из-за кого? Правильно, из-за уже известных нам хищных млекопитающих. Немая сцена, где все взгляды были непонимающе устремлены на нового «знакомого», продолжалась недолго, но всё же осадок от неё остался у всех.