Абсолютно необычный ведьмак

— Черт тебя дери, Эскель! Лучше бы я на ветряк опять полез! — я едва успевал уворачиваться от тычков веселящегося ведьмака. Тычки осуществлялись посредством заостренной палки, а потому крутился я не хуже, чем уж на сковородке, — Ламберт, прошу, вдарь его чем-нибудь! — Я, пожалуй, лучше тоже присоединюсь. Эскель, развяжи ему глаза. — И руки, — вклинился я. — Обойдешься, — хмыкнул наблюдающий за представлением Весемир, — Кстати, Ламберт, Эскель. Когда собираетесь покинуть меня? — На следующей неделе, — неприятный всем разумным ведьмак вновь мерзко усмехнулся, поудобнее перехватывая длиннющий кол, — Помучаю еще немного нашего новичка и со спокойной душой отправлюсь в дорогу. Эскель? — Выйду вместе с Финном, — оба ведьмака ускорились, вынуждая меня завыть волком и искренне пожалеть об адресованной Ламберту просьбе, — Один он точно убьется по пути в Ринду. — Вот уж не стоит, — сквозь зубы прошипел я. — Вот уж стоит, — Эскель едва не подарил мне новую ссадину, не признавая саму идею дать мне хоть секунду на отдых, — Носи ты меч, я, может быть, еще подумал бы, но раз уж ты у нас такой особенный... — A d’yeabl aep arse! — Que? Что-то не так? — доброжелательно спросил Весемир, тем не менее давая моим мучителям знак остановиться, — Ладно. Хватит на сегодня. Завтра отдыхаешь. — Чего? — искренне изумился я. — Завтра отдыхаешь, — терпеливо повторил старый ведьмак, — А послезавтра тебя ждет Испытание Медальона. — Погоди, старик, — резко остановил его Ламберт. Вот уж действительно неожиданность. Не припомню, чтобы он хоть раз проявлял заботу обо мне, — Ты серьезно? Какой вообще от этого смысл? Финн и без него неплохо справляется. Опасность чует. Пусть и через раз. — Эскелю медальон тоже ни к чему, — парировал Весемир, — Однако это традиция. После нее обучение можно считать завершенным. Финн, — обратился он уже ко мне, — Можешь считать это последним экзаменом. — Стоп. Я что, считаюсь закончившим обучение? Напомни пожалуйста, сколько раз я одолел Эскеля или Ламберта в честном бою? — Достаточно, — Весемир оставался невозмутимым, — Остальному ведьмаки учатся на тракте. Да и ты, к тому же, не в одиночку покидаешь стены крепости. — Это действительно имеет смысл? — я вспомнил рассказы Геральта о последнем этапе становления полноценным ведьмаком. Радостного в нем было мало. Грустного, в принципе, тоже, ну да не суть. — Имеет. Иначе на тракт я тебя даже в компании Эскеля не выпущу. — Даже несмотря на то, что у меня уже была практика и все это чистая, никому не нужная формальность? — Даже несмотря на это.

***

Тогда была лишь ранняя весна. Конец марта по людскому календарю и начало Бирке по эльфийскому. Было в районе шести часов утра, когда я, обогнув немало препятствий и убив по пути двоих зарвавшихся утопцев, добрался до водоема. В отличие от тех времен, когда Испытание проходил Ламберт, что входил в предпоследнее поколение "полноценных" ведьмаков, добраться до круга стихий иначе чем через озеро не представлялось возможным. В результате относительно недавних катаклизмов, водоем сильно увеличился в размерах. Переплывать его по такому морозу, да еще и с оружием на спине было бы верхом безумия, о чем меня и предупредил Эскель. Однако лодку эти гении спрятали, а потому мне не оставалось ничего, кроме как пройти на тот берег по ледяному мосту. Прошептав себе под нос заклинание, я приложил руку к поверхности озера, моментально ощущая, как замерзает и без того не самая теплая вода. На мое лицо вылезла едва заметная гримаса боли, что возникала каждый раз, когда я использовал магию. Весемир подтвердил мое предположение на тему того, что у меня к ней просто запредельный уровень сопротивления, из-за чего мой организм проявляет недовольство даже тогда, когда я сам использую чары или Знаки, потому как отторгнуть мою собственную магию он не может. Впрочем, по словам старого ведьмака, я еще неплохо себя контролирую, потому как он знал паренька, который одним лишь прикосновением ломал любые амулеты и артефакты. Подстриженные кое-как волосы трепал на удивление теплый ветер, когда гримаса боли сошла с моего лица. Все же превращать воду в лед, черпая Силу из нее же, было, пожалуй, одной из простейших задач. По крайней мере, для нормального мага. У меня же после этого еще несколько минут ныли руки. Прямо посреди пруда пролегал не самый ровный, однако довольно крепкий ледяной перешеек, на который я и ступил, не без труда удерживая равновесие и двигаясь куда нужно. Впрочем, для меня этот участок пути можно было с чистой душой назвать самым простым. Ничего особо сложного и всего одно требование — не соскользнуть в воду с собственноручно созданного льда. На другом же берегу я ускорился, уверенно минуя всех обитающих здесь монстров, догадаться о местоположении которых по окружению было довольно просто. Пожалуй, пользу от уроков Весемира молодые ведьмаки осознают далеко не сразу, однако эти знания действительно многого стоят. Кто знает, сколько бы раз уже помер бы Геральт, если бы не знания о повадках и последствиях пребывания монстров. Однако и это не было особой проблемой. Главной темой того дня и причиной, по которой я с невиданным рвением начал искать информацию о Старшей Крови, на которую, откровенно говоря, забил уже через несколько недель после того, как узнал о том, что именно ее пытался "пробудить" во мне тот непутевый чародей.

***

Чутко дремлет Старый Грот, кто разбудит — тот умрет. Помнится, когда-то давно, еще во время нашего совместного путешествия от Синих Гор до Редании, Геральт рассказал мне старый стишок, что передавался среди юных ведьмаков из поколения в поколение. Позже Эскель учил меня ступать тихо и бесшумно. Жизненно необходимое для ведьмака умение, благодаря которому они с Геральтом и Ламбертом в свое время и выжили, сумев миновать пещеру не разбудив Старого Грота. Правда, в моем случае это не имело абсолютно никакого смысла, потому как этот громадный циклоп даже не думал спать, хоть я и умудрился по неопытности счесть, что он дремлет. На самом деле он просто лежал. Думаю, не почувствуй я опасность и не услышь хруст то ли веток, то ли костей, был бы уже мертв. К счастью, я почувствовал и услышал. — Твою! — циклоп оказался невероятно проворным для своих габаритов, а потому от его мощного удара я успел лишь заслониться своей глефой, которая, будучи создана гениальным краснолюдским мастером, без особых проблем выдержала удар, который выбил меня из стойки и снес к стене пещеры. В тот момент я чересчур сильно закусил губу, от чего во рту крови стало больше, чем могло бы быть, однако думать об этом у меня времени не было. Моментально вскочив, я перехватил глефу правой рукой, после чего повел левой и ударил по огромному циклопу всей мощью, что я только мог вложить в Аард. Старый Грот пошатнулся, качнулся и осел на пол в самом неудобном месте из возможных — прямо перед выходом из пещеры, добраться к которому мне и было нужно. Впрочем, на ноги он поднялся так же быстро, как и осел на землю. — Точно! — я оскалился, запустил в единственный глаз шар света, после чего определенным образом согнул безымянный палец и мизинец. Циклоп встал как вкопанный. Ну конечно! Эскель рассказывал мне, что сознание огров слабо, а потому его работу запросто можно нарушить. Хватит даже не самого сильного Аксия, что уж говорить о том, в который я вложил добрую половину оставшихся у меня сил. Пожалуй, это была вторая моя ошибка. Я знал, что расслабляться и тратить больше сил, чем необходимо нельзя никогда. Кто знает, откуда может появиться очередной утопец или призрак. Я знал об этом, однако иногда все же проявлял беспечность, будучи уверен в том, что Геральт, в случае чего, всегда может меня подстраховать. Всегда, но не в этот раз. Сейчас беловолосый ведьмак был ой как далеко. Так что все сам. Все сам... Когда я, наконец, выбрался из пещеры Старого Грота, передо мной в утреннем тумане мелькнуло несколько огоньков. В памяти моментально вспыхнули строки о туманниках — не особо распространенных трупоедах, которые, тем не менее, в достатке обитали близь Каэр Морхена. Особо опасными противниками они не были, однако тот факт, что я встретил их уже после пещеры Старого Грота был довольно неприятным сюрпризом. Атаковали они все разом, однако Квен вспыхнул в нужный момент и всего на секунду. На ту самую секунду, что была нужна для того, чтобы отбить их атаку и сразу же контратаковать. Первый трупоед получил в уродливую морду пламя. Брюхо второго я вспорол лезвием своей глефы. С третьим дела обстояли хуже некуда — он успел раствориться в тумане, из-за чего мне пришлось споро добивать первого, обгорелого туманника и, наблюдая краем глаза за его смертельно раненым собратом, что так же исчез в тумане, вновь активировать щит, начиная медленно и размеренно двигаться дальше по тропинке, не прекращая всматриваться в резко сгустившийся туман. Вдалеке послышалось тихое пение. Да, это определенно работа туманников. — А нет, вновь ошибка, — я искривил губы в агрессивном оскале, пламенем выбивая из тумана обоих трупоедов и быстро их прикончив. Песня не завершилась. Вероятно, в иной ситуации я бы ее проигнорировал, однако сейчас она доносилась именно со стороны тропинки, что вела к кругу стихий. Обойти это место возможности не было, а потому я уверенно двинулся вперед, сжимая в руках цельнометаллическое древко глефы и освещая себе путь бледно-белым шаром света. Спустя несколько десятков метров я заметил на обочине горной тропы маленькую девочку, что и приманила меня своим пением. Темные словно ночь волосы, невероятно бледная кожа и полное отсутствие одежды. Я знал, даже если она повернется, рассмотреть ее лица мне не удастся. Это был высший вампир. Муля. Определенно. Невероятно редкий вид, с которым далеко не все ведьмаки сталкивались. Я же встретил такового во второй раз. — Слушай, — на ведьмаков подобный гипноз не действовал и она, похоже, это знала, однако свою песню не завершала. Я крепче перехватил глефу правой рукой и размял левую, — Просто ради интереса, ты считаешь себя девочкой, мальчиком или бесполым существом? Муля резко остановилась и повернула ко мне свою голову. Естественно, в деталях ее лицо у меня рассмотреть не выходило, однако в темных словно уголь глазах читался укор за то, что я не дал ей завершить песню. Судя по всему, это была колыбельная. Тихая и мирная. Абсолютно неподходящая под нынешнюю атмосферу. Отвечать на мой вопрос она не сочла нужным, а спустя несколько секунд в мою сторону рванула огромная кошка, что, в отличие от той, которую я видел вместе с Рисой почти год назад, выглядела относительно удобоваримо. Прошло несколько мгновений перед тем, как я отправил ее обратно Аардом. Она быстро вернулась на лапы и готова была вновь атаковать, когда я крутанул глефу и резко рванул на нее. Однако прошло еще одно мгновение. Затем еще одно. Затем еще, а затем еще много таких же одинаковых мгновений, которые я провел переводя взгляд с лезвия своей глефы на мулю и обратно. Она не сдвинулась с места, а лезвие моей глефы находилось всего в нескольких миллиметрах от ее шеи. Я знал, что сам остановил атаку, однако абсолютно точно не понимал причину, по которой так поступил. Просто почувствовал, что нужно остановиться. Почему-то этого хватило. Муля не сдвинулась с места и тогда, когда я опустил оружие и отступил на несколько шагов, тем не менее готовый в любой момент атаковать ее Знаком, заклинанием или клинком. Она все еще не двигалась, продолжая пялиться на меня застывшим взглядом. Я огляделся, замечая, что комки грязи также не спешат падать на землю и сейчас просто левитируют в воздухе. Сам воздух стал более затхлым, а ветер, что до этого дул не переставая, полностью прекратился. Сам мир будто потерял яркость и стал многим серее. Это было... странно. Необычно даже по моим нынешним меркам. Осторожно присев на корточки, я коснулся пальцем одного из застывших в воздухе комков грязи. По какой-то причине, в памяти всплыла моя собственная комната в "том" мире. Точнее даже не та комната в квартире, которую мы снимали совместно с одногруппником, а та самая, действительно моя комната в доме родителей. Кровать, мебель, окно, дверь. Вспомнилась и моя личная коллекция книг с упором в фэнтези. Правда, большая часть была в цифровом формате, но не суть. Мою голову в тот момент занимали абсолютно иные мысли. Я не думал о том, как слинять с очередного урока алхимии с Весемиром или банально не умереть от когтей очередного утопца. Но мечтал ли я о том, чтобы занять место героя, что идет к своей, нередко довольно глупой, цели, превозмогая с упорством, достойным лучшего применения? Было ли такое? Черт, сейчас и не поймешь... Но если я вдруг не хотел... Тогда какого черта я сейчас делаю? Почему прохожу финальный экзамен, после которого смогу с гордостью звать себя ведьмаком? Почему вместо этого не торгую шкурами или не учусь в Оксенфурте? Почему я сейчас именно здесь? Почему, попав в другой мир, я не зажил обычной для местных жизнью? Что направило меня на этот путь? Че-ерт... Долбаный Геральт! У Ламберта не удалось меня споить, у Эскеля не удалось привить мне рассудительность, но у тебя, гребаный беловолосый гений, получилось превратить меня в чертового философа! Ну мать же твою... Прошла секунда. Другая. Грязь упала на землю, напуганная муля отступила на шаг. Потом еще на один. Осмотрела все вокруг и вдруг рванула в противоположном от меня направлении, оставляя молодого ведьмака заново привыкать к ветру, что растрепывает черные словно уголь волосы, воздуху, что больше не кажется затхлым и вернувшейся палитре цветов. Я не особо помню, что происходило дальше. Возможно потому, что с того момента прошло уже немало времени. А возможно потому, что просто не желал растрачивать на запоминание деталей и крупицы своих сил, потому как был полностью поглощен решением задачи, где в условиях были даны одни лишь переменные. Помню лишь то, что как-то прошмыгнул мимо медлительных троллей, активировал медальон и проделал обратный путь до Каэр Морхена, перед которым меня уже ждали Весемир, Ламберт и Эскель. Никаких деталей. И никаких странностей. Путь обратно был абсолютно обычным. Вышел, по дороге убил трех утопцев, пришел. Никаких странностей. Ничего... — Как-то так, — я вымучено улыбнулся, наконец выныривая из своих мыслей и демонстрируя висящий на шее медальон, — Вы наблюдали за моими мучениями? — Только Эскель, — усмехнулся старший из ведьмаков, — Он провожал тебя до Старого Грота, а также на обратном пути, — ведьмак с уродливым шрамом на щеке взглянул на Весемира с явным укором, — Мы же с Ламбертом просто верили в тебя. Так это работает. Вот же ответственные наставники. Впрочем, они ведь давно истребили в округе всех действительно опасных монстров, исключая разве что Старого Грота, убежать от которого возможно даже обычному человеку. Да и не подразумевает эта работа чрезмерной заботы. Ведьмаки не неженки, однако они, судя по всему, все же нервничали. Кто знает, может, я последний ведьмак, активировавший медальон в этом кругу стихий. Глупо было бы, умри я по пути. Особенно от когтей мули... Черт! — Честно говоря, я думал, что ты справишься быстрее. Неужели ты все тот же медлительный и кривоногий пацан? — с усмешкой спросил Ламберт. Мне на мгновение показалось, что она была мягкой. Впрочем, лишь на мгновение, — Да и грязный ты как старый свин. — Ты после Испытания выглядел хуже, — усмехнулся Весемир, — Но все же, Финн, почему так долго? — Скажи, Весемир, — устало начал я, — Тут ведь не водятся высшие вампиры? Мули, например. — Откуда ж им тут взяться, — почесал шрам на подбородке старый ведьмак. — Значит, будем считать, что я задержался у Старого Грота. — Тогда можешь гордиться, — похлопал меня по плечу Весемир, похоже, решив пока проигнорировать тему вампиров и жестом приказав остальным ведьмакам поступить так же, — Далеко не всем молодым ведьмакам удавалось от него сбежать, — Ламберт кинул на него нечитаемый взгляд. — Да, да, — я вновь улыбнулся, однако улыбка опять вышла какой-то вымученной, — Эскель, — обратился я к, все еще не проронившему ни слова, ведьмаку, — Нам стоит поскорее выйти на тракт. До Ринды путь неблизкий, а быть там нужно уже к началу лета. Но прежде, — я остановил жестом всех трех ведьмаков, у каждого из которых в голове сейчас были свои мысли, — Есть одна заслуживающая обсуждения тема. Точнее, тем больше, но все по порядку. А еще мне срочно нужно помыться. За это утро я чертовски вымотался.