Ересь Робаута

Я помню, как умер мой отец. Не Магнус — тог жалкий слабак, что прячется в глубинах своего разума, слишком трусливого, чтобы обнять пламя собственной ярости. Не Азарию Кираса, что выковал меня в орудие войны, но остался слеп к истинной природе этой галактики, даже прозревая так много. Я говорю о моём настоящем отце. Эсмонде Ангелосе, бывшем генерале Имперской Гвардии, планетарном губернаторе Кирены. Я охотился на него долгие дни, прорубаясь сквозь его личную охрану. Я хотел понять — зачем? Зачем он предал Империум? Зачем нарушил клятвы Золотому Трону? Зачем перечеркнул всю свою жизнь, посвящённую служению человечеству, и погрузил вверенный ему мир в пучину проклятия? Я помню, как он проклинал меня, глядя на растерзанные тела своей свиты. С эйдетической чёткостью я слышу каждое слово: «Ты — слепое орудие!» «Ты даже не понимаешь, что у тебя отняли!» И я помню выражение ужаса на его лице, когда снял шлем — и он узнал меня. Только тогда я осознал: он всё ещё любил меня. Мятеж на Кирене начался из-за любви отца — отчаявшегося спасти сына, украденного Астартес и превращённого в оружие. И когда свет погас в его глазах, когда его кровь растекалась по мрамору дворца, я увидел истину этой галактики: сыновья убивают отцов, отцы убивают сыновей, братья убивают братьев. Бесконечно. Вечно. Интеллектуальные потуги Тысячи Сынов, их догмы о чести и достоинстве в пределах Доминиона Просперо — всё это прах. В этой галактике важна только сила. А силу можно взять лишь через насилие. Всё остальное — ложь. Красивая маска, которую носят те, у кого не хватает смелости принять правду. Я — Габриэль Ангелос. Позор Пятнадцатого Легиона. Мясник Кирены. Бич Аврелии. Я — Кровавый Ворон. И в огнях Тартаруса я свершу свою судьбу.

***

Когда галактика пылает в огне Конца Света, бесчисленные миры взывают о помощи, а враги Человечества выходят из теней. Слишком многие из этих мольб остаются без ответа — защитники Империума надорваны, сражаясь на бесчисленных фронтах. Ксеносы-мародёры и еретические варбанды безнаказанно сеют разрушение, оставляя за собой лишь пепел и отчаяние. Казалось, Тартарус был обречён стать ещё одной потерянной планетой, а его народ — кровавой жертвой Кхорну на алтаре Кровавого Ворона… Расположенный в Сегментум Обскурус, мир Тартарус тысячелетия оставался тихим и ничем не примечательным. Его города, разделённые бескрайними джунглями, жили в достатке, поставляя Империуму десятину древесины и новобранцев для Гвардии. До поры до времени. Всё изменилось в 999.M41, когда в систему вошёл Космический Скиталец «Суд Воронов» — флагман предателя Габриэля Ангелоса, известного как Кровавый Ворон. Бывший Тысячник, он десятилетиями вёл войну против своего наставника Азарии Кираса в субсекторе Аврелия, но покинул Сегментум Ультима после неудачной попытки уничтожить Кираса на мёртвом мире Кирена, где Кровавый Ворон впервые обратился против Империума. СПО Тартаруса не смогли противостоять «Суду Воронов». Еретики высадились на планету полчищами. Хотя Ангелосу удалось привлечь немало союзников за время кампании в Аврелии, настоящих Астартес Хаоса среди них было мало. Однако и местные СПО, недавно отправившие лучшие полки на защиту Кадианских Врат, не могли им противостоять. После молниеносного удара по столице Ллувре Марр, где Габриэль лично убил губернатора и обратил его дворец в руины, защитникам удалось стабилизировать фронт и удержать половину городов. Этому способствовало неожиданное отступление Кровавого Ворона и его Астартес, а также тактический гений полковника Каруса Брома, принявшего титул временного губернатора. Хотя по меркам Еретиков Астартес Ангелос был молод: он продержался в галактике всего несколько столетий против десяти тысяч лет ветеранов Ереси, сила его ненависти к Империуму была такова, что вызвала нескрываемое уважение многих старших. Ренегаты со всего сектора Корианис и из-за его пределов отправлялись в Аврелию, чтобы встретиться с Кровавым Вороном, присоединиться к нему или убить его и взять на себя командование его варбандой. Среди них было небольшое число Имперских Кулаков, которые верили в идею Ангелоса о мести Империуму. Хотя эти сыновья Дорна чувствовали присутствие своего Демонического Примарха на Кадии, и призыв присоединиться к нему тянул их к кровным узам, они считали, что работа, которую они выполняли на Тартарусе, была достаточно важна для Кхорна, чтобы отложить своё возвращение на сторону своего генетического отца. Черные Легионеры, остатки отрядов Фабия Байла в Сегментуме Ультима за много веков до этого, также присоединились к сыну-предателю Циклопа. Их лидером был Арагаст Разоритель, чемпион Кхорна, облаченный в украденную терминаторскую броню и вооружённый парой молниевых когтей. На протяжении многих лет Арагаст предпринимал несколько попыток сместить Ангелоса с поста лидера варбанды, но каждый раз терпел поражение и оставался в живых благодаря Кровавому Ворону — унижение, которое лишь усиливало ненависть Арагаста, что Ангелос считал приятным для Повелителя Черепов. Не все союзники Ангелоса были последователями Кровавого Бога. Великий Нечистый Улькаир долгое время был союзником Кровавого Ворона, верность которого он заслужил, принеся в жертву несколько Сынов Хоруса в ходе ритуала, освободившего Улькаира из темницы, в которую его заточил бывший наставник Ангелоса, Азария Кирас. Именно благодаря помощи Великого Демона Кровавый Ворон смог управлять Судом Падальщика и совершить, казалось бы, невозможный навигационный подвиг — прыгнуть из подсектора Аврелия на Тартарус, пройдя сквозь штормы, которые становились всё сильнее по мере приближения конца Тёмного Тысячелетия. Кроме Десантников Хаоса и Великого Демона, большую часть сил под командованием Кровавого Ворона составляли человеческие культисты. Шабаш тзинчитских магов присягнул Ангелосу после того, как тот спас их от верной смерти от рук инквизитора Адрастии (то, что их спасение стало непреднамеренным следствием желания Ангелоса предложить череп Охотницы на ведьм Кхорну, не имело никакого значения: ведьмы прекрасно понимали, что будут следующими, если не докажут свою полезность). С тех пор они пополнили своё число, насильно вербуя всех псайкеров, которым не повезло попасться на их пути, и принимая их в свой орден путем промывания мозгов воздействием Варпа и другими мерзкими способами. Именно эти маги по приказу своего хозяина провели ритуал, который пробил брешь в реальности и позволил Рагнару Черной Гриве, чемпиону Космических Волков, избежать гибели на Тераталионе и присоединиться к Кровавому Ворону, теперь одержимому могущественным кхорнатским демоном Моркаем. Инфернальные шёпотки подсказали Ангелосу, и в последующие месяцы Молодой Король стал его любимым убийцей, которого посылали убивать имперских командиров, чьи войска мешали его деятельности на Тартарусе (хотя он никогда не посылал его за полковником Бромом, о причинах чего действующий губернатор мог только догадываться, но был уверен, что это нехорошо). Самыми многочисленными из воинов Ангелоса были человеческие культисты из Адского Легиона. Набранные из миров, опустошённых Кровавым Вороном, доведённые до ереси ужасами войны и шёпотом демонов, проникающих сквозь Завесу после того, как она истончилась в результате апокалиптического кровопролития, они были фанатичными последователями Кхорна, считавшими войну с Империумом святым долгом. Их имя было даровано Империумом как проклятие, но они утвердили его как своё собственное через трупы миллионов имперских граждан. В подавляющем большинстве своём Адский Легион — это Несчастные, чей разум был разрушен откровением Хаоса. Но каждый восьмой был стойкой душой, которая заглянула в огонь Изначальной Истины и вышла оттуда с почерневшим и обугленным, но не сломленным рассудком. Называя себя Неотягощёнными, каждый из них носил знак Кхорна и мог навязывать свою волю орде Отверженных, навязывая Адскому Легиону некую дисциплину, хотя по сравнению с ней Имперский штрафной легион выглядел бы вершиной порядка. Неотягощённые собирались в отряды, требовали для себя лучшее снаряжение и были способны использовать тактику, не уступающую полку Имперской гвардии. В отличие от многих Десантников Хаоса, Ангелос не смотрел свысока на возможности таких неаугментированных людей: возможно, это было пережитком его службы в Пятнадцатом легионе, чья зависимость от Шпилевой Стражи для балансировки своей малочисленности хорошо известна, а возможно, это был простой прагматизм, вызванный ограниченностью ресурсов. Конечно, будучи последователем Кхорна, Кровавый Ворон по-прежнему был готов пожертвовать их жизнями, если это было необходимо, но он относился к Неотягощённым с большим уважением, чем большинство Лордов Хаоса относились бы к простым смертным. Сотни тысяч людей из Адского Легиона сошли с Суда Воронов, принеся с собой мутировавших зверей и разграбленные машины, чьи машинные духи были испорчены и сломаны еретиками, которые когда-то были техножрецами, а потом поддались той же порче, что и остальные члены Адского Легиона. Военачальники и жрецы Хаоса направили орды Несчастных к имперским городам, привлечённые как обещанием резни во имя Кхорна, так и волей Кровавого Ворона. Пока Габриэль Ангелос уводил элиту варбанды в джунгли, Адский Легион осаждал уцелевшие города. Полковник Бром сделал всё возможное, чтобы удержать их на расстоянии, призвав на службу всех трудоспособных мужчин и женщин, чтобы удержать стены. Потери с обеих сторон были огромными, а Имматериум находился в смятении из-за больших событий, происходивших в остальной части галактики, и завеса между реальностью и Варпом становилась всё тоньше. Когда наступил Конец Света, ведьмы на службе Ангелоса воспользовались беспрецедентным нарушением Эмпирея, чтобы призвать множество демонов Кхорна для усиления своих рядов и опустошения городов Тартаруса. Вскоре после этого один из слуг Ангелоса, инквизитор-отступник Торквемада Котеас, прибыл на Тартарус с помощью колдовства, едва избежав безумия Войны Ангела, чтобы присоединиться к своему господину с подарком в виде томов, извлечённых из крепости Энцелад Ордо Маллеус. Будучи принятым Ангелосом, еретик-инквизитор присоединился к силам, оказывающим давление на имперцев, и создал множество демонхостов из ничтожных культистов. По мере распространения информации о смерти Императора генералу Брому удалось сохранить рассудок лишь некоторым из своих солдат, напомнив им об их долге, но не перед Богом-Императором, а перед жителями Тартаруса: их мужьями и женами, братьями и сестрами, сыновьями и дочерьми, укрывшимися за стенами. Из всех городов планеты пока уцелела только планетарная столица, и все её защитники знали, что сделал Адский Легион с жителями захваченных им городов. Одной мысли о том, что это может произойти с их близкими, было достаточно, чтобы солдаты отбросили своё собственное горе и ужас перед гибелью Повелителя Человечества. С гибелью последнего астропата Бром понимал: поражение неизбежно. Но он продолжал исполнять долг, и его непоколебимая маска решимости, скрывавшая терзавшие его страх и сомнения, давала бойцам силы сражаться. Но иногда Вселенная вознаграждает отвагу перед лицом гибели.

***

Они были вне Варпа. Пси-удар от смерти Императора настиг их на полпути по следу «Суда Воронов», сбив с курса. С Астрономиконом, затемнённым хаосом в системе Сол, попытки кабалы удержать корабль на пути провалились. Они едва не погрузились в глубочайшие пучины Моря Душ, прежде чем Кирас и его братья вытянули их к относительно спокойным течениям. — Мы прибыли в систему Тартарус, лорд Кирас, — доложил капитан корабля, сверяя данные ауспексов с бортовыми архивами. В его голосе сквозило облегчение — и в этом его нельзя было винить после адского перехода. — «Суд Воронов» находится на дальней орбите вокруг планеты. — И где это? — Спросил Кирас. — Сегментум Обскурус, владыка. Они пересекли полгалактики, следуя по следу «Суда Воронов» сквозь Имматериум. Кирас едва мог в это поверить — ни один корабль не осмеливался на столь долгий прыжок, тем более — не совершал его успешно. Это выходило за грань мастерства и удачи, гранича с чудом… если бы не тот факт, что единственный бог, чью помощь Кирас принял бы, был мёртв. Теперь, вне Варпа, он ощущал свет Астрономикона — настолько далёкий, что едва уловимый. Ни один псионик, хоть раз чувствовавший прикосновение Маяка, не спутал бы его ни с чем. Но теперь в его сиянии было что-то иное — будто оно преломлялось через другую призму. И почему-то оно казалось Кирасу… знакомым. — Итак, мы нашли Космический Скиталец, — произнёс Элифас, стоявший рядом. Его изуродованное лицо было обнажено, а голос звучал сухо. — А что с нашей добычей? Чувствуешь ли присутствие этого подонка Ангелоса? Кирас закрыл глаза, простирая своё восприятие к Тартарусу, стараясь обходить стороной пси-тень «Суда Воронов». Когда его разум коснулся планеты, он едва не отпрянул: пси-ландшафт Тартаруса был истерзан кровью и огнём, наполнен криками миллионов душ и злобным хохотом бесчисленных демонов. Прибегнув к Исчислениям для защиты сознания, он заставил себя продолжить. Весь Тартарус полыхал войной. Армии верных и проклятых сталкивались в беспощадных битвах. Города превратились в памятники резне, их население принесено в жертву богу бессмысленной бойни. Для внутреннего взора Кираса планета окуталась едким дымом, обжигающим его метафизические глаза. Он знал — на мостике «Возмездия» по его лицу стекают кровавые слёзы. Но он продолжал поиск — пока не нашёл его. Душу, сияющую тёмным блеском. Душу, которую он так хорошо знал — годы, проведённые за её взращиванием, и пять столетий войны после её падения. Его предавший ученик, Габриэль Ангелос, Кровавый Ворон. Он был здесь. И в тот миг, когда Кирас увидел его, он понял — Ангелос тоже заметил его. Пусть Габриэль и был слабым псиоником, его разум всегда оставался острым как бритва. А дары, полученные от Кхорна, сделали его лишь опаснее. Кирас резко оборвал контакт, открыв глаза на мостике. Неудивительно, что ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы стереть кровь с ресниц. Элифас смотрел на него в ожидании. Как и остальные члены экипажа. — Он здесь.

***

Среди уцелевших кораблей Пятнадцатого Легиона «Возмездие» был одним из могущественнейших. После Рубрики Аримана и опустошения, обрушившегося на их ряды, Тысяча Сынов отказались от использования гигантских линкоров времён Великого Крестового похода и Ереси, передав их новообразованному Имперскому Флоту. Вместо этого легионеры перешли на ударные крейсеры и фрегаты — мобильные корабли, доставлявшие их вместе с Шпилевой Стражей на ключевые поля боя. «Возмездие» десятилетиями верно служил Азарии Кирасу, с гордостью нося шрамы прошлых схваток с «Судом Воронов». На борту крейсера находились не только Тысяча Сынов. Здесь же разместились капитан Элифас из ордена Ковчег Свидетельства Несущих Слово с ротой его боевых братьев. Элифас присоединился к охоте Кираса на Габриэля Ангелоса ещё во время Аврелианского Крестового похода. За годы совместной кампании два воина прониклись глубоким уважением к боевым качествам друг друга и общей решимости уничтожить врага. Когда Ангелос бежал из Аврелии, Элифас и его люди перешли на «Возмездие», несмотря на наличие собственных кораблей. Преследование Космического Скитальца было смертельно опасной затеей, с которой не справился бы и обычный Навигатор. Путь на Тартарус оказался суровым испытанием. Следование по следу «Суда Воронов» само по себе было сложной задачей, но когда во время перехода произошёл Конец Света, пси-удар в сочетании с непреложной уверенностью в смерти Императора едва не погубил «Возмездие». Элифас повёл своих братьев в бой против демонов, проникших сквозь бреши в поле Геллера. Сражение помогло им сохранить концентрацию, но не без потерь. К моменту прибытия к Тартарусу почти половина уцелевших Несущих Слово пала жертвой изъяна своего геносемени, превратившись в Иконоборцев, одержимых лишь уничтожением всех врагов человечества. Как только присутствие Кровавого Ворона было подтверждено, «Возмездие» направился к планете, избегая сближения с «Судом Воронов». Хотя Кирас чувствовал, что большинство защитников Скитальца находятся на планете, абордаж Космического Скитальца всегда был рискованным предприятием, да и их цель уже находилась на поверхности. Каким бы образом Ангелос ни контролировал Космический Скиталец, он держал его достаточно далеко от Тартаруса, чтобы не вызывать катастрофических приливных эффектов — у Кровавого Ворона явно не было желания бороться с землетрясениями и цунами во время пребывания на планете. Это позволило Астартес беспрепятственно совершить высадку. Кирас и Элифас выбрали местом высадки Магна Бронум, единственный космопорт Тартаруса. Этот район пал перед еретиками на начальных этапах вторжения, но прорицания Тысячи Сынов показали, что лишь относительно небольшой контингент Адского Легиона остался охранять его после того, как силы Хаоса закончили высадку с Космического Скитальца. Оборона Магна Бронума была достаточно мощной, чтобы даже небольшое число еретиков могло противостоять десятикратному числу, но именно для таких сражений и были созданы Космодесантники. Несущие Слово спустились на Тартарус на десантных капсулах, за ними последовали Шпилевой Стражи и отряд Кираса на боевых кораблях. К тому времени, когда сапоги Кираса ступили на землю, битва была уже почти закончена: Элифас заслужил своё звание, и после нескольких месяцев, проведенных в Варпе, и психического шока, вызванного Концом Света, его воины жаждали выплеснуть своё разочарование на достойные цели. После того как Магна Бронум оказался в безопасности, перед Астартес встал выбор: они могли немедленно отправиться за Ангелосом или ответить на призывы о помощи, которые поступали из Ллувр Марр, столицы планеты. К этому моменту полковник Бром уже узнал о прибытии «Возмездия». Те немногие дальнобойные ауспексы, что оставались в его распоряжении, зафиксировали бои у Магна Бронум. Хотя часть временного губернатора опасалась, что эти новоприбывшие — всего лишь новые еретики, жаждущие заполучить то, за чем охотился Кровавый Ворон, положение в Ллувре Марре было настолько отчаянным, что у него не оставалось выбора — только верить, что это последний дар Богом-Императора. Хотя их миссия требовала немедленно начать охоту на Ангелоса, Астартес оставались верны клятве защищать человечество от ужасов Хаоса. Со смертью Повелителя Человечества Кирас и Элифас считали эту клятву важнее чем когда-либо. То, что жители Тартаруса всё ещё сражались против приспешников Кровавого Ворона, говорило об их непоколебимой воле — и Астартес отказались бросать их. Возражения Иконоборцев, считавших, что угроза от победы Ангелоса куда страшнее, чем гибель нескольких миллионов смертных, были отвергнуты. И армада двинулась к столице.

***

«Вижу я проклятие, рождённое скорбью, что в злобу закалилась. Вижу чудовище великое, что реет на крыльях, чёрных от крови. Вижу, как когти его разрывают оковы древнего рока, Выпуская потоки крови, что сокрушат сынов Циклопа — и всю галактику вскоре поглотят». Пророчество о Кровавом Вороне, автор Ревюэль Арвида, сержант Четвёртого Братства Легиона Тысяча Сынов, M31

***

Освобождение столицы обещало быть куда сложнее, чем захват Магна Бронум. Здесь Адский Легион собрал основные силы — его Неотягощённые командиры жаждали снискать милость Кхорна, устроив кровавую жатву среди населения города и воздвигнув пирамиды из черепов. Демоны Владыки Черепов появлялись всё чаще — они поднимались из кровавых луж, оставленных как защитниками Империума, так и культистами Хаоса, и в своей ярости едва различали тех и других. С вокс-сетью, парализованной из-за гибели и разграбления подразделений СПО (не говоря уже о предателях, переметнувшихся к еретикам из страха или безумия), Кирас связался с полковником Бромом телепатически, сообщив о приближении Астартес. Вспыхнув надеждой, временный губернатор удвоил усилия по удержанию позиций, пообещав своим людям, что помощь близка. Лишь немногие ему верили, но дисциплина уцелевших бойцов была достаточно крепкой, чтобы держать оборону против всех ужасов Адского Легиона.

***

Эрик Неотягощённый наблюдал с мрачным удовлетворением, как Несчастные бросались на имперские укрепления. Ещё несколько месяцев назад эти воющие фанатики были жалкими собаками Империума — но смерть Лже-Императора сорвала с их глаз пелену лжи, что так долго приковывала их к прогнившему Империуму. Теперь они служили единственному истинному Богу, достойному поклонения — Кхорну, Владыке Черепов, который требовал от своих последователей лишь убивать и умирать во имя Его. Они всё ещё оставались слабыми и жалкими, но теперь их смерть обретала смысл — куда больший, чем всё, что у них было прежде. Эрик знал: не все рабы Лже-Императора достойны возвышения. Только сильные удостоятся избрания Кхорна — ведь сила есть единственная истинная мера ценности в этой галактике. И он был силён. Когда-то он сам был рядовым гвардейцем — просто пушечным мясом, брошенным в мясорубку молчаливым и равнодушным Императором. Но теперь он узрел истину, залитую кровью, и — в отличие от Несчастных — принял её, заслужив Знак на челе как доказательство своей мощи. Его судьба — стать одним из клинков Бога Войны, проливать кровь и собирать черепа во имя его- Он нахмурился. Что-то изменилось в величественной симфонии боя, что гремела у стен уже несколько часов. Появился новый звук — знакомый, но пока неуловимый. Он напряг слух, пытаясь распознать его- Рёв цепных мечей. Тяжёлая поступь керамитовых сапог. Но Лорды не объявляли о своём возвращении. Эрик резко развернулся, выхватывая парные короткие мечи с пояса — и узрел свою гибель. Воин был такого же роста, как Кровавый Ворон и его сородичи, но если их доспехи были алыми или чёрно-золотыми, то его броня — тускло-серой. Однако куда больше Неотягощённого беспокоило силовая дубина в правой руке Астартес, уже занесённая для удара — слишком быстро, чтобы успеть среагировать. Череп Эрика разлетелся на осколки, а его душа, вырвавшись из дёргающегося трупа, рухнула в Море Душ. Там демоны Тёмного Бога, которому он служил, тут же набросились на неё, пожирая с ненасытной жадностью — им было совершенно всё равно, сколько ужасающих злодеяний совершил этот избранник Кхорна при жизни. Переступив через обезглавленный труп еретика, капитан оценил взглядом орду, штурмующую стены столицы. Пробиться к защитникам предстояло через кровавую мясорубку. Угрюмая ухмылка скользнула по его лицу. Что ж… так тому и быть. Капитан стоял в эпицентре бойни, окружённый еретиками со всех сторон. Его силовая дубина размалывала тела с каждым взмахом. Уже сейчас толпа теряла строй — их предводители падали один за другим, сражённые колдовством Тысячи Сынов и выстрелами и клинками Несущих Слово. Более разумный противник уже обратился бы в бегство, но Адский Легион состоял из безумцев, не способных отступить. Продвижение Элифаса резко остановилось — из гущи боя перед ним возникло высокое существо с кроваво-красной кожей, чёрными рогами и клинком, испещрённым пылающими скверными рунами. — Ты умрёшь на этом мире, Элифас из Семнадцатого, — прошипело создание. — Ты так и не увидишь своего прародителя. Элифас не стал тратить дыхание на разговоры с Нерожденным и перешёл в атаку. Демон был силён — куда сильнее, чем жалкие смертные, чьи убийства позволили ему материализоваться. Но Элифас был капитаном Несущих Слово — за годы службы Империуму он сталкивался с куда более страшными противниками. Спустя несколько минут, переводя дыхание, Элифас задумался. Почему демон упомянул Лоргара?

***

Космодесантники обрушились на тылы Адского Легиона со всей яростью, присущей их роду. Несущие Слово уничтожили адские машины, дни напролёт обстреливавшие стены, не считаясь с потерями даже среди своих. Затем они ринулись в самое пекло битвы. Тысяча Сынов использовали пси-способности, чтобы выявлять лидеров еретиков и изгонять призванных ими демонов потоками варп-пламени и древними обрядами изгнания. Действуя совместно с отрядами Шпилевой Стражи, сыновья Магнуса били по слабым местам построений Легиона, сея хаос и панику. На стенах Ллувре Марра генерал Бром увидел внезапное замешательство в рядах врага. Не колеблясь ни секунды, он отдал приказ атаковать. Зажатые между Астартес и СПО Тартаруса, остатки Адского Легиона рассыпались. Несчастные, охваченные безумием, сражались до последнего, но без руководства Неотягощённых могли нанести лишь жалкий урон. Вскоре осада столицы была снята. Генерал Бром встретился с Кирасом и Элифасом, выразив им глубочайшую благодарность за помощь. Однако праздновать было некогда — главная цель Астартес всё ещё оставалась на свободе. Бром подробно рассказал командирам Космодесантников обо всём, что произошло на планете с момента появления еретической варбанды, включая таинственное исчезновение предателей с фронта после того, как имперские силы были сломлены. Причина, по которой Кровавый Ворон отправился на Тартарус, оставалась загадкой: насколько было известно Империуму, на планете не было ничего ценного. Однако было ясно, что время работает против них — все Тысячники ощущали растущее давление Эмпирея, взгляд самого Кхорна, устремлённый на этот мир. Хотя дар предвидения Кираса всё ещё был ослаблен последствиями Конца Света, он чувствовал приближение великой катастрофы. Пророчество Ревюэля Арвиды неотступно преследовало его мысли. Получив всю возможную информацию, включая детальные карты региона, куда направился Ангелос, Астартес покинули Ллувре Марр, начав преследование ренегатов. Что бы Габриэль Ангелос ни искал в диких землях Тартаруса — ему нельзя позволить это найти. Однако, неведомо полковнику Брому, силы Хаоса столкнулись на Тартарусе с ещё одним врагом — враждебным, впрочем, и самому Империуму Человечества.

***

Провидица Маха вглядывалась в руны, будто надеясь, что долгий взгляд изменит их значение. Но даже её немалые псионические способности не могли переписать судьбу — символы по-прежнему смотрели на неё, словно насмехаясь. Она бросала руны много раз с тех пор, как покинула Биель-Тан с боевым отрядом. Как и у всех провидцев её Искусственный Мир (да и, если верить слухам, всех остальных), её дар предвидения был заблокирован — все пути в будущее поглотил ослепляющий свет. Теперь, когда момент соединения миновал, её способности вернулись. Но всё, что она видела, было гибелью. Маха убеждала себя, что это лишь последствия смерти Императора мон-кей и других катастрофических событий, потрясших галактику. Но глубоко внутри она не верила собственным оправданиям. Спрятав сомнения за маской невозмутимости, она подняла руны и оглядела собравшихся командиров боевого отряда. Их сомнения — в отличие от будущего — были явно видны в их аурах, как рои насекомых. Они знали: она уже терпела поражение против Кровавого Ворона. Весь Искусственный Мир ощутил падение Аватара Кхейна. Они продолжали следовать за ней — потому что так повелел Совет Провидцев, и даже Автархи пока не осмеливались открыто игнорировать их предсказания. Хотя все чувствовали: этот день приближается с каждым циклом. Пока что им удалось отвоевать ключ от темницы великого зла. Следопыты проникли в один из городов мон-кей, пока его защитники гибли под натиском орд, и похитили артефакт из-под громады раздувшегося собора, возведённого с тех пор, как Дети Иши последний раз посещали этот мир. Теперь реликвия уже на полпути к Биель-Тану — её унесли в Паутину, подальше от глупцов, жаждущих освободить узника этой планеты. Но это лишь выиграло время. Лишившись ключа, мон-кей были вынуждены искать другие пути к своей цели. Но, судя по донесениям разведчиков Махи, они уже нашли решение. — Вперёд, — приказала Провидица. — Мон-кей приближаются, и мы должны быть готовы.

***

Эльдар Искусственного Биель-Тан прибыли через Паутину, чтобы остановить Кровавого Ворона — их отряд возглавила Провидица Маха. Пути Махи и Габриэля Ангелоса уже пересекались ранее, когда она пыталась убить его, предотвратив гибель, предсказанную её народом. Но попытка провалилась — в той битве пал Аватар Кхейна, а его пылающее сердце было перековано слугами Ангелоса в ядро молота Разделитель Богов. Это оскорбление эльдар не забыли, даже несмотря на то, что осколок их бога войны постепенно восстанавливал силы в храме на борту Искусственного Мира. Несмотря на поражение, Провидцы Биель-Тана верили, что именно Маха имеет наивысшие шансы помешать исполнению пророчества о Кровавом Вороне. Их судьбы сплелись во время той битвы — узел возможных будущих, который должен развязаться на Тартарусе так или иначе. Эльдар Биель-Тана, всегда остававшиеся самыми воинственными среди Искусственных Миров, считали человечество низшей расой и мечтали возродить владычество Эльдарской Империи над галактикой. Их лидеры отвергли все предложения Эльдрада Ультрана присоединиться ко Второму Кабалу и считали Иннеяда ложным богом, выдуманным слабыми и заблуждающимися. Поэтому вместо того, чтобы объединиться с имперскими силами на Тартарусе, эльдар устроили засаду в единственном месте, куда, как они знали, враг непременно придёт — захоронении Маледиктума, артефакта, старшего, чем весь человеческий род.

***

Маледиктум Ещё до рождения Слаанеш Эльдарской Империи приходилось противостоять Тёмным Богам и их приспешникам, бесконечно стремившимся проникнуть в Материум и принести вселенной гибель. По мере того как Дети Иши безрассудно использовали свою огромную псионическую силу, уверенные, что ничто не может им угрожать, они взбаламутили воды Моря Душ, позволив могущественным Нерожденным обрести форму. Существо, ныне известное лишь как Маледиктум, было невероятно могущественным Демоническим Лордом Кхорна, которого бесчисленные цивилизации почитали как бога на протяжении эпох. Когда оно полностью материализовалось за миллионы лет до Падения, на его уничтожение ушли десятилетия, а подвиги, совершенные в той войне, ныне хранятся лишь в Чёрной Библиотеке и полузабытых мифах Искусственного Мира. После победы эльдар не изгнали его обратно в Имматериум, понимая, что со временем он вернётся. Вместо этого они заточили его в артефакте, созданном, по преданиям, самим богом-кузнецом Ваулом в давно минувшую эру. Реликвия была настолько мощной, что поглотила саму память о демоне, стёрла его имя, оставив лишь название своей темницы — Маледиктум. С тех пор тюрьма множество раз меняла названия. Её легенда эхом разносилась по культурам галактики, к Концу Времён она стала известна как Маледиктум. Так часть Кровавого Бога оказалась заперта, а сила Кхорна ослабла — к ярости Владыки Черепов. Однако даже созданная богом реликвия не была идеальной. Каждые три тысячи лет печать требовала обновления через сложный ритуал. Во времена Эльдарской Империи это не было проблемой, но большая часть знаний была утрачена после Падения. Современные эльдар были слабее, вечно вынужденные защищать свои души от ненасытной Той-Что-Жаждет. Когда Провидцы Биель-Тана попытались поддержать печать, у них не хватило сил. Теперь Маледиктум мог ограниченно влиять на реальность, рассылать видения крови и ужаса по звёздам и в конечном счёте вступил в контакт с разумом Габриэля Ангелоса, направляя его на Тартарус.

***

Принеся в жертву Кхорну восемь имперских городов, маги культа Габриэля Ангелоса наконец обнаружили местонахождение приза, который искал их хозяин. Кровопролитие отозвалось в самой земле Тартаруса, и крошечная частичка влияния Маледиктума всколыхнулась в ответ, пробившись сквозь древние заслоны, сковывающие его, — маленький, незначительный знак, но маги смогли его определить. Выяснив местоположение, Кровавый Ворон повёл своих Десантников Хаоса в джунгли, подальше от следов человеческой цивилизации. Из-за ритуального метода, использованного для поиска Маледиктума, войска Габриэля были вынуждены продвигаться пешком, поскольку их путь указывала одна-единственная свеча крови, настроенная на течения Варпа, и нести её должен был тот, чьи ноги постоянно касались голой земли. Этой чести удостоились восемь магов, которые переносили свечу между собой всякий раз, когда её нынешний носитель слишком уставал от быстрого марша и нагрузки, которую артефакт оказывал на их смертную плоть. Бело-зеленые воины Биель-Тана обрушились на силы Кровавого Ворона, когда те вступили в Долину Призраков — место, окутанное зловещими легендами среди жителей Тартаруса. Используя технологии маскировки, превосходящие даже лучшие разработки Адептус Механикус, они днями лежали в засаде, недвижимые, ожидая сигнала Провидцы Махи. С болезненным осознанием коварства врага, Маха продолжала искать предзнаменования опасности в ближайшем будущем. Но её видение оставалось ослеплённым Концом Света, а военные советники подтвердили, что не видят признаков возможного провала засады обычными средствами. Когда варбанда Хаоса достиг середины долины, Провидица, преодолев сомнения, отдала приказ атаковать — зная, что лучшего шанса остановить мон-кей от освобождения силы, которую они не в силах постичь, в и без того страдающей галактике может больше не представиться. Из самих камней долины поднялись десятки Призрачных Стражей, пробуждённые пси-приказом духовных провидцев Биель-Тана. Они были спрятаны здесь тысячелетия назад для охраны места заточения Маледиктума. Именно их присутствие породило среди первых человеческих колонистов легенды о привидениях, когда исследовательские группы приближались к этой зоне. Залпы призрачных пушек обрушились на силы Хаоса, заряженные пси-энергией камней душ Стражей. И тогда Габриэль Ангелос раскрыл собственную западню. Хотя он и не обладал даром предвидения, Кровавый Ворон был мастером стратегии и прекрасно осознавал ненависть эльдар Биель-Тан к нему. Так близко к исполнению своей судьбы, он знал — их вмешательство неизбежно. Исчезновение ключа из-под имперского собора выдало их присутствие на Тартарусе. При приближении к Долине Призраков Маледиктум прошептал ему предупреждение в разум. Это дало ему время подготовиться Когда эльдар начали атаку, Рагнар Чёрная Грива — Молодой Король, вместилище могучего демона Кхорна Моркая, — обрушился с небес. Он парил на кровавых крыльях, скрываясь в облаках Его демоническую ауру маскировал колдовской покров, сотканный чародеями Ангелоса. Псионики эльдар не смогли его обнаружить. Второрожденный врезался в ряды духовных провидцев, управляющих Призрачными Стражами, и немедленно начал бойню. Близость его двойной адской души причиняла невыносимую боль чувствительным эльдар. Их внимание уже было разделено между непосредственной угрозой и битвой с призрачными воинами, они стали лёгкой добычей для Одержимого чемпиона. Уничтожив духовных провидцев, Чёрная Грива обрушился на Аспектных Воинов Огненного Дракона, которые готовились выпустить смертоносное оружие по воинству Кхорна внизу.

***

Рагнар смеялся, убивая, и Моркай вторил ему своим демоническим хохотом. Его когти и клыки разрывали эльдарскую броню и плоть, а мышцы, наполненные силой демона, не знали усталости. Кровь эльдар оказалась сладкой на вкус — она была насыщена ужасом их последнего осознания: несмотря на всю свою гордыню, они оставались такими же смертными, как и «низшие расы», на которые так любили смотреть свысока. Он кромсал их ряды, словно жнец — солому, наслаждаясь своей силой. Их оружие, созданное для дальних дистанций, оказалось бесполезным в ближнем бою лишь один успел выстрелить в упор, прожегши несколько слоёв плоти и брони. Сам стрелок мгновенно испарился от отдачи. До превращения на Тераталионе такая рана убила бы его на месте. Теперь же это было лишь досадной помехой. Внезапно он услышал пронзительные вопли, приближающиеся к нему. Ухмылка скользнула по его искажённому лицу, когда он увидел отряд воительниц с сверкающими клинками, мчащихся к нему. Баньши, он узнал их по временам среди Космических Волков. Наконец-то, — подумал он, бросаясь им навстречу. Настоящий вызов.

***

Неожиданная атака одержимого чемпиона опрокинула все планы эльдар. За тысячелетия воины Биель-Тан привыкли предвидеть каждый шаг противника — но Конец Света и разрушение Паутины Судьбы лишили их этого преимущества. Они всё ещё могли разрабатывать тактику, но внезапная слепота сделала их уязвимыми для импровизированных ударов вроде атаки Чёрной Гривы Специалисты ближнего боя, которые должны были атаковать колонну кхорнитов, были перенаправлены на остановку разбушевавшегося Космодесантника. Тщательно спланированная засада рассыпалась. Бой превратился в кровавый хаос — идеальную среду для адептов Бога Войны. Лишившись управления духовных провидцев, Призрачные Стражи замедлились и вскоре были изрублены на куски ревущими легионерами Чёрного Легиона. В тот же момент закутанные фигуры в процессии хаоситов сбросили плащи, обнажив демонхостов, созданных Торквемадой Котеасом из тел добровольных Неотягощённых. Чудовищные творения взмыли в воздух обрушив на атакующих эльдар ливень варп-огня и молний. Астартес Хаоса начали карабкаться по скалам, чтобы добраться до эльдар, в то время как те, кто был оснащён реактивными ранцами, взмывали вверх на огненных крыльях. Сам Кровавый Ворон был поднят в воздух парой демонхостов и ступил в самую гущу битвы, ведомый узами судьбы, связывающими его с предводительницей эльдар, — и зовом Кхорна, вечно требующего от своих чемпионов доказывать свою силу, добывая самые ценные черепа во имя его. Это противостояние было неизбежным — командующая эльдар тоже искала Габриэля, веря, что только уничтожив его, она сможет превратить провальную засаду в победу для своего народа.

***

Маха подняла взгляд на свою погибель, и вкус поражения наполнил её рот горечью. Ее посох лежал на земле — вне досягаемости. Бесценное оружие было сломано, как и её собственное тело. — Ты была глупа, явившись сюда, Провидица, — произнёс Кровавый Ворон. Его голос, как всегда, звучал слишком утончённо для мон-кея — не говоря уже о кровожадном слуге Кхорна. Он носил следы их поединка с гордостью: половина его лица была изуродована, примитивная красная броня обуглилась и треснула в нескольких местах. В его правой руке грубое оружие, вмещавшее всё ещё бьющееся сердце Аватара Кхейна, пылало адским жаром. Как же Маха жалела, что сейчас с ней нет Аватара Кхейна. Но, увы, осколок Кроваворукого Бога ещё не оправился от ран, нанесённых Кровавым Вороном. Весь Искусственный Мир всё ещё зализывал раны после бесчисленных войн, которые вёл во имя возрождения Эльдарской Империи. Маха отдала битве всё — и оказалась так близка к победе. Но недостаточно близко. Она потерпела поражение. Теперь ей предстояло умереть, не выполнив долг, и до последнего мгновения оставаться разочарованием для своего народа. Она хотела проклясть его предсмертным вздохом, но грудь болела слишком сильно, чтобы говорить. Она лишь плюнула в его сторону — и даже это почти убило её. — Но ты сражалась достойно, — прорычал мон-кей. — Найди утешение в этом перед концом. Молот обрушился, размозжив одним ударом шлем, череп и Камень душ. Когда её тело умерло, дух Провидицы Махи покинул Материум. Но Та-Что-Жаждет не получила её тень — вместо этого Бог Войны притянул её к себе. Теперь она будет гореть вечно — лишь одна искра в пылающей ярости Кхорна. Это не было милосердием, как могли бы подумать знатоки проклятий. Тёмные Боги равно жестоки в своей ненависти.

***

С разгромом эльдар орда Кхорна возобновила движение и вскоре достигла места захоронения Маледиктума. С борта «Суда Воронов» доставили гигантские буровые машины — промышленное оборудование, украденное с разграбленных шахт миров, где прежде прошёлся Кровавый Ворон. Магосы Тёмных Механикум управляли этими адскими механизмами. Тонны земли пришлось выкопать, чтобы добраться до первого слоя тюрьмы и рабы Габриэля работали не покладая рук, слишком хорошо зная нетерпение своего господина Сканеры «Возмездия» засекли транспортные суда еретиков и передали координаты Астартес, следовавшим по следам Кровавого Ворона на поверхности. Несмотря на риск перехвата еретическими штурмовыми катерами, Кирас приказал звену «Громовых Ястребов» забрать его силы для ускоренного перемещения. После часов непрерывного бурения один из металлических зубьев машин сломался, наткнувшись на гладкую белую поверхность из неизвестного материала. Никакие обычные инструменты не могли разрушить эту тюрьму: требовалось прямое вмешательство Кхорна. Лишь длительный кровавый ритуал мог разрушить древнюю работу эльдар. Это был куда более сложный обряд, чем примитивные призывы, которые последователи Габриэля использовали до сих пор — те требовали лишь бойни и исступлённых молитв Владыке Черепов. Кровавый Ворон десятилетиями знал об этом препятствии благодаря шёпоту Маледиктума в своём сознании. Чтобы преодолеть его, он приказал своему слуге Котеасу добыть определённый том из архивов Ордо Маллеус, содержащий запретные знания. Ренегат-инквизитор проделал путь до самой системы Сол. Когда разразилась Война Ангела, ему пришлось импровизировать, отказавшись от первоначального плана, но он всё же добился успеха. В отличие от Габриэля, Котеас был мощным псайкером, усилившим свои врождённые способности еретическими знаниями. Как лорд-инквизитор Ордо Маллеус, он обладал властью и влиянием, он был достаточно силён, чтобы возглавить собственный хаосистский культ. Но когда Кровавый Ворон призвал его — он добровольно подчинился, потрясённый тёмной судьбой, которую ощутил вокруг ренегата Тысячи Сынов Несмотря на всю свою силу и запретные знания, Котеас не смог бы в одиночку выполнить задуманное. За долгие годы войны против Империума Габриэль Ангелос собрал вокруг себя множество еретиков, но никто из них не был старше того, кого называли просто — Рунный Кузнец.

***

Рунный Кузнец Когда-то давно он был мастером в Тизке — Городе Света, столице погибшего Просперо, родного мира Тысячи Сынов. В те золотые времена он работал с костями умерших философов и мудрецов, создавая ритуальные инструменты для Пятнадцатого Легиона, чтобы мёртвые продолжали служить живым и несли просвещение по всей галактике. Когда Шестой Легион напал на Просперо, он оказался одним из немногих выживших гражданских, спасшихся через портал Искандара Хайона. Но годы после Ереси превратили доброго старого мастера в одержимого мстителя, воспоминания о том, как сыны Лемана Русса убивали его семью у него на глазах, свели его с ума и он поклялся в верности Богу Войны. Однажды ночью он исчез из приюта, где его содержали, оставив после себя лишь кровавые останки своего смотрителя, из костей жертвы он выковал клинок, способный рассекать пространство — и сбежал в Эмпирей. Там старик прошёл через Равнины Крови, пока не встал у подножия Трона Черепов. Легионы Нерожденных Кхорна наблюдали за ним, но не тронули, его горе было саваном, убившим в нём всякий страх смерти. Он преклонил колени перед Владыкой Черепов и отдал себя Тёмному Богу — лишь бы тот забрал его боль. Кхорн принял предложение, и душа старика была испепелена, почти всё, что делало его человеком, удалено лезвиями из раскалённого чёрного железа, оставив лишь то, что по законам Варпа всё ещё считалось смертным, а его плоть под воздействием царств Хаоса превратилась в нечто более сильное, острое и способное без колебаний выдержать течение веков. На протяжении восьмисот восьмидесяти восьми лет старик оставался во владениях Кхорна, пока его превращение в Рунного Кузнеца не было завершено, и тогда Кхорн снова отпустил его в Материум. Его настоящее имя давно забыто всеми, кроме самих Темных Богов, Рунный Кузнец верно служил Кхорну десять тысяч лет. За всё это время он ни разу не распоряжался своей жизнью сам: всегда он работал по приказу других убийц, создавая оружие и ритуальные инструменты для Лордов Хаоса, возглавлявших целые орды кхорнатов, а также для скромных серийных убийц, обитавших в глубинах имперских подземелий. Тем немногим членам Инквизиции, которые знают о существовании Рунного Кузнеца, мало что известно, и никто из них даже не подозревает об истинных масштабах и сроках его деятельности.

***

С помощью Рунного Кузнеца Котеасу удалось расшифровать знания, содержащиеся в томах, которые он украл на Энцеладе, и вместе они соткали заклинание, необходимое их хозяину. Однако на ритуал, чтобы отпереть тюрьму Маледиктума, потребуется время, которого у еретиков не было. Кровавый Ворон был предупрежден о прибытии своего старого учителя его приспешниками на борту «Суда Воронов», получившими известие о резне, учинённой Адским Легионом в планетарной столице. Чтобы выиграть время для своего вознесения, Габриэль Ангелос призвал к себе разрозненные силы Адского Легиона, всё ещё бродящие по руинам мёртвых городов Тартаруса. Из Космического Скитальца, словно новорождённые мухи из туши, вылетела стая транспортов, доставивших с корабля-амальгамы новые войска и средства противовоздушной обороны. Кирас и Элифас были вынуждены посадить свои транспорты далеко от места назначения и закончить путь пешком, используя джунгли в качестве прикрытия. Вскоре на них напали бродячие стаи культистов и демонов, выпущенные Габриэлем Ангелосом, чтобы замедлить их продвижение. Астартес легко расправились с культистами, но вскоре им пришлось столкнуться с куда более опасным врагом — Улькаиром, Великим Нечистым, который спустился на Тартарус, чтобы стать свидетелем кульминации саги о Кровавом Вороне. Кирас и Элифас уже пересекались с демоном Нургла и поклялись отомстить за братьев, которых они потеряли из-за этой мерзкой твари. Однако Улькаир был не одинок в своём противостоянии с Космическими Десантниками и Стражей Шпилей: Арагаст и остальные Чёрные Легионеры выступили на стороне Великого демона, чтобы помешать лоялистам вмешаться в планы своего повелителя. Пришел и Рагнар Чёрная Грива, ведомый голодом демона Моркая по душам сыновей Магнуса, которые так унизили его во время осады Тераталиона. Несмотря на то что шансы, с которыми они столкнулись, были ужасны, имперцы не колебались. Несущие Слово снова возглавили атаку, сразившись с Арагастом и Черной Гривой, а Кирас вступил в психическую дуэль с Улькаиром.

***

Элифас тяжело дышал, с каждым вдохом в его груди вспыхивали мучительные разряды. Чёрный Легионер забрал одно из его лёгких, прежде чем ему проломили череп силовой булавой. Шлема не было — его пришлось снять после того, как он был сломан во время боя, и он понятия не имел, где он оказался в этой схватке. Одержимый, на чьей искорёженной броне всё ещё красовалась эмблема Шестого легиона, подошёл ближе, хищно сверкая глазами. Еретик явно был уже ранен, но в его нынешнем состоянии Элифас понимал, что шансы победить его невелики. С помощью Кираса всё было бы иначе, но Тысячник был занят тем, что сражался с возвышающейся грудой гноя и гнили, метая молнии и выкрикивая слова силы. Да будет так. Странное спокойствие опустилось на Элифаса, когда он увидел своего врага, зная, что его смерть неминуема. Он понял, что происходит, поскольку видел, как это случалось со многими его братьями: дар и проклятие генного семени Уризена, которое устраняло все заботы, кроме выполнения своего долга. Он бросился на Космического Волка, не выкрикивая боевых кличей — ему нужно было сохранить дыхание. Последовавший поединок был коротким, но жестоким и закончился тем, что Элифас оказался в воздухе, насаженный на длинные когти еретика, который нависал над ним, и от его зловонного дыхания у капитана слезились глаза. На земле лежала его силовая булава, всё ещё зажатая в отрубленной правой руке и покрытая демоническим ихором от ран, которые она нанесла, прежде чем Несущий Слово лишился конечности. — Тебе следовало бежать, сын Лоргара, — насмехался Одержимый, пока его когти дергались, разрывая внутренности Элифаса. — Это была не та битва, которую ты мог бы выиграть. — Я не искал… победы, — сквозь стиснутые зубы проговорил Элифас, а его оставшаяся рука потянулась к поясу. — Только… подобраться… поближе. Все гранаты, которые нёс капитан, взорвались разом, вместе с мельта зарядами, которые он забрал с трупов своих братьев с момента их прибытия в этот бренный мир и спрятал под своим рваным плащом. Элифас из Семнадцатого легиона погиб в огромном шаре огня и плазмы, унеся с собой не только Рагнара Чёрную Гриву, но и полдюжины Чёрных Легионеров, которые совершили ошибку подойдя поближе, чтобы наблюдать за казнью вражеского офицера.

***

Даже скорбя о смерти Элифаса, Кирас продолжал сражаться, зная, что худшим оскорблением, которое он мог бы нанести своему павшему кузену, было бы позволить его смерти быть напрасной. Благодаря праведной ярости и арканным знаниям, которые были родовым правом Пятнадцатого легиона, сыну Магнуса удалось завершить заклинание изгнания Улькаира, отбросив Великого демона обратно в Варп, после чего он рухнул на колени, задыхаясь, из уголков его глаз потекли кровавые слезы, пока его напряжённый мозг пытался прийти в себя от усилий. С ним оставалось менее двух десятков Космодесантников и ни одного Шпилевого Стража, и Кирас упорно продвигался к месту ритуала, с каждым шагом ощущая, как ослабевает вуаль между реальностью и Варпом. Каждая смерть, происходившая вокруг места ритуала, ещё больше подстёгивала его, пролитая кровь придавала силы Котеасу, когда он читал слова из томов, чьи авторы были сведены с ума самим фактом записи их содержания. Кирас, не чуждый махинациям Хаоса, знал об этом, но понимал, что у него нет иного выхода, кроме как идти вперёд, даже если это может пойти на пользу Архиврагу — альтернативой было ничего не делать, и это всё равно привело бы в конце концов к кульминации ритуала. Наконец уменьшившиеся силы Кираса выбрались из джунглей к месту раскопок, на дне которого полным ходом шёл ритуал. К ужасу Кираса, битва с Улькаиром задержала лоялистов достаточно долго, чтобы ритуал завершился. Весь Тартарус содрогнулся, когда древняя тюрьма эльдар вскрылась, и мерзкая реликвия, содержащаяся внутри, впервые за миллионы лет увидела свет солнца.

***

Маледиктум появился из отверстия в белом материале, поднятый невидимыми руками. Он имел форму сферы, а его пурпурная поверхность была покрыта рунами эльдар, источавшими испорченный ихор, который, казалось, образовывал лица. Торквемада Котеас узнал некоторые из сигилов, полыхавших на древнем артефакте. Он видел их в видениях, которые впервые наставили его на путь истинный, ещё в средневековом мире Квалгрон. Когда планета горела в огне демонического вторжения, вызванного колдовскими работами металлургов, инквизитор заглянул в бездну и увидел, что Владыка Черепов смотрит ему в ответ, довольный всеми смертями и разрушениями, которые Котеас произвёл во имя Империума. Теперь символы горели, когда он смотрел на них, и он знал, что они жгут его глаза не только сейчас, но и на всём пути назад к Квалгрону, в безвременье Варпа, и всё для того, чтобы он оказался здесь в назначенное время. Последователи других Богов Хаоса часто считали Кхорна бездумным животным, не способным на тонкости, присущие его младшим сородичам, но они ошибались. Владыке Черепов просто не нужны были столь низменные уловки, и он приберегал свои манипуляции для организации только величайших событий. — Сейчас, мой господин! — закричал он, пробуя кровь на вкус от напряжения голосовых связок, вызванного долгим песнопением. Габриэль Ангелос шагнул в ритуальный круг, не обращая внимания на неземные ветры и потоки варп-огня, которые обрушивались на него, сжигая краску его доспехов и обугливая их до черноты, а также на его покрытое шрамами лицо. К тому времени, когда он достиг центра, от головы Лорда Хаоса остался лишь череп, но он, казалось, ничуть не беспокоился, не сводя глаз с Маледиктума. Кровавый Ворон замахнулся на Маледиктума Разделителем Богов, и мир раскололся.

***

Маледиктум пытался манипулировать Кровавым Вороном, чтобы тот освободил его из темницы и вернул в Варп, а сам занял место у подножия трона Кхорна, но у Габриэля были другие идеи. Его честолюбие не могло удовлетвориться простым освобождением Повелителя демонов, тем более что вероятность того, что после освобождения он убьёт его и всех его последователей, утопив Тартарус в варп-шторме, была невелика. Вместо этого Габриэль желал заполучить силу Маледиктума для себя. Владыка демонов подвёл Кхорна, когда эльдар заключили его в тюрьму миллионы лет назад: его время прошло, и Кровавый Ворон не собирался второй раз играть на скрипке перед неудачливым завоевателем. Кхорн, конечно, знал о намерениях своего чемпиона, но ему было всё равно: независимо от результата, более могущественный чемпион одержит верх и прольет кровь во имя него. Вместе Котеас и Рунный Кузнец вплели в ритуал, призванный открыть темницу Маледиктума, ещё один слой. Когда сущность Владыки демонов вышла из своей разрушенной тюрьмы, его торжествующий рёв резко затих, а сила вырвалась из него и влилась в сердце Аватара Кхейна, встроенного в молот Кровавого Ворона, и через него перешла в Лорда Хаоса, владеющего этим оружием. Разумеется, процесс далеко не был простым. Вознесение в демоническую сущность — неизбежный итог этого ритуала для Габриэля Ангелоса — никогда не давалось легко. А тот факт, что Кровавый Ворон похищал силу древнего Владыки Демонов для своей трансформации, лишь умножал опасность. Но Габриэль Ангелос был силён волей, и медленно, шаг за шагом, он начал поглощать силу Маледиктума и присваивать её себе. С каждым поглощённым куском нечестивой мощи его душа становилась всё ближе к тёмному апофеозу, а его тело оставалось совершенно неподвижным в растущем столбе варп-огня, настолько мощного, что заставило Котеаса отшатнуться, в то время как Рунный Кузнец с безмятежной улыбкой на измученных возрастом чертах шагнул прямо в преисподнюю и, казалось, был полностью поглощён. Именно к этой сцене подошли Кирас и остальные Космодесантники, пробиваясь сквозь культистов Хаоса и демонов, вызванных к жизни психическими пульсациями ритуала. Габриэль, однако, прекрасно понимал, насколько уязвимым будет его тело во время ритуала, и позаботился о том, чтобы иметь под рукой достаточно сил для сдерживания лоялистов. Изначально Котеас возглавил защиту ритуальной площадки, собирая последних культистов и демонхостов. Уже истощённый вскрытием тюрьмы Маледиктума, ренегат-инквизитор выложился полностью, отдавая приказы своим исчадиям Хаоса. Но его силы были на исходе — контроль ослаб, и верные Империуму воины стали свидетелями жуткой сцены: Торквемада Котеас был разорван на части собственными демонхостами, когда их хрупкие оковы разрушились. После гибели Котеаса Космодесантники смогли пробиться к месту проведения ритуала и увидеть столб варп-огня. Видя, что вознесение Габриэля уже началось, а все попытки добраться до него внутри инфернальной колонны не увенчались успехом, Азария Кирас решил, что у него остался только один выход. С последним телепатическим импульсом прощания с собратьями сын Магнуса отбросил свою плоть и, превратившись в существо из чистой духовной энергии, погрузился в кислотные потоки Варпа.

***

Слишком много. Слишком много. Кирас горит, поглощённый волной раскалённой крови. То, что скрывалось в Маледиктуме, — не просто демон. Это сила сама по себе, проклятие Кхорна, обрушенное на Эльдарскую Империю, которая сдерживала Хаос бессчётные эпохи, лишь чтобы породить самого ненавистного соперника Владыки Черепов. И теперь Габриэль — нет, он теперь Кровавый Ворон — поглотил эту великую силу, позволил ей перековать себя в орудие Гибели, чьё восхождение было предсказано десять тысяч лет назад, когда пожары Ереси Робаута ещё полыхали среди звёзд. Кровавый Ворон возвышается над Кирасом, тяжесть его взгляда пригвождает Тысячника на месте. Великий зверь знает, что его прежний господин здесь, и ликует, сознавая, что первой жертвой его новообретённой силы станет тот, кто так долго преследовал его. Но Кирас знает своего бывшего ученика лучше, чем кто-либо в этой галактике. Он помог вырастить его в одного из лучших воинов Пятнадцатого Легиона, столетиями преследовал его сквозь звёзды, видел зверства, оставленные на его пути, и вёл целые армии против обезумевших орд, стекавшихся под его знамёна. Он знает Габриэля Ангелоса — а здесь, в Море Душ, как нигде более, знание есть сила. Кирас собирает всю свою мощь и наносит удар. Это не сокрушительный удар молота, а точный укол кинжала убийцы, направленный в слабое место, которое не разглядел бы никто, кроме него. Удар раскалывает ядро новоявленного существа, и с воплем, похожим на крик бога, оно распадается на три части — каждая из них воплощает одну из граней человека, которого Кирас когда-то любил, как брата. Осколки Кровавого Ворона смотрят друг на друга. Они ещё могут снова стать единым целым, Кирас знает это. Но единственный путь к этому — чтобы один поглотил двоих других, и он делает ставку на то, что гордость его ученика не позволит этому случиться. И он прав. Фрагменты рвут друг друга, пытаясь вобрать в себя силу собратьев. Но Кирас хорошо выполнил свою работу — они слишком равны, чтобы победа далась кому-то одному быстро. Более того, стоит одному из них начать брать верх, как двое других ненадолго объединяются против него. С яростным рёвом три осколка устремляются в Море Душ, скрываясь от взора Азарии Кираса. С их уходом в Имматериуме наступает краткое затишье — но оно длится недолго. Лишь исчез великий хищник — и Нерождённые являются. Сначала робко, но всё стремительнее, учуяв его слабость. А Кирас сейчас так бесконечно слаб, отрезан от своего мёртвого тела, оставшегося на Тартарусе. В последний миг перед тем, как орды набросятся на его душу, он обращает взор к тусклому свету Астрономикона. Прости меня, отец, — звучит его безмолвный импульс, вопреки всему надеющийся, что Магнус услышит. И — чудо, которое Кирас не может описать иначе — тот слышит. Астрономикон вспыхивает, и крошечная частица его великой и ужасной силы нисходит на сына Магнуса. Душа Азарии Кираса воспламеняется священным серебряным огнём. Орды демонов отшатываются, пока он горит, горит, горит, пока от него не остаётся ничего — лишь эхо в песне Астрономикона, ещё один стих в его бесконечном хоре.

***

Психический откат прерванного вознесения Кровавого Ворона отозвался в Материуме чудовищным взрывом, сравнявшим с землёй всё поле боя, где ещё сражались еретики и имперцы. Благодаря вмешательству Магнуса Красного, направившего крупицу могущества Астрономикона в душу своего сына в её последние мгновения, уцелевшие Несущие Слово и Тысяча Сынов избежали худшего. Они быстро добили оставшихся ошеломлёнными Космодесантников Хаоса. В космосе, после изгнания Улькаира, «Суд Воронов» вскоре был втянут обратно в Эмпирей. Его уход вблизи Тартаруса, усугублённый нестабильностью Варпа, которую усилило троичное вознесение Кровавого Ворона, раскрыл над планетой гигантский варп-разрыв. Из него хлынули полчища Нерождённых, обрушившихся на поверхность, словно падающие звёзды. Выжившие бойцы ударного отряда Астартес отступили в Ллувр Марр, присоединившись к остаткам имперских защитников. Они готовы были биться до конца, чтобы спасти укрывшихся в столице мирных жителей. Однако к их изумлению и облегчению, большинство демонов, вырвавшихся из разрыва, едва достигнув поверхности, тут же набросились друг на друга. Даже принадлежащие к одному и тому же инфернальному хору Нерождённые рвали собратьев с той же яростью, что обычно обращали против смертных. Со временем Тысяча Сынов осознали: причина была в ярости Габриэля Ангелоса, унесённой в Эмпирей при его преображении и ставшей проклятием для прочих демонов. Лишь благодаря жертве Кираса, расколовшего сущность Кровавого Ворона уже в Море Душ, смертные избежали её влияния. Небольшие группы демонов, приближавшиеся к Ллувр Марру, всё ещё приходилось уничтожать, но лишённые своей адской хитрости из-за ярости Кровавого Ворона, они становились лёгкой добычей для ветеранов-Астартес. Спустя несколько месяцев зияющая рана в небесах Тартаруса исчезла, истощив свою энергию. Враждующие демонические орды вскоре рассеялись, но оставленная ими скверна глубоко пропитала суть планеты. Тысяча Сынов знали, что Инквизиция прикажет предать мир очистительному огню, чтобы зараза не перекинулась на население. Хуже того — они не могли в здравом уме отрицать, что такие меры будут чрезмерными. Объединив силы, сыны Магнуса отправили призыв о помощи, прекрасно зная, что в Эфире уже раздаётся куда больше таких зовов, чем есть армий, способных на них откликнуться. Однако вместо подкреплений и военной поддержки они запросили помощь в эвакуации уцелевших жителей Тартаруса и их переселении на незапятнанный кознями Тёмных Богов мир. До тех пор, как решили они совместно с Несущими Слово, они останутся на Тартарусе, чтобы в случае, если его народ всё же окажется заражён, именно их руки совершат последний акт милосердия Императора — через орудия «Возмездия». Исполняющий обязанности губернатора Бром не был посвящён в это решение, но полковник не был глупцом. Узрев ужасы Адского Легиона, он отлично понимал, как быстро и бесповоротно может укорениться скверна Хаоса, и не питал иллюзий насчёт намерений Астартес, если она охватит его народ. И хотя осознание того, что они всё ещё обречены, несмотря на бегство врага с Тартаруса, было горьким, его согревало одно: жители Тартаруса больше не станут орудием в руках Архиврага.

***

Он — Мясник Кирены, и ничто не волнует его, кроме славы завоеваний. Его стратегический гений привёл к гибели множество миров, его тёмное обаяние собрало под его знамёна бессчётные души. Его воля — подчинять, крушить и убивать, вести армии так, как меньшие существа владеют клинками. Он — военачальник, тиран, завоеватель, образ, запечатлённый в сознании Адского Легиона. Он появляется на борту «Чести Макрагга», материализуясь в центре Зала Раздора в ливне крови. Перед ним восседает Тёмный Владыка Хаоса, и уста его растягиваются в улыбке при виде залитой кровью фигуры. Многие Лорды Хаоса присоединились ко Двору после падения Олимпии, но этого — Тёмный Владыка не предвидел, и столь приятные сюрпризы редки в эту эпоху. Мясник преклоняет колено, и его приветствует смех Робаута Жиллмана.

***

Он — Ревнивый Легионер, и ничто не волнует его, кроме мести собственному Легиону. Его воинское мастерство — это умение Габриэля убивать, инстинкт, позволивший ему положить тысячу врагов Империума и вдесятеро больше его покорных рабов. Его жжёт желание доказать, что он равен своим одарённым псионикой братьям — а затем и превзойти их в горниле войны, единственном испытании, что имеет значение. Он появляется в рядах Чёрных Храмовников, бороздящих звёзды под началом Рогала Дорна, пока Седьмой Легион перерождается вокруг вернувшегося Примарха. Клинки обнажаются мгновенно — и он убивает четырёх, прежде чем их предводитель приказывает остальным отступить. Тень Седьмого Примарха падает на легионера, и Рогал Дорн с любопытством взирает на незваного гостя. Легионер не становится на колени. Он больше никогда не преклонит колени. Не дрогнув, он встречает взгляд Демонического Примарха.

***

Он — Безумная Ясность, и ничто не волнует его, кроме смерти всего сущего. Его удел — горькая правда, ненавистное осознание, которое Габриэль похоронил в самых глубинах своей души: что его мятеж был ошибкой, что он нарушил клятвы лишь ради мимолётного удовлетворения. Но даже это прозрение было отравлено Кхорном за века служения Габриэля, медленно превратившись в клинок лишённой гордыни ненависти — оружие против самого ненавистного соперника Бога Войны. Он появляется посреди битвы, вырываясь из кровавого озера, некогда принадлежавшего Девятому Легиону. Первое, что он видит — это Красный Ангел, взирающий на него глазами, пылающими ненавистью к сынам Сангвиния, ко всем последователям Слаанеш. Красный Ангел протягивает окровавленную руку в багровом доспехе и вытаскивает Ясность из кровавого озера, чтобы тот присоединился к Кровавому Крестовому Походу против сынов Сангвиния — в Оке Ужаса и за его пределами.

***

Он — Рунный Кузнец, и он жив. Вокруг него простираются равнины Армагеддона — выжженная пустошь, уходящая к горизонту. Вдали орки и имперцы всё ещё сражаются, пока тлеют последние угли Третьей Войны за Армагеддон, несмотря на все перемены, потрясшие галактику с тех пор, как Газгкулл покинул планету ради Октария. Рунный Кузнец осознаёт всё это в одно мгновение: благодаря адским дарам Кхорна он чувствует каждую каплю пролитой крови, слышит каждый крик и каждую клятву мести с обеих сторон. Он даже различает отголоски самой первой войны между людьми и орками на этой планете, в ту эпоху, которую почти никто не помнит, когда у мира было другое имя. Но ему нет до этого дела. Вновь лишённый желанной смерти и вожделенного забвения, он вскидывает голову и воет от боли в небеса. Как долго ещё? — вопрошает он. Как долго он должен служить? Как долго его будут удерживать клятвы, данные в миг скорби, не ведавшего, что Владыка Черепов услышит их? И в багряных небесах смех Кхорна звучит в вечном ответе.