Ересь Робаута

Я помню, как сгорал Фенрис. Я вижу это каждый раз, когда датчики моей тюрьмы меркнут, и меня погружает во тьму, что окружает жалкие остатки моей плоти внутри этого металлического гроба, пока Железные Жрецы не завершат техобслуживание, и я снова смогу взаимодействовать с миром за пределами моих воспоминаний. Это я отдал приказ, что уничтожил родной мир нашего Легиона. Фенрис был моим домом, землёй моего рождения и местом, где мой народ жил бесчисленные поколения. Я любил его сильнее, чем можно выразить словами, но когда явились псы Магнуса Обманщика, я понял: лучше уничтожить его, чем позволить им осквернить. Остальные не понимают этого. Они ненавидят меня за содеянное, глупо веря, что мы могли бы отбить Фенрис вовремя. И, возможно, они правы. Возможно, если бы я не приказал нашему флоту стрелять по Клыку, чтобы вызванные чудовищные, хрупко сбалансированные энергии Фенриса разорвали его изнутри, мы однажды смогли бы вернуть наш дом. Это маловероятно, но возможно. У Империума много врагов, и со временем она ослабла бы настолько, что мы, Волки, смогли бы вернуть свой дом. Но я стою на своём. Выживи Фенрис, мы оказались бы прикованы к нему. Мы сделали бы своей единственной целью отбить его и удержать, и он стал бы нашей тюрьмой, камнем на шее. Он дал бы Империуму цель, на которой можно сосредоточить усилия, чтобы стереть нас с лица галактики. А правда в том, что сердце Легиона никогда не пребывало на Фенрисе. Не по-настоящему. Оно всегда было и будет с Примархом, чья кровь течёт в наших жилах и даёт нам силу. Вот почему я отдал приказ. Вот почему я уничтожил свой родной мир: чтобы мы были свободны, к лучшему или к худшему. И всё же позор от этого тяготит меня, ноша куда тяжелее, чем металлическая оболочка, что поддерживает во мне жизнь. Я ни разу за десять тысяч лет не пожалел о содеянном, но это не умаляет моего греха. Во всей вселенной есть лишь одно существо, способное снять с меня эту ношу. Он был утрачен из-за предательства Темных Ангелов и колдовства бессмертных ксеносов, и всё же я знаю, что мой Король всё ещё жив. Хотя связь между нами стала очень и очень тонкой, она не разорвана. Немногие из моих братьев верят в это теперь. Мало кто остался, кто даже помнит дни, когда Примарх ходил среди нас, и большинство из тех были ввергнуты в безумие малефикарумом Великого Ока, где они искали спасения от гнева Империума и течения Часа Волка. Их потомки, хоть и возвысившиеся от чистой фенрисской крови, что мы спасли с нашей обреченной родины, и благословленные силой геносемени Волчьего Короля, потеряли надежду на возвращение Русса и теперь преследуют свои собственные, эгоистичные цели, либо ищут мести против Империума, что предал нас. Я хорошо понимаю это стремление к мести. Хотя я никогда не позволял ему поглотить себя, я не могу сказать, что ни разу не предавался ему за долгие годы. Но это всегда было не более чем отвлечением, и теперь, когда Лже-Император мёртв, это стало ещё бессмысленнее. Провидцы вещают о великих событиях, разворачивающихся по всей галактике. Терра истекает кровью, а Кадия горит. Олимпия пала, а Жиллиман восходит. Дорн, Вулкан, Сангвиний, Коракс и даже вероломный Лев очнулись от Великой Игры, чтобы вернуться в галактику. То, что когда-то считалось невозможным, теперь становится реальностью: даже немыслимое — смерть Императора, которого в нашем невежестве мы некогда называли Всеотцом, — свершилось. Знамения ясны, и так же ясен мой путь. Век Империума окончен. Час Волка близок.

***

С тех пор как их Примарх пропал без вести во время Ереси Робаута, Космические Волки стали сломленным Легионом. Разделённые на множество варбанд, они бродят по галактике, превратившись из избранных Императором карателей в простых мародёров и грабителей, на которых смотрят свысока даже другие Легионы Предателей. Многие из них мечтают о возвращении Короля Волков, но есть один Лорд Волков, который по-настоящему посвятил себя осуществлению этого: Бьорн Разящая Рука. Тысячелетиями Дредноут Хаоса искал своего пропавшего генетического отца. Нет ничего, чего Бьорн не сделал бы, чтобы вернуть Лемана Русса, и, подобно Глупости Примарха, его поиски оставили за собой след разрушений и пробудившихся ужасов. И вот теперь, на шахтёрском мире Дамнос, многотысячелетние поиски Разящей Руки наконец завершатся — так или иначе… За тысячелетия до того, как Империум узнал об их существовании, Бьорн Разящая Рука столкнулся с некронами в Мальстриме. Во время Ереси Робаута Космические Волки были манипулируемы, чтобы помочь Тёмным Ангелам вывести из строя отталкивающую Варп технологию древних ксеносов. Это погрузило один из их Миров-Гробниц в Мальстрим и проложило путь к вознесению Льва Эль’Джонсона в Демон-Принца — ценой же стал их собственный Примарх, ибо Леман Русс так и не вернулся с той экспедиции, что положило начало вражде между двумя Легионами Предателей. Спустя десять тысяч лет Бьорн был одним из немногих оставшихся свидетелей судьбы своего Примарха: из-за нежелания Шестого Легиона последовать за другими Легионами Предателей в изгнание в потерянные во времени глубины Ока Ужаса и Гибельного Шторма, лишь небольшое число ветеранов эпохи Великого Крестового похода всё ещё оставалось в живых. В то время как у остальных Влка Фенрика остались лишь мифы о их генетическом отце, Бьорн помнил, как видел его в бою собственными глазами, тогда, когда он смотрел на галактику через органы чувств плоти, а не машинные. Что важнее, он помнил, что Русс исчез, сражаясь с исполинской фигурой, владеющей великой косой и обладавшей силами, перед которыми меркли даже самые могущественные человеческие псайкеры. Гораздо позже Бьорн узнал, что этой загадочной фигурой был Трансцендентный К’тан, осколок богоподобного существа, известного как Несущий Ночь, чья сила использовалась Некронами для питания щитов, сдерживающих приливы Эмпирея. Он вырвался на свободу во время штурма двумя Легионами Мира-Гробницы (хотя Бьорн подозревал, что его освобождение было намеренно организовано Тёмными Ангелами для какой-то предательской цели, в которую он не хотел вникать) и в отместку за своё заключение, длившееся эоны, вселился в тело Повелителя Некронов, который правил этим безымянным миром до того, как его поглотил Мальстрим, перекроив его тело в исполинский аватар, который противостоял не одному, а двум сынам Лже-Императора. С этими знаниями, и после многих лет размышлений и консультаций с учёными и оракулами всех мастей и убеждений (включая нескольких санкционированных имперских прорицателей, чья помощь была получена лишь после нескольких недель мучительных пыток, проведённых самыми развратными ксеносами помощниками Бьорна), Разящая Рука пришёл к убеждению, что ключ к возвращению его Примарха из того места, куда его отправил сломленный бог, кроется в использовании силы некронской техно-магии. Любой другой Легион Отступников пришёл бы в ужас от такой перспективы, но Космические Волки стали гораздо более прагматичными в таких вопросах со времён Скитания Волчьего Короля, и Бьорн не чувствовал никаких угрызений совести в использовании запретных средств, если это означало воссоединение с его повелителем. Он не только скучал по присутствию своего Примарха сильнее, чем по возможности существовать вне жизнеподдерживающего саркофага Дредноута, он поклялся вернуть Лемана Русса в галактику, и если и была одна вещь, которую тысячелетия не изменили в сыне Фенриса, так это то, что он держал свои клятвы. Веками Бьорн возглавлял рейды на миры-гробницы Некронов, расхищая их богатства и уходя до того, как стражи гробницы могли пробудиться в количестве, достаточном, чтобы угрожать его силам. Поскольку многие древние миры Некронов были колонизированы человечеством, это обрекало человеческое население на всю тяжесть гнева пробудившихся ксеносов, что ещё больше ослабляло власть Империума на Восточной окраине. Но Разящей Руке было всё равно, пока эти экспедиции продвигали его цель. С каждой разграбленной гробницей, с каждой реликвией, добавленной в его коллекцию, понимание технологии некронов у Разящей Руки росло благодаря неустанной работе его слуг-еретиков: Аколитов Абраксаса.

***

Аколиты Абраксаса За десять тысяч лет своего поиска, целью которого было возвращение Лемана Русса своему Легиону, Бьорн Разящая Рука собрал на своей службе множество мелких еретиков. Многие еретехи и прочие приверженцы запретных искусств искали его покровительства, обещая, что смогут достичь его цели. Никому из них это не удалось, и все столкнулись с гневом Разящей Руки за свою ложь — все, кроме Аколитов Абраксаса, самой последней находки Бьорна и тех, кто продвинулся дальше всех в расшифровке техно-колдовства некронов. Аколиты получили своё имя в честь основателя их ордена, Магоса Деция Абраксаса. Вопреки ортодоксальности Культа Механикус, Абраксас считал, что изучение ксеносских устройств является ключом к величайшим тайнам Бога-Машины. Его исследования в конечном итоге привлекли внимание Инквизиции, и в ходе дальнейшего расследования Ордо Ксенос обнаружил, что Абраксас приобрёл десятки запрещённых артефактов ксеносов, используя незаконную Торговлю, и пожертвовал жизнями тысяч техно-рабов, чтобы изучить их. Абраксас был объявлен Архиеретеком, но он избежал попыток Инквизиции привлечь его к ответу и собрал вокруг себя последователей из числа единомышленников-жрецов технокульта, прежде чем бежать со своего мира-кузницы. После семи десятилетий охоты со стороны Империума он был в конце концов пойман и уничтожен Железными Воинами, а его уцелевшие аколиты рассеялись в пустоте, ненавидимые и гонимые как Инквизицией, так и Механикус. Именно тогда их и нашёл Бьорн Разящая Рука. Лорд Хаоса надеялся заполучить на свою службу самого Абраксаса, но, поскольку Архиеретек был мёртв, ему пришлось довольствоваться уцелевшими учениками. В обмен на его защиту еретехи присягнули на верность Бьорну, принеся с собой запретные знания, полученные ими во время учёбы у своего мастера, для безумного задания Разящей Руки.

***

В результате дорогостоящих экспериментов Адепты Абраксаса многое узнали о технологиях и истории Некронов. После долгих дискуссий и допросов захваченных Криптеков (задача сложная, но не невозможная) они смогли восстановить то, что именно произошло с Королём Волков. Несущий Ночь забросил Примарха в то, что они назвали лиминальным пространством — карман искусственной реальности, где законы физики работали не так, как в Материуме. Такие искусственные сферы в основном использовались Некронами для хранения определённых объектов таким образом, чтобы их знать могла получить к ним мгновенный доступ в любое время при наличии соответствующих пространственных ключей, но способности Трансцендентного К’тан в этом отношении были на несколько порядков выше, чем даже у самых продвинутых техно-чародеев. Теоретически, К’тан, ответственный за изгнание Короля Волков, мог бы вернуть его в реальность, но он был уничтожен вместе с Миром-Гробницей, а его остатки были аннигилированы энергией Разлома Мальстрима. Другой Трансцендентный К’тан, возможно, смог бы сделать то же самое, но даже Бьорн, несмотря на свою одержимость, понимал, что попытка заключить сделку с таким существом была бы чрезвычайно плохой идеей. Чтобы победить неограниченный осколок бога, которого он помнил, потребовались два Примарха, и то это было в момент, когда тот только что освободился от оков, которые истощали его силы, черт знает сколько миллионов лет. Нет, Бьорн отказался ставить цель всей своей жизни на милость ложных инопланетных богов. Он также не верил в возможность принудить такое существо к сотрудничеству: то, что Некроны смогли подчинить их себе, было свидетельством не более чем монументального высокомерия бессмертных ксеносов. Вместо этого он приказал Адептам найти другой путь — и в конце концов они его нашли. После многих лет исследований Адепты разработали план устройства, которое, как они верили, должно было вернуть Лемана Русса в реальность после активации. Это устройство требовало множества разрозненных частей технологий Некронов и должно было быть собрано с использованием огромного количества технологий Разлома и ксеносов, собранных варбандой. В течение следующего столетия банда Бьорна удвоила свои рейдерские усилия, больше не атакуя любую найденную Гробницу Некронов, а целясь в конкретные из них в поисках компонентов, необходимых для великого механизма Рагнарёк, который спроектировали Адепты. Предпоследним фрагментом этой сложной головоломки была реликвия под названием Нексусное устройства. Волчий Лорд Космических Волков завладел ею на имперском мире Танакрег, после того как сравнял с землёй его столицу и поработил население, чтобы заставить их копаться в руинах своих домов, пока они не найдут древнее сооружение Некронов, погребённое под миллионами лет геологических сдвигов. К тому времени, когда прибыли имперские силы подкрепления, Космические Волки уже ушли, бросив большую часть своих новых рабов умирать от голода и непогоды — или, во многих случаях, быть казнёнными Инквизицией, поскольку они видели допотопные структуры Некронов, и их нужно было заставить молчать. Обладая Нексусным устройством, Аколиты наконец смогли завершить своё великое творение. Теперь им требовался лишь источник энергии, но никакой простой генераторий для этого не подходил. Для активации механизма Рагнарёк можно было использовать лишь силу осколка К’тан. И так, варбанда Бьорна Разящей Рука пришла на Дамнос. Расположенный на Восточной Окраине, на дальней границе Сегментума Ультима, Дамнос был богатым ресурсами миром-шахтой, который снабжал промышленность сектора Видар со времён Великого Крестового похода. На его поверхности располагалось несколько городов-ульев, и, ввиду его важности для экономики сектора, он был относительно хорошо защищён. Торговые пути в системе иногда становились мишенью пиратов, как человеческих, так и ксеносов, но сам Дамнос оставался нетронутым войной — ни одна группа налётчиков не решалась бросить вызов его обороне. Так было до появления Влка Фенрика и их ксенос ауксилариев за месяцы до Конца Света. Флагман «Нобилис», веками стоявший на защите Дамноса, был взят на абордаж Космодесантниками Хаоса и быстро захвачен. На поверхности защитники Дамноса продержались немногим дольше и были быстро подавлены. Вскоре большая часть планеты стала игровой площадкой для мерзких инопланетян, служащих Шестому Легиону. Спустя несколько месяцев после прибытия Волков пали несколько городов-ульев, что привело к миллионам смертей, в то время как губернатор Иероним Сирант — сам являвшийся лишь последним в удручающе длинном списке поспешно приведённых к присяге преемников после гибели предыдущего правителя — и его оставшиеся силы удерживали столицу Келленпорт и разбросанные по пустынной почве Дамноса остатки поселений.

***

Чудовищный зверинец Разящей Руки За тысячелетия своего кихотского крестового похода Бьорн собрал под свои знамёна множество сил, которые даже среди его собратьев по Легиону сочли бы нетрадиционными. Одержимость Разящей Руки желанием вернуть своего Примарха в галактику сделала его ещё более склонным терпеть ксеносов, чем его братьев, и, хотя он всегда был готов принести их в жертву в случае необходимости, многие были готовы сражаться под его командованием в обмен на долю в добыче. Многие ксенологи отдали бы целое состояние за возможность изучить ауксилариев Волчьего Лорда, но для жителей Дамноса все они были чудовищами, сошедшими со страниц баек Экклезиархии, предостерегающих об угрозе инопланетян. Баргези: одни из самых ужасающих и жестоких пород ксеносов в галактике, баргези были ответственны за почти полное уничтожение целого Братства Белых Шрамов во время Великого крестового похода. Тысячелетиями они обитали в Звёздной системе Грендл в глубине Восточной Окраины, пока Гвардия Смерти не опустошила их миры и не истребила вид в ходе многолетней кампании, положив конец их постоянным набегам на имперские территории. Выжили лишь те баргези, которые в то время работали наёмниками у других видов, и они поклялись отомстить Империуму — месть, которую их прочная шкура и острые когти, в сочетании с огромными размерами и мускулатурой, делающей их более чем равными Астартес, позволяли им с лихвой вершить. Синторские Твари: классифицированные как Кристаллические гоминиды магос биологис экспедиции Механикум, впервые сообщившей об их существовании, синторские твари — это большеногие чудовища, способные выстреливать частями своего тела в качестве снарядов и вооружённые длинными, отвратительными когтями. Поскольку они были обнаружены в Вурдалачьих Звёздах, те, у кого есть допуск к подобным знаниям, подозревают, что раса была создана в результате экспериментов Тёмных Ангелов в регионе — забытый проект, который ускользнул от внимания Повелителей Ночи, когда они сражались с сыновьями Льва Эль’Джонсона, пока галактика пылала. Их родной мир, 9836-18 Гробовое Ядро, в конечном итоге был найден и уничтожен оперативной группой Сынов Хоруса, но показания ауспекса, снятые до того, как акт Экстерминатуса расколол луны, вращающиеся вокруг газового гиганта, показали, что синторы уже исчезли в неизвестном направлении. Драксиане: В 617.M41 зарождающаяся ксеносская империя, известная как Драксианская Гегемония, начала вторжение в имперское пространство в Сегментуме Ультима, что ознаменовало первый контакт между Империумом и этой расой ксеносов, помимо спорадических встреч с Вольными Торговцами. Будучи рептилоидным гуманоидным видом, драксиане сумели захватить несколько звёздных систем, прежде чем удалось собрать достойный ответ. Хотя вторжение драксиан было подавлено, последующая операция по их полному уничтожению была отменена, так как имперские силы были отозваны для борьбы с Орочим ВАААГХ, угрожавшей гораздо более важным мирам. Это поражение нанесло Драксианской Гегемонии глубокую культурную травму, что вызвало череду внутренних революций, которые погрузили новорождённую империю в состояние почти постоянного хаоса. Она всё ещё не оправилась от него к тому моменту, когда Разящая Рука проходил через её пространство по пути к очередному Мире-Гробнице Некронов для разграбления. Впечатленный стойкостью драксиан, сражавшихся на поверхности своих миров, Бьорн завербовал некоторые из их банд, предложив им шанс нанести ответный удар по Империуму, который они винили в распаде своего общество. Ксенархи: Способные генерировать биологическую электро-плазму, ксенархи широко используют свою уникальную биологию в технологиях для питания странного и мощного оружия. Однако куда более тревожным, чем эта биологическая особенность (из-за которой более радикальные представители и Механикум, и Инквизиции высоко ценят образцы их технологий), является тот факт, что они поклоняются Варпу. Считается, что их владения находятся на галактическом севере, но, несмотря на многочисленные попытки Ордо Ксенос, местонахождение их родного мира остаётся загадкой вплоть до сорок второго тысячелетия. Этому отчасти способствует изоляционистская природа вида: похоже, единственные представители их расы, покидающие пределы их владений, — это либо недовольные, либо пророки и их последователи. Или, учитывая, что даже сам Бьорн не до конца понимает язык ксенархов, возможно, и то, и другое одновременно.

***

Если бы Космические Волки присоединились к своим рабам в осаде столицы, нет сомнений, что оборона Келленпорта была бы быстро сломлена. Однако, к счастью для мирных жителей, трепетавших за его стенами, отступники-Астартес были заняты куда более важными делами, нежели резня подданных Империума. Хотя, учитывая последствия их деятельности, возможно, дамносцам было бы лучше, если бы варвары Шестого Легиона просто перебили их всех. Из главного горнодобывающего комплекса планеты, Мандос Прайм, Бьорн наблюдал за раскопками своей варбанды. Лорду Хаоса не было никакого дела до ресурсов, которые можно было разграбить на этом шахтёрском мире, ни до его человеческого населения: он прибыл на Дамнос ради кое-чего гораздо, гораздо более древнего. Благодаря знаниям, которые его еретехи добыли в предыдущих столкновениях с бессмертными ксеносами, Бьорн знал, что Дамнос был миром-гробницей Некронской династии Саутех и некогда управлялся дальним родственником этой самой августейшей линии. Однако из-за разрушительного воздействия энтропии некронские полчища Дамноса оставались в путах Великого Сна в то время, как остальные их сородичи пробуждались по всей галактике — от Коронного мира Саутех Мандрагоры до дальних аванпостов младших Династий. Этот случайный поворот судьбы позволил жителям Дамноса продолжать вести свою жизнь в тихом служении Империуму, пребывая в полном неведении о допотопных существах, дремлющих под поверхностью их мира, пока не явился Разящая Рука и не начал раскапывать их древние склепы. Используя средства как технологические, так и колдовские, Аколиты Абраксаса сумели определить местонахождение единственного на планете Тессерактового Хранилища, содержащего одну из частей расколотых богов Некронов. Предсказуемо, оно было погребено под несколькими километрами породы, и поэтому Аколиты принялись за раскопки, перепрофилировав шахтные сооружения Мандос Прайм вместе с тысячами шахтёров, захваченных при вторжении в комплекс. Неизбежно, безрассудные раскопки Космических Волков активировали протоколы тревоги, созданные ещё в эпохи оные, и запустили процедуру пробуждения дремлющих легионов. Однако, за миллионы лет системы мира-гробницы получили невосполнимый ущерб, и это пробуждение было частичным и беспорядочным даже по невысоким стандартам Некронов. Целые роты Воинов Некронов пробуждались от своего многотысячелетнего оцепенения, лишь чтобы обнаружить себя лишёнными руководства со стороны командиров. Действуя в соответствии со своими стандартными протоколами, они поднялись из своих гробниц и начали очищать народ Дамноса, которого считали захватчиками на мире своей Династии. Бродячие банды ксеносов-наёмников также не избежали гнева Некронов, а сама Мандос Прайм постоянно подвергалась атакам тех немногих Некронов (по сравнению с огромной численностью спящих легионов), которые пробудились достаточно близко от места событий, чтобы автоматически отреагировать на присутствие нарушителей. Спустя несколько недель после прибытия Космических Волков произошло нечто, изменившее ход продолжающейся войны. В глубинах гробниц Некронов был пробуждён Фаэрон Дамноса, поднятый из своего долгого сна усилиями своих Криптеков, которые сами лишь недавно пробудились, лишь чтобы прийти в отчаяние от сложившейся ситуации. Имя Фаэрона было давно стёрто, по его собственной просьбе. Отрешившись от своей хрупкой смертной плоти, некронский вельможа постановил, что отныне и навсегда он будет известен как Бессмертный. По его приказу Криптеки стёрли имя Фаэрона с монументов и из памяти, проникнув в разумы подданных Фаэрона и применив команды, стирающие воспоминания, которые удалили всякий след первоначального имени их повелителя. Криптеки, разбудившие Фаэрона, надеялись, что с его лидерством и командными кодами разрозненные легионы можно будет вновь объединить, и вся мощь Династии обрушится на низшие расы, оскверняющие священную территорию Саутех. Однако в этом их ждало великое разочарование, ибо проклятие Уничтожителя овладело Бессмертным за миллионы лет его сна. Когда он пробудился, его рассудок был утрачен, заменённый всепоглощающим желанием уничтожить всю жизнь в галактике. Когда он вновь подключился к системам мира-гробницы, безумие стало распространяться от него и заразило огромную часть населения Некронов, пощадив лишь тех, чьё соединение с общей сетью было повреждено. Криптеки, находившиеся так близко к Фаэрону при его пробуждении, пострадали первыми. Их разумы, которые были тщательно сохранены в процессе биотрансференции, оказались безвозвратно повреждены в течение мгновений после пробуждения Бессмертного. Некоторые из величайших учёных расы Некронтир были низведены до состояния рабов неутолимой жажды разрушать, положить конец всей жизни, а затем перемолоть саму вселенную в моноатомную пыль в надежде, что это заполнит пустоту внутри них. Узнав о ситуации на своём мире, Бессмертный не делал различий между Космическими Волками, их инопланетными наёмниками и имперцами: для него все не-Некроны были низшими существами, которые осмелились вторгнуться в его владения, и их присутствие наполняло его чем-то, максимально приближенным к ярости, на что были способны эти бездушные автоматы. Его первым действием после осознания, что на его планете укоренилась чужая жизнь, был приказ Криптекам расшифровать их примитивные передачи, чтобы понять их язык, а затем транслировать живым простое сообщение: этот мир принадлежит Некронам, и все нарушители должны сдаться и принять положенную им смерть от легионов Бессмертного. В своей безумной ярости Бессмертный приказал стереть с лица земли Арголис, один из немногих уцелевших человеческих городов. Фаэрон лично возглавил атаку, уничтожив сотни своим арсеналом оружия, и каждое убийство все глубже затягивало его в пучину Проклятия Уничтожителя — не из-за чувства вины, ибо знатные Некронтиры древности не испытывали бы ничего подобного при истреблении низших, а потому что эта бойня никак не могла заполнить пустоту внутри него. К тому времени, когда погибла последняя из ста тысяч душ Арголиса, Бессмертный уже приказывал Криптекам перестроить своё тело в тело Лорда Уничтожителей, лучше подходящее для того, чтобы обрушить на вселенную заслуженное ею уничтожение. Тем временем Бьорн прекрасно осознавал, что его орда не выстоит против огневой мощи целого мира-гробницы, если покоящиеся под поверхностью Дамноса Некроны пробудятся в полную силу. Разящая Рука командовал одним из могущественнейших контингентов Шестого Легиона, но даже такая сила имеет свои пределы, особенно при тех логистических проблемах, с которыми сталкивается любое войско ренегатов. К его счастью, безумие Бессмертного держало силы Некронов разделёнными, а ущерб, нанесённый системам мира-гробницы энтропией, не позволял Криптекам реактивировать весь комплект спящих воинов. Рано или поздно, однако, у Некронов закончатся имперцы и расходные ксеносы-наёмники для убийства, и они обратят свое внимание на горнодобывающий аванпост из чистейшей жажды разрушения. Пополнив ряды уже осаждающих позицию Некронов, движимые своей программой, орда не сможет устоять. Бьорн приложил все свои стратегические навыки, чтобы предотвратить это, направляя своих Космических Волков на проведение молниеносных атак по легионам Некронов. Этот трёхсторонний конфликт между Некронами, Космическими Волками и СПО длился несколько месяцев, превратившись в изматывающую войну на истощение, которая унесла жизни десятков тысяч людей и ксеносов. Что касается потерь Некронов, их протоколы отзыва и реанимации сделали их число не поддающимся учету даже для криптеков и знатных Некронов — таков был масштаб повреждений их систем. Изоляция планеты от остального Империума была настолько велика, что её население ещё не успело полностью осознать смерть Бога-Императора, по крайней мере, в той степени, в какой это осознали большинство имперских миров. На улицах Келленпорта множество пророков судного дня кричали, что Повелитель Человечества покинул их, но их быстро арестовывали местные арбитрес. И хотя в глубине души каждый имперский гражданин чувствовал, что случилось нечто ужасное, они предпочитали не говорить об этом, будучи уже поглощёнными угрозами своему родному миру. Затем на окраине системы Дамнос реальность была разорвана, и из неумолимых течений Эмпирея вышли корабли, несущие на себе выгравированную эмблему в виде черепа с шипами. Третья Великая Рота Гвардии Смерти прибыла на Дамнос.

***

Маршал Лаварро, Лорд-Командующий Третьей Великой Роты В рядах Четырнадцатого Легиона Третья Великая Рота была известна как Наковальня Мортариона, а её командир удостоился титула Маршала — названия, отсылающего ко временам Великого Крестового похода. Они были искуснейшими мастерами окопной войны, создавая обширные сети укреплений, о которые раз за разом разбивались армии их врагов, пока не наступало время для неумолимого и неостановимого наступления Третьей Великой Роты. Взятый среди детей погребального культа с мира-кладбища Луччини, Лаварро был превращён в Гвардейца Смерти в последние годы шестого столетия 41-го тысячелетия. Более четырёхсот лет он сражался против врагов Человечества, в конечном итоге поднявшись до руководства Третьей Великой Роты, когда предыдущий Маршал пал в битве с тиранидской чумой. Даже для сына Мортариона Лаварро был известен своей стойкостью и стоицизмом. Он вёл своих братьев с передовой и ни разу не колебался, делая жестокий выбор, который является проклятием Гвардейцев Смерти, — хотя всегда прежде делал всё, что было в его силах и даже больше, чтобы спасти как можно больше жизней. Когда психо-ударная волна Конца Света достигла Третьей Великой Роты и осознание смерти Императора поразило Гвардии Смерти, Лаварро сумел удержать своих братьев от отчаяния, напомнив им всем, что их долг перед Человечеством остался неизменным. В течение многих месяцев, пока флот продолжал путь к Дамносу, он усердно работал, чтобы напомнить братьям об их священном долге, никогда не позволяя сомнениям и страху, что чувствовал сам, проявиться перед кем-либо, кроме его телохранителя из Савана Смерти — а что молчаливый воин думал об этом, если думал вообще, он оставлял при себе. Как и многие чемпионы Гвардии Смерти, Лаварро сражался силовой косой, выкованной в храмовом комплексе на борту «Несокрушимой Воли» техножрецами Марса, принёсшими клятву служения Легиону. Ею он сразил нескольких Тиранов Улья, наряду с прочими инопланетными ужасами, чьё существование зафиксировано лишь в самых глубоких архивах Легиона и Ордо Ксенос.

***

Третья Великая Рота возвращалась в пределы Империума после затяжной кампании против Тиранидов, когда её астропаты получили сигнал о помощи с Дамноса. Из всех Космических Десантников именно сыны Мортариона, пожалуй, знали о Некронах больше всех. Более того, Гвардия Смерти имели долгую историю борьбы с угрозами, пробуждёнными безрассудными экспедициями Шестого Легиона в дела, которые лучше было бы не тревожить. Ещё со времён Очищения именно на них легла задача усмирять многие древние ужасы, пробуждённые Странствием Волчьего Короля, и всё это в то время, когда их численность всё ещё восстанавливалась после резни на Истваане V и обороны Терры от Архипредателя. В последние годы их множество раз призывали сражаться с пробудившимися Некронами: среди всех многочисленных родов войск Империума, пожалуй, не было никого более опытного в битвах с бессмертными ужасами. Под предводительством линкора «Несокрушимая Воля» флот Гвардии Смерти прорвал блокаду Шестого Легиона и начал высадку войск на Дамнос. Маршал Лаварро выбрал местом высадки своих сил Келленпорт, и измученные жители города-улья смотрели вверх на огненные следы десантных капсул и десантных кораблей. Гвардейцы Смерти присоединились к обороне Келленпорта, и вскоре орда ксеносов-мародёров, осаждавшая столицу, была обращена в бегство. Лаварро встретился с губернатором Сирантом, который (после того как ему велели встать с колен и начать говорить) объяснил ситуацию как мог. Астропатические видения, что привели Третью Великую Роту на Дамнос, были скупы на детали, сообщая лишь о некой великой и древней погибели, которая должна восстать на этой планете. Известие о том, что Космические Волки ведут раскопки в недрах планеты, что и вызвало пробуждение Некронов, не удивило Лаварро, который был так же осведомлён об истории Шестого Легиона, как и любой другой высокопоставленный офицер легионов Космических Десантников. Однако, несмотря на все ужасы, обрушившиеся на человеческое население Дамноса, эта планета была далеко не первой, оказавшейся миром-гробницей, и «всего лишь» пробуждение нового воинства бездушных машин убийства казалось слабой причиной для той невероятной силы видений, что обрушились на астропата-прим «Несокрушимой Воли». Лаварро подозревал, что здесь замешано нечто большее, чем просто очередной случай мародёрства Волков, потревоживших вещи, которые лучше было бы оставить в покое. То, что один из кораблей еретиков на орбите Дамноса был опознан как «Руссвангум», известный флагман архиеретика Бьорна Разящей Руки, лишь укрепляло это убеждение, ведь безумное задание Бьорна по поиску его потерянного Примарха было известно высшим эшелонам Империума. Части головоломки складывались воедино, и картина, которая при этом возникала, Лаварро не нравилась ни капли. Получив от губернатора всю возможную информацию, пока его технодесантники извлекали все полезные данные из когитаторов Келленпорта, Маршал объявил, что его Великая Рота покинет город-улей, чтобы остановить гнусный план предателей, каким бы он ни был. Губернатор Сирант, хоть и был не в восторге от этой новости, оказался достаточно умён, чтобы понять, что не может остановить Космических Десантников, и вместо этого устроил из этого грандиозное шоу, объявив населению, что Самые лучшие Императора отрубят голову змею, если те смогут просто потерпеть свои бедственные обстоятельства ещё немного. Добраться до места, которое ауспекс «Несокрушимой Воли» определил как основную базу операций еретиков, по воздуху было невозможно: эскадрильи некронских летательных аппаратов бродили по всей планете случайными, непредсказуемыми маршрутами, словно не следуя вообще никаким приказам или же, наоборот, противоречащим друг другу. Собственные военно-воздушные силы Дамноса были уничтожены еретиками задолго до пробуждения ксеносов, но поступило уже достаточно донесений о том, что самолёты ренегатов уничтожаются серповидными конструкциями. Великой Роте предстояло преодолеть огромное расстояние пешком. Благодаря помощи местных с картами и свежим сканам ауспекса «Несокрушимой Воли» определить лучший путь было делом всего нескольких часов, и вскоре Гвардия Смерти выступила из Келленпорта под полным надежд и страха взглядом тысяч её жителей, пришедших посмотреть на уход своих спасителей. Колонна состояла из десятков «Носорогов» и Лендрейдеров, а более лёгкие Лендспидеры прикрывали основные силы с флангов. Такая мощная сила не могла долго оставаться незамеченной, и вскоре и Бессмертный, и Разящая Рука узнали о марше Гвардии Смерти на Мандос Прайм. За пределами ульев и горнодобывающих комплексов Дамнос представлял собой ледяную пустошь. Однако Гвардейцы Смерти привыкли к враждебным условиям и продвигались быстро, их конвой без остановки поглощал километры за километрами. Обычно Третья Великая Рота предпочитала более размеренный подход, но они всё же оставались Космическими Десантниками, способными на большую скорость, когда того требовала ситуация — а если когда-либо и была ситуация, которая этого требовала, так именно эта. Тем не менее, путь отнюдь не был лёгким. Неисправные патрули Некронов и банды мародёров регулярно атаковали Гвардейцев Смерти, и хотя каждый раз их отбивали, каждая такая битва задерживала продвижение Четырнадцатого Легиона. Наёмники-Баргесты из Космических Волков были особенно решительны в своих атаках, движимые желанием отомстить за уничтожение их родного мира Четырнадцатым Легионом. В это время в Мандос Прайм Бьорн продолжал руководить обороной горнодабывающего комплекса от атак Некронов. Даже когда его разум анализировал отчеты с ауспексов его флота и он отдавал приказы тем наемникам-ксеноам, которым можно было хотя бы наполовину доверять в их выполнении, Разящая Рука сражался лично против воинов Некронов. За тысячелетия его оболочка Дредноута была усовершенствована далеко за пределы первоначальной конструкции, заложенной на марсианских мирах-кузницах во времена Великого крестового похода, и он был более чем достойным противником для бессмертных легионов Саутех. После нескольких недель форсированного марша Третья Великая Рота приблизилась к Мандос Прайм. В то же время в глубоких гробничных комплексах Некронов Криптеки завершили улучшения, которых требовал от них Фаэрон. Проведя недели в вынужденной неподвижности, в то время как его разум оставался активным, Бессмертный погрузился ещё глубже в проклятие Уничтожителя, а отчёты о том, что его силы были разгромлены вновь прибывшими примитивами, разожгли его ярость до ещё больших высот. Без колебаний Фаэрон отдал приказ собрать все легионы, оставшиеся в криптах, в единое войско под его непосредственным командованием. Через остатки сети Варп-врат, протянувшейся через Дамнос, это великое войско было телепортировано как можно ближе к Мандос Прайм — тысячи и тысячи безликих солдат Некронов, а также сотни Уничтожителей и множество других инструментов войны. Их продвижение освещалось зеленоватым светом, исходящим от тройки Монолитов, следовавших по пятам за армией. Так и вышло, что Третья Великая Рота и орда некронских Уничтожителей сошлись в Мандос Прайм. Тем временем буры порабощённых шахтёрских команд пробили последние из стен Некронов, вскрыв обширную камеру, в конце которой покоилось Тессерактовое Хранилище. Однако в помещении была одна вещь, которую Аколиты Абраксаса не предвидели. Прислонённое к ксеносской консоли лежало тело, столь древнее, что оно обратилось в прах в тот момент, когда атмосферу потревожили раскопки Аколитов. Даже броня, которую оно носило, почти полностью истлела, оставив лишь достаточно для того, чтобы Аколиты смогли проанализировать и установить, что она была сделана из керамита, точно так же, как и силовая броня их повелителей-Астартес. Будь у них больше времени, Аколиты изучили бы останки подробнее. Сделав они это, они могли бы обнаружить следы узора на том, что когда-то было наплечной пластиной, угадав стилизованную икону хищной птицы. Они могли бы изучить окружающие их загадочные механизмы и обнаружить следы когтей, повредившие некоторые ключевые компоненты. Обладая их отрывочными знаниями о технологиях Некронов, они тогда, возможно, смогли бы сделать вывод, что эти повреждения, которые на много-многие тысячи лет предшествовали созданию Империума, были причиной, по которой мир-гробница не отреагировал на охватившие галактику сигналы, вызвавшие Великое Пробуждение. И соверши они всё это и передай свои находки Бьорну, возможно, события развернулись бы иначе, ибо даже Разящая Рука в своей одержимости опасался быть втянутым в схемы Девятнадцатого Легиона. Но они этого не сделали, и поэтому останки были отброшены как бессмысленная диковина, незначительная перед лицом кульминации вековых трудов. Механизм Рагнарёка был спущен в камеру, и системы, откачивавшие силу осколка К’тан, заточенного в Тессерактовом Хранилище, были изменены, чтобы обрушить эту почти бесконечную энергию в творение Аколитов.

***

Мандос Прайм был дырой в поверхности Дамноса. В этом не было ничего нового, знал Лаварро. Империум вечно жаждал ресурсов, и он был не прочь ободрать планету до корки, если того требовала его промышленность. Но новым, как подозревал лорд-командующий, было зелёное сияние, исходящее из глубин шахты. Он опустил усилитель зрения и прикрепил его к поясу. — У нас заканчивается время, братья, — сказал он, зная, что каждый воин Третьей Великой Роты сможет услышать его по воксу. Ни один сын Мортариона не отправлялся на войну без своего шлема; те поля боя, на которых они обычно оказывались, были бы испытанием даже для усовершенствованного дыхательного аппарата Астартес. — Некроны приближаются, — доложил один из скаутов Легиона. Их было не так много, поскольку последняя кампания Великой Роты была тяжёлой и давала мало возможностей для пополнения рядов, но те немногие, что остались, были среди самых одарённых, кем Лаварро когда-либо имел честь командовать. — Но в их бессмертных полчищах отсутствует та жесткая дисциплина, которую мы часто наблюдали. Вместо этого они движутся скорее как орки, жаждущие боя. — Значит, штамм Уничтожителей, — произнес капеллан Вильгельм. — Он поглотил этот мир-гробницу. Это может сыграть нам на руку, лорд-командующий. — Потому что они будут атаковать и нас, и еретиков? — сказал Лаварро. — Нет, — ответил капеллан. — Они сделали бы это в любом случае. Но их командир будет не так умён, как мог бы быть. — Слабое утешение, старый друг. Воин в сизой маске пожал плечами. — Надежда — первый шаг на пути к разочарованию, брат. Лавварро, сам того не желая, фыркнул и почувствовал, как боевой дух его людей от этого звука хоть на чуточку, но укрепился. Сыны Мортариона и впрямь были мрачным и угрюмым народцем, но и они не были чужды чувству юмора, хоть их юмор и был болезненно-мрачным, юмором висельников. — Мы — Гвардия Смерти, — провозгласил он. — Мы не надеемся. Мы не скорбим. Мы делаем то, что должно! Вперёд, братья! Через смерть и дальше, мы служим! — ЧЕРЕЗ СМЕРТЬ И ДАЛЬШЕ!

***

Битва при Мандос Прайм была абсолютным хаосом, где все три фракции сражались друг против друга. Лавварро и его командный отряд пробивались к центру раскопок, движимые целью уничтожить механизм Рагнарёк, прежде чем он исполнит свой ужасный замысел. Остальная часть Третьей Великой Роты выстроила стену из щитов, о которую разбивались и Космические Волки, и Некроны, так и не сумев прорвать её. Могучие танки вели огонь по рядам ксеносов, в то время как линия братьев сходились в бою и с Вульфенами, и с Некронскими Уничтожителями. Их армия была единственной из трёх, которая сохраняла нечто, приближающееся к истинному построению, ибо проклятие Уничтожителя распространилось по рядам Некронов, а Космические Волки действовали отдельными отрядами и чемпионами, ищущими славы в бою — они были рейдерами, а не солдатами. И всё же, несмотря на всю свою звериную дикость, Влка Фенрика оставались могущественными воинами, которые выжили, проведя годы рядом с Разящей Рукой, пока их повелитель вёл их в своём безумном поиске в одни из самых смертоносных уголков галактики. Линия Гвардии Смерти прогнулась, но выстояла, даже когда кровь Мортариона смешалась с кровью Русса на замёрзшей поверхности Дамноса. Разящая Рука, удалившись от того места, где он наблюдал за усилиями послушников, вступил в бой, но его форма была громоздкой и медлительной, и вскоре он застрял в гуще тел Некронов. Зеленоватый свет гаусс оружия раз за разом бил по корпусу его Дредноута, но чары Тёмных Механикум выстояли, и Бьорн буйствовал среди легионов Некронов, пытаясь при этом двигаться по пути элиты Гвардии Смерти. Возможно, ему это удалось бы, если бы сам Бессмертный не выследил его лично — какая-то часть безумного разума Фаэрона признала в Разящей Руке лидера среди тех, кто посмел вторгнуться в его владения. Два механических повелителя сошлись в схватке, и каждый владел оружием, далеко превосходящим возможности меньших воинов. Впервые броня Бьорна получила повреждения, но то же самое случилось и с Бессмертным, поскольку тёмное техно-оружие Разящей Руки оказалось способно пробить даже его некродермисовую шкуру.

***

— УМРИ, — произнесла некронская боевая машина, с которой сражался Бьорн. — УМРИ. УМРИ. УМРИ. УМРИ. Его голос был абсолютно безжизненным, но при этом каким-то образом источал жажду крови. — Нет, — прогремел Бьорн, чей собственный голос был результатом преобразования сигналов мозга многочисленными киберимплантами, подключёнными к тому, что осталось от его тела, обработки их встроенным когитатором шасси Дредноута и проецирования через вокс-динамики, установленные на корпусе. — Сначала ты. Он вонзил свой молниевый коготь в бок Лорда Уничтожителя, в то время как тот заносил над ним свой посох, сиявший тем же мистическим свечением, которое Бьорн запомнил с первой встречи с этим никчёмным эхом давно вымершей расы. Он парировал удар своей плазменной пушкой, и столкновение двух источников энергии вызвало волну в воздухе, испарившую первые несколько сантиметров измельченного льда, на котором сражались два механических исполина. Внутри саркофага высохший остаток лица Бьорна исказился в гримасе, когда его нейроимпланты преобразовали повреждения корпуса в боль. Но он продолжал бой, несмотря ни на что, ибо Разящая Рука отказывался умирать от руки этого безумного инопланетного лорда. Он не прошёл такой долгий путь, чтобы умереть так близко к исполнению своей клятвы. Он будет сражаться столько, сколько потребуется.

***

Несмотря на то, что его продвижение стоило жизни многим Гвардейцам Смерти, Лаварро был уже почти у цели, когда, без всякого предупреждения, вирды и Рунные Жрецы Космических Волков начали выть в неописуемой агонии, их разумы атаковали ужасные видения и голоса. Ни один из смертных псайкеров не пережил того, что произошло дальше, и из семнадцати тронутых-Варпом Астартес (не то чтобы кто-то из них когда-либо признал бы это, ибо лицемерие, заставившее Русса сжечь Просперо, было сильнее всего среди Космических Волков, следующих за Бьорном), лишь девятерым удалось выдержать внезапный всплеск Эмпирейской активности. Прямо перед Лаварро реальность взревела, и орда демонов хлынула наружу, обрушив новые муки на Дамнос. Во главе демонического воинства стояла закутанная в капюшон фигура, чьи черты скрывали тени, которые не могли проникнуть даже усиленные чувства Астартес. По сравнению с чудовищами, следовавшими за ней, это было нечто малое и хрупкое, тяжело опиравшееся на посох, сделанный из ветви мифического Ур-Древа из легенд Фенриса, и оно источало гнетущую мощь, которую невозможно было отрицать. Пророк Часа Волка, Нерождённый, созданный страстным желанием Шестого Легиона обрести своего потерянного прародителя, прибыл на Дамнос, чтобы обеспечить успех работы Разящей Руки, несмотря на вмешательство Четырнадцатого Легиона. Благодаря психическим последствиям Конца Света, завеса между Материумом и Имматериумом была достаточно ослаблена, чтобы Пророк мог проявиться напрямую, теперь, когда его вековые усилия по направлению Волков из недр Эмпирея достигли кульминации. Демоны, следовавшие за Пророком, представляли собой эклектичную смесь из всех инфернальных хоров, собравшихся ради перспективы резни, а не того, что сходит у демонов за верность. И хотя их единство было призрачным, они всё же сражались вместе и обрушились на Лаварро и его братьев, жаждая насытиться кровью и душами сынов Мортариона, в то время как Пророк Часа Волка оставался в стороне, наблюдая за разворачивающейся битвой. Хотя Гвардия Смерти давно отвергли использование библиариев в своих рядах, у них были свои методы борьбы с инфернальными прислужниками Тёмных Богов. И хотя Космические Волки были наименее компетентными демонологами среди предательских Легионов, Лаварро всё же приказал своим людям взять с собой специализированное снаряжение для таких столкновений, полагая, что маловероятно, чтобы Тёмные Боги не вмешались в потенциальное возвращение Примарха-предателя. Эти инструменты, доступные лишь Четырнадцатому легиону и Ордо Маллеус, были теперь применены с огромным эффектом. Археотех-оружие, созданное технолордами, сражавшимися с деградировавшими, но могущественными псиониками-эльдарами; ксенос-реликвии павших цивилизаций, что сражались с прислужниками Темных Богов до самого своего исчезновения; артефакты, созданные из костей могущественных париев и усиленные технологиями, добытыми легендарным Ордо Синистер; боевые ножи, испещрённые священными молитвами изгнания, что были благословлены Живыми Святыми в давно минувшие эпохи — всё это и многое другое было обрушено на воинство Пророка Часа Волка. Но, хотя демонов и побеждали, они всё же выполняли свою цель — помогали Космическим Волкам сдерживать Гвардию Смерти и Некронов достаточно долго. Однако то, что произошло дальше, не предсказал ни один из собравшихся на поле боя воинов, и ни один из них не пожелал бы этого. Без ведома Аколитов, отключение Тессерактового Хранилища от систем всего мира-гробницы привело к кратковременному всплеску энергии внутри него, поскольку дренаж сил его заключённого, не прерывавшийся шестьдесят миллионов лет, внезапно прекратился. Перерыв длился лишь мгновение, пока Аколиты не подключили Хранилище к механизму Рагнарёк, но и этого хватило сущности, заточенной внутри — существу, которое, даже будучи расколотым и уменьшившимся до тени былого величия, всё ещё сохраняло восприятие и силы, далеко превосходящие воображение низших существ — чтобы заметить неладное и ухватиться за эту возможность, которую оно ожидало бесчисленные эпохи с терпением, равным лишь его ненависти к тюремщикам. Осколок К’тан внутри Тессерактового Хранилища когда-то был частью Иггра’ньи, Творца Миров, который руководил Некронами в строительстве многих их величайших чудес и оружия — хотя для других рас галактики эти два понятия зачастую неразличимы. Его знание технологий некронов было неизмеримо больше, чем жалкие крупицы знаний, которые удалось собрать Аколитам Абраксаса, и с того момента, как его тюрьма была соединена с механизмом Рагнарёк, оно начало использовать ту крошечную частичку энергии, которую у него не отбирали, чтобы ослабить свои оковы. Пока снаружи Тессерактового Хранилища бушевала битва, оно мучительно медленно работало, один за другим взламывая печати, сковывавшие его, пока, наконец, последняя печать не была нарушена, и осколок К’тан не стал свободен. Вырвавшись на свободу, Трансцендентный К’тан обрушил свой гнев на всех окружающих насекомых, будь то предатели, что раскололи и заключили его миллионы лет назад, или состоящие из плоти и крови паразиты, что ныне пытались использовать его в своих жалких целях. Трёхсторонняя битва замерла, когда все стороны попытались просто выжить в бушевавшей ярости воплощенного бога. К счастью для Гвардии Смерти и Космических Волков, его ненависть к Некронам была чуть сильнее, чем презрение к другим формам жизни, ползавшим по этому миру, или к воплощенным мыслеформам, и он обратил своё внимание на Бессмертного и его воинство. До Великого Сна Бессмертный был незначительным отпрыском династии Саутех и не участвовал напрямую в восстании Некронов против их повелителей К’тан, поскольку считался слишком ничтожным, чтобы Безмолвный Царь включил его в свой грандиозный замысел. Однако для Трансцендентного К’тан это не имело никакого значения, поглощенного обрывками памяти Иггра’ньи, уцелевшими после расчленения Творца Миров. Он мог видеть узы причинности, связывающие Бессмертного с династиями, что уничтожили его и его собратьев, и его ярость не знала границ. Одним жестом он заморозил всех остальных солдат на месте и обрушился на Фаэрона. Бессмертный был перестроен криптеками в истинного Повелителя Уничтожителей, почти размером с танк и увешанного оружием. Против ярости Иггра’ньи это не значило ничего: К’тан разрывал его на части, манипулируя его когнитивной матрицей, чтобы заставить его чувствовать агонию даже сквозь притуплённое восприятие, доставшееся после биотрансференции, и безумие проклятия Уничтожителей. В своей ярости Трансцендентный К’тан не заметил, что часть энергии, которую он так небрежно расточал, достигала механизма Рагнарёк, уже накопившего к тому моменту значительное количество силы. Эти заблудшие искры оказались достаточны, чтобы активировать механизм, несмотря на то, что Аколиты, построившие и охранявшие его, были уничтожены при появлении Трансцендентного К’тан. Механизм Рагнарёк активировался, и реальность разломилась, поскольку еретическая конструкция прорвалась сквозь реальности, чтобы вскрыть измерение темницу, в которую последний раз проникали десять тысяч лет назад — сущая безделица для Некронов, но целая вечность для Космических Волков. И впервые с момента его исчезновения в сердце Мальстрима во времена Ереси Робаута, Леман Русс вернулся в материум — но он был не таким, каким его помнил его старший и самый верный сын.

***

Зверь — ибо это было единственное имя, которое приходило на ум всем, кто смотрел на него в тот момент — был соткан из чёрной молнии и огня, яркого, как фосфекс. Воздух вокруг него вопил, когда он поднялся из дымящихся руин механизма «Рагнарёк», его молекулы испепелялись неземной силой, что обволакивала Зверя. Трансцендентный К’тан немедленно повернулся к новой угрозе, признав в ней единственную реальную опасность для себя в этой части галактики. Он поднял руку, собираясь соткать луч энергии, который отправил бы Зверя прямиком в очередное межпространственное узилище, но то, во что превратился Леман Русс, всё ещё обладало инстинктами Примарха, и существо уклонилось от атаки, прежде чем прыгнуть на инопланетное божество. Клыки Зверя впились в глотку энергетического тела К’тан и сомкнулись глубоко. Крик боли расколотого Звёздного Бога прозвучал в множестве измерений, пока Зверь пожирал его, поглощая его энергию для подпитки себя самого, превращая силу, которую осколок К’тан некогда похитил у звёзд и душ, в чистую энергию Эмпирея — что было обращением чудовищного преступления Звёздных Богов против Некронтиров. Его борьба посылала ударные волны кинетической энергии, которые швыряли Астартес и Уничтожителей в воздух, но Зверь оставался на месте, а попытки сопротивления Трансцендентного К’тан становились всё слабее и слабее, пока его тело не распалось на частицы некродермиса, вся сила из которых была высосана. С поглощённой силой К’тан форма Зверя начала меняться. Она стала более знакомой смотрящим на него Астартес: выше любого из них, включая Дредноута, но человекообразной. Образ гривы диких волос сформировался у него за головой, а подобие доспехов стало видимым на его пылающем теле. Затем в призрачном пламени проявилось лицо, и Космические Волки пали на колени, ибо они узнали своего давно потерянного Примарха.

***

Пространственная темница лишила Лемана Русса оболочки плоти, что Император создал вокруг силы, взятой Им из Эмпирея и использованной для сотворения Своих сыновей. Теперь Король Волков был бурей чистой энергии, движимой одной лишь его волей. Поглотив сущность фрагмента Творца Миров, Русс вернул себе достаточно самосознания, чтобы придать своей форме черты, напоминающие о величии и мощи, которыми он некогда обладал, а также вернуть свой разум к подобию того здравомыслия, что он сохранил к тому времени, когда последовал за Львом Эль’Джонсоном в Мальстрим. Узрев чудовище, в которое превратился шестой Примарх, маршал Лаварро мгновенно понял, что этот противник ему не по силам. Но он также знал, что Империум едва ли может позволить себе очередную подобную угрозу, свободно разгуливающую по галактике. Стоя перед тем же проклятым выбором, что преследовал Гвардию Смерти с тех пор, как Мортарион впервые вернулся с жатвы и обнаружил свою приёмную деревню превратившейся в кишащий призраками адский ландшафт, Лаварро принял то же решение, что всегда принимали сыновья Повелителя Смерти. Он связался с «Несокрушимой Волей» и приказал боевому кораблю немедленно уничтожить Дамнос с помощью самого мощного из состоящего на его борту оружия класса «истребитель планет». Хотя он сомневался, что этого хватит, чтобы уничтожить Зверя, в которое превратился Русс, он надеялся, что это заточит его на опустошённой планете, погребённым под её бурлящей корой, и что без Бьорна Разящей Руки, который мог бы направлять их, еретики на кораблях предателей на орбите Дамноса предпочтут удалиться, а не пытаться откопать погребённого Примарха. Экипаж «Несокрушимой Воли» состоял из ветеранов, которые сопровождали Гвардию Смерти в её мрачных кампаниях на протяжении поколений. Они не колебались и немедленно приступили к выполнению приказа своего сюзерена, даже если это означало гибель миллионов людей, всё ещё находящихся на Дамносе, вместе со всем контингентом Гвардии Смерти, развёрнутым на поверхности. Но прежде чем они смогли обрушить Экстерминатус на мир, бесконечная чернота космоса исказилась и разверзлась, извергнув левиафана из металла и плоти, что некогда был «Храфнкелем», прежде чем был потерян в Мальстриме во время непродуманного и злополучного рейда Космических Волков в варп-шторм по приказу Тёмных Ангелов. Линкор класса «Глориана» был ужасающе искажён долгим пребыванием в Мальстриме. Его экипаж тысячелетия назад сросся со своими боевыми постами, наделив получившийся симбиоз частицей своей преданности Леману Руссу — преданности, превратившейся в слепое повиновение во времена Странствия и Разрушения Просперо, когда они нарушили все остальные клятвы, кроме тех, что связывали их с Королём Волков. Купаясь в течениях Варпа внутри Мальстрима, эта преданность превратилась в метафизическую связь такой силы, что «Храфнкель» ощутил возвращение Примарха задолго до того, как оно произошло, восприняв рябь, которую это событие отбросило в Море Душ сквозь время, с помощью чувств, непостижимых для смертной души. Он покинул свои охотничьи угодья в Мальстриме, где тысячелетиями охотился на неудачливых рейдеров, и вышел в Имматериум, направляясь к Дамносу, а последний отрезок пути был ускорен зовом Короля Волков. «Храфнкель» вышел из Варпа в глубине системы Дамнос, и жестокость его возвращения в Материум послала ударные волны энергии Варпа, которые заставили даже могучую «Несокрушимую Волю» бесконтрольно вращаться в пустоте, разрушив все надежды на проведение Экстерминатуса, о котором просил маршал Лаварро. Флот предателей пострадал немногим меньше, и вскоре небо Дамноса озарилось светом горящих кораблей, которые падали в атмосферу планеты, не в силах управлять своим спуском. Они врезались в землю, как метеоры, вызвав мощные землетрясения по всей планете, от которых обрушилась половина Келленпорта, похоронив большую часть его жителей под обломками, а также погребли оставшиеся некронские катакомбы под миллионами тонн камня и грунта. Вернувшись в пустоту, экипаж «Несокрушимой Воли» вскоре сумел восстановить контроль над кораблём, только чтобы обнаружить себя под атакой «Храфнкеля», который значительно превосходил их по мощи вооружения. На поверхности Дамноса Лаварро воспринял новость с мрачным фатализмом: он подозревал, что избавиться от одного из вероломных сыновей Императора будет не так-то просто, но часть его всё ещё цеплялась за эту слабую надежду. Зная, что он и его воины обречены, лорд-командующий приказал «Несокрушимой Воле» покинуть орбиту и немедленно уйти из системы, чтобы донести весть о возвращении Короля Волков до остальной части Империума. Отдав этот приказ, Лаварро собрал своих уцелевших братьев, и Третья Великая Рота вступила в бой в последний раз. Хотя Космические Волки сильно пострадали во время битвы с Гвардией Смерти и Некронами, у них всё ещё оставались их демонические союзники, чтобы сражаться бок о бок. Что ещё важнее, сам Русс быстро отреагировал на обречённую атаку Гвардии Смерти. Мистический арсенал Наковальни Мортариона был обрушен на Короля Волков, но тот незначительный урон, который им удалось нанести, был мгновенно стёрт с преображённой формы Примарха-предателя. Когда Лаварро наконец добрался до Лемана Русса, даже его личная охрана из Савана Смерти пала, но лорд-командующий не позволил этому обескуражить себя и до конца исполнил свой долг, каким бы неизбежным он ни был.

***

Лаварро взмахнул косой, но она остановилась, зажатая в пылающей лапе Зверя, которым когда-то был Леман Русс. За одно мгновение оружие расплавилось, превратившись в шлак. Жар был таким сильным, что он чувствовал его даже сквозь шлем, системы которого начинали отказывать от простой близости к Зверю. Несомненно, технодесантники будут сурово отчитывать его, когда он вернёт им шлем в таком состоянии, — с мрачной усмешкой подумал Лаварро. — Прекрати это тщетное сопротивление, племянник, — произнёс Король Волков. — Я узнаю твою эмблему. У меня не было причин ссориться с Мортарионом; мы оба осознавали опасность амбиций Магнуса, хоть он и был менее откровенен в своих опасениях, чем я. — Никогда, — выдохнул Лаварро, игнорируя боль от многочисленных ран, уже полученных в этом бою. — Вам не следовало возвращаться, владыка. Для вас в этой галактике больше нет места. — Жаль, — сказал Зверь. Его глаза вспыхнули лучом мистического пламени, которое прожгло керамит, плоть и кости. Лорд-командующий Лаварро погиб так же, как и жил: сражаясь с угрозой человечеству.

***

С падением Гвардии Смерти на руинах Мандос Прайм воцарилась напряжённая тишину. Первым нарушил её Бьорн Разящая Рука, подтянув своё повреждённое шасси вперёд, чтобы пасть ниц перед своим повелителем. Остальные Волки последовали его примеру, в то время как их ксенос ауксиларии нерешительно отступили: все они знали достаточно о цели своих нанимателей, чтобы понимать, кто есть тот ужасающий образ, что стоял перед ними, но мало кто действительно верил, что план Бьорна увенчается успехом. Из демонического воинства остался лишь Пророк Часа Волка: все прочие Нерожденные, что последовали за ним в Материум, были изгнаны пиршеством Короля Волков, их сущности в страхе отступили в Имматериум. Но благодаря своей метафизической связи с Шестым Легионом Пророк был пощажен — хотя и он сам был на грани распада, удерживаясь в физической форме лишь всепоглощающей потребностью исполнить своё предназначение.

***

Леман Русс смотрел на своих сынов. Они были так непохожи на благородных воинов, какими были некогда, но он чувствовал, как его кровь течёт в их жилах, даже если он сам уже не обладал ею. Их доспехи и оружие несли на себе отметины бесчисленных битв, но именно другие знаки привлекли его внимание. Странные сигилы были вырезаны на керамите, и они несли оружие нечеловеческого дизайна наряду с цепными мечами и болтерами. Хуже того, за ними жались ксеносы, дрожащие на коленях. Но хуже всего было существо, стоявшее по правую руку от Бьорна. Он мог простить преображение своих сыновей, особенно когда он и сам изменился почти до неузнаваемости. А использование слуг-ксеносов, хоть и отвратительное, порой могло быть необходимостью. Но вступать в союз с порождением Варпа, с малефикарумом, что принёс Долгую Ночь? Неужели он был неправ? Если это — то, к чему привело уничтожение Просперо и союз со Львом и Жиллиманом его Легион, то значит ли это, что он ошибался, думая, что знает лучше Императора? — О, могущественный Король Волков, — пролепетало создание. — Я принёс тебе весть, которую тебе необходимо узнать. — Говори, жалкий малефикарум, но следи за словами, ибо у меня мало терпения для попыток обмана, на которые способно твоё племя. — Никакого обмана, великий. Лишь истина. — Какая истина? — Магнус восседает на Золотом Троне. Магнус. Магнус. В тот миг, когда демон произнёс эти слова, Русс почувствовал их истинность. Свет Золотого Трона был далёк, слаб, но он всё ещё мог чувствовать его — и он также чувствовал, что это больше не был свет его отца. С этим осознанием пришло и второе откровение: его отец, Император, был мёртв. Его отец был мёртв, а на Его троне сидел Магнус. — МАГНУС! — взревел Русс. — Этот мерзкий предатель!

***

Откровение о том, что Магнус Красный, самый ненавистный брат Лемана Русса, занял место их отца на Золотом Троне, наполнило Короля Волков нечеловеческой яростью. В тот миг все сомнения, которые разъедали его во время вечности изгнания, вся вина и скорбь были изгнаны, заменённые той же самодовольной уверенностью, что поглотила столь многих его сынов с момента их предательства Императора. В сознании Шестого Примарха не было никаких сомнений: Алый Король убил их отца и узурпировал Его трон. Угроза, которую Русс предвидел так давно, свершилась, пока он был не в силах действовать, и с этого момента все новости о галактике, которые он будет узнавать, будут пропущены через эту искажённую призму. Пока Русс кричал, объятый апоклептической яростью, он не слышал смеха Пророка Часа Волка и не заметил, как демон исчез, растворившись в небытии. Его цель на Дамносе была выполнена: возможность того, что Леман Русс раскается в своих прошлых деяниях и свернёт с пути, на который он был поставлен тысячи лет назад, какой бы малой она ни была, была уничтожена. Теперь Пророк возвращался на место своего рождения, в Суд Перемен в сердце Невозможной Крепости, где его ожидал истинный повелитель, Тзинч. Когда реальность была разорвана на части криком Примарха-предателя, из разломов в Материуме возникли великие варп-звери, носившие подобие волков. То были Космические Волки Тринадцатой Великой Роты, Декк-Тра, Трупорубы, пропавшие в Оке Ужаса на десять тысячелетий, лишь для того, чтобы быть выпущенными на волю Падением Кадии и концом их договора с Тёмными Богами. Из всех собравшихся слуг Короля Волков именно они, возможно, были ближе всего к преображенной природе Руссa — их долгое пребывание в Великом Оке превратило их в малых варп-зверей, свирепых охотников за жестокостью и эмпирической энергией. Они определённо не выказывали страха перед своим Примархом, даже склоняя головы и подставляя шеи в знак покорности. В других частях галактики все Астартес, в чьих жилах текла кровь Лемана Русса, услышали зов своего Примарха. Варбанды, участвовавшие в набегах на миры Империума, прекратили грабёж, а рати, скованные братоубийственным боем из-за старых обид, опустили оружие, поскольку воля Короля Волков проявила себя через узы геносемени. Пришёл Час Волка, — возвестил Леман Русс своим сыновьям. Вместе они проревут так, что задрожат сами звезды, дабы трус Магнус узнал об их приходе и впал в отчаяние. И вместе они низвергнут его и раз и навсегда освободят человечество от его лжи.

***

Я вижу тебя, мой брат, мой враг. Я вижу тебя, разрушителя моего дома. Я вижу тебя, слепое, своевольное лицемерное существо. Я вижу, кем ты стал: зверем, равным тому животному, в которого ты превратился, когда роль короля-варвара, сыгранная тобой в политической игре, стала твоей настоящей сущностью. Возможно, я должен простить тебя. Ты был обманут, как и все наши братья, которые отвернулись от нашего отца. Возможно, я должен. Но я не сделаю этого. Пусть я и обрёк свой гнев Варпу, во мне всё ещё достаточно человеческой сущности, чтобы ненавидеть тебя, брат. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с моим домом, за разрушение мечты нашего отца, совершённое тобой из мелкого невежества и ненависти. Но хуже всего то, что ты не изменишься, не признаешь свою неправоту. Единственный шанс на это был уничтожен кознями Тзинча и твоей же собственной эгоистичной гордыней. Из всех нас ты всегда был самым упрямым, самым уверенным в собственной правоте. Возможно, таким ты был создан; возможно, таким ты стал, сокрушённый грузом своей ответственности, своего чувства вины за то, что потребовал от тебя наш отец. За кровь, что тебе пришлось пролить своими руками, дабы мечта о Империуме могла жить. За это, и только за это, я жалею тебя. Но жалость тебя не изменит, и единственную милость, которую ты примешь, — это та, что сыны Мортариона даровали бы тебе, имей они силы. Так что давай же, Леман. Собери свой неверный Легион из дворняг, ублюдков и разбойников. Призови на свою сторону тех зверей, что возомнили себя охотниками на Тёмных Богов. Собери своих осиротелых волков, сынов, рождённых от твоей крови, что так и не узнали тебя. Наша расплата не будет откладываться вечно.