your love
2 августа 2019 г., 15:50
Рабочий день подходил к концу. Новый тату-мастер уже закончил подготовку своего трудового места к завтрашнему дню, сложил последние приборы в ящики и, попрощавшись, ушёл. Имир зашла, надувая большие пузыри из жевательной резинки, сказала расписание на будущие приёмы и спросила, когда начальник придёт в салон в следующий раз.
Леви кивнул и записал свой график в планер. Он продолжил обрабатывать машинки и раскладывать новые чернила по полочкам, полностью игнорируя сотрудницу. Имир, так и не дождавшись вразумительного ответа, снова лопнула пузырь и вышла.
Мужчина, закончив все дела, выдохнул и расправил плечи. Домой идти абсолютно не хотелось. Он бы и рад просидеть здесь, в салоне, всю следующую неделю, заняться, наконец, рисунками, придумать что-то интересное, сделать новые брошюры с рекламой. И осознание того, что ему не дают заниматься тем, чем он хочет, раздражало до зубного скрежета.
Раздражало абсолютно всё в сложившейся ситуации: перешептывание сотрудников офиса, заискивающий взгляд секретарши и беспросветно глупый мальчишка-программист, который проходил практику в фирме.
Лапиндос.
Он посмотрел список дел, что прислала секретарь отца, и скопировал их. Почитал некоторые моменты договора, прикрепленного к перечню, и не смог понять, зачем ему это скинули. Он почитал и обнаружил несколько незначительных ошибок, которые в будущем могли бы вылиться в неплохую сумму вычетов. Пометил себе эти пункты, сохранил документ и, заблокировав телефон, откинулся на спинку кресла, задумавшись.
Уборщица, что с громким стуком об косяк прошла в мастерскую, красноречиво посмотрела на часы и нервно улыбнулась. Леви, извинившись, быстро засобирался, надел кожанку и, попрощавшись, вышел из салона. Сегодня он не брал машину, так как планировал прогуляться пешком до дома и прикупить кое-какое спиртное. Но сейчас, стоя на улице, он подумал, что нужно было посмотреть прогноз погоды.
Начиналась гроза.
Вздохнув, мужчина заказал такси и закурил. Он достал телефон и открыл чат с сотрудниками офиса. Последнее сообщение было от его брата около трёх часов назад с просьбой оповестить об окончании переговоров. Леви хмыкнул и отключил уведомления в беседе.
Моргнули фарами.
Мужчина сел в машину и отменил такси. Он заплатил процент и швырнул телефон на заднее сидение. Эрвин был, как обычно, расслаблен и неразговорчив. Он лишь кивнул, когда Леви сел в машину, и сразу тронулся с места.
— С работы? — спросил он. Леви кивнул. — Поздновато.
— Дел было много, — мужчина пожал плечами. — Нужно было много сделать перед тем, как я снова отлучусь к отцу. Кстати, — он посмотрел на друга и предложил ему закурить, видя, как тот достает сигареты. Эрвин предложил ему тоже. — Нет, не хочу. Ты помнишь про завтрашние переговоры?
— Да, я выделил на это два часа, думаю, — он выпустил дым, — мы сможем закончить к часу. У меня ещё дела.
— Конечно, — Леви хмыкнул. — Я кину тебе один документ, просмотри выделенное в нём. Меня смущают некоторые пункты.
— Сегодня ночью займусь этим, — Эрвин включил поворотник и открыл окно. В машину ворвался свежий воздух, а капли дождя лишь изредка попадали в салон. — Столкнулся сегодня с Эреном…
Леви напрягся. Он выпрямился на сидении и сжал кулаки. Он резко посмотрел на Эрвина и перестал дышать.
Его прошлые отношения — это не та тема, которую он бы хотел обсуждать.
— И как он? — казалось, голос заметно сел, словно он говорил на последнем издыхании. Так почти и было.
— Вполне нормально, — будничным тоном продолжил Эрвин, словно ему было всё равно и он не знал, как относится к таким разговорам сам Леви. — Столкнулся с ним в книжном возле касс, — Леви просто повел плечами и отвернулся к окну, разглядывая капли дождя, скатывающиеся по стеклу. — Видел его шею? — уже обеспокоенно спросил мужчина, притормаживая возле дома Леви. Эрвин смотрел больше с какой-то обреченностью, нежели с любопытством. Леви кинул. — Значит…
— Да, — Леви, дотянувшись до телефона, вышел из машины и помахал другу, кротко попрощавшись.
— Вот как…
Леви зашёл в магазин и тут же отправился в отдел с алкоголем. Он купил себе вино и несколько бутылок пива. Краем глаза отметил, как Эрвин уехал, и только после этого позволил себе вдохнуть полной грудью. Он попытался восстановить дыхание, но это никак не выходило. Легкие спазмом скрутило, а сердце норовило выпрыгнуть из груди с того момента, когда слуха коснулось одно-единственное имя. Он чувствовал себя одновременно больным астмой и тахикардией.
Как он докатился до этого?
За последний год, растянувшийся в целый век, Леви превратился в равнодушного, циничного ублюдка. Он прекратил общение с некоторыми своими друзьями, закрылся от матери, с которой поддерживал небольшую связь, и начал пить.
Первое время он чувствовал себя хорошо, если не сказать — прекрасно. Но не потому, что разбил сердце человеку, который был для него небезразличен, а потому, что считал себя правым. Тогда он думал, что поступает верно, что Эрен — глупый ребёнок и не понимает абсолютно ничего. Он говорил, что нужно отпустить, дать шанс на новую жизнь. Он не хотел привязывать мальчишку тяжелой невидимой цепью к себе и к этим отношениям. Но в течение года Леви раз за разом осознавал, что ошибся. Сильно и глубоко.
Год, за который Леви понял.
Да.
Будь у Леви четкое понимание своих чувств год назад, он бы сказал «да». Он бы не раздумывая ответил Эрену, потом глубоко и мокро поцеловал и не отпускал бы. И был бы рад.
Но не теперь.
Леви даже имени его не произносит: боится, что оно сорвется с уст болезненным стоном. Боится, что вновь почувствует его сладость и не сможет ее забыть.
Он не любит делиться.
Но…
Всегда в его жизни существовали всякие «но».
Эрен был слишком молод, вспыльчив. Его вкусы часто менялись, он быстро разочаровывался в вещах, которые ему казались интересными. И Леви испугался, что он сам перестанет нравится ему. Что однажды, когда он пустит Эрена под свою кожу, когда введет в кровь, словно наркотик, тот откажется от него.
Но обратной дороги не будет. Либо вместе, либо его нет.
Леви знает, он уже проходил.
Эрен психанул в самый последний момент. Леви даже не успел понять и обдумать, что именно произошло. Он считал Эрена ребёнком, который действительно наивно ведётся на его игру, думал, что он слепой щенок, который стремится к теплу.
Второй раз в жизни Леви облажался.
Эрен стерпел то, чего не смог стерпеть сам Леви. Эрен видел всё, что делал Леви. Видел, чувствовал, но всё равно проглатывал ложь и любил.
Леви считал его придурком, но на самом деле придурком в их отношениях был он сам.
Лапиндосом всегда был он — Леви.
Истинным глупцом был не мальчишка, а он — взрослый мужчина.
Леви потерял спокойствие.
Он не сразу это понял и ощутил. Осознание того, что кого-то не хватает, обволакивало его постепенно, проникало медленным потоком в сознание.
Один раз он снял в клубе парня и даже провёл с ним ночь. Но большего он не мог. Он не мог получить удовольствия, минимальную разрядку. Все было… не то. Не его. И тогда его жизнь стала представлять собой сгусток всего отрицательного.
Первый удар пришёлся, когда Леви полгода назад позвонила мать и слезно умоляла его вернуться домой. Леви испугался, ведь что-то могло случиться между ней и отцом, и тогда, быстро собравшись, приехал. Он давно не был дома и не мог предполагать, что там происходит. Он ждал чего угодно: очередных претензий в его сторону, оскорблений, — но только не отца, что лежал на диване с катетером в сгибе локтя, и его диагноза. Тогда он выпил добрую половину отцовского «Теннесси» и долго не мог уснуть.
Когда он стал жить обособленно, он не задумывался о своих родителях, об их взаимоотношениях. Родителей Леви воспринимал как само собой разумеющиеся. Что они будут всегда. И чего бы ни было в прошлом, Леви — сын своих родителей, и, если потребуется, он вновь вернётся домой, а они его встретят, как подобает родителям. С нежностью и любовью.
Только сейчас, когда его отец был подключён к кардиомонитору, а его мать чахла на глазах, Леви начал рассматривать привычные до этого вещи под другим углом. Юношеский максимализм ушёл, старые обиды забылись, стоило переступить порог своего старого дома.
У отца было собственное дело, во главе которого сейчас встали Леви и его брат — Лью. Только отчего-то Лью нисколько не заботило дело отца: он постоянно ссылался на какие-то дела и уезжал. Работал Леви, но командовал всем Лью. И никого это не смутило, кроме Леви. Даже сейчас Лью оставил все проблемы на брата, а сам уехал. Но Леви его не упрекал в этом. Он прекрасно понимал, что если они будут на одной территории, то работы у них не выйдет.
У них всегда были натянутые отношения, а после того, как Леви объявил семье, что он — гей, брат перестал с ним разговаривать и обращать внимание на него. Словно тот стал мусором.
Но Леви не огорчался таким отношениям с семьёй. Ему было жаль, что некоторые вещи он начал понимать только сейчас, но ничего менять не стал бы.
Самый настоящий кошмар начался, когда Леви случайно встретил Эрена в каком-то кафетерии. Эрен выглядел… плохо. Не было улыбки, щёки впали, лицо стало желтоватого оттенка. Он был больше похож на душевнобольного, чем на здорового парня.
Но не это обеспокоило его больше всего.
Бинт на шее, что не до конца скрывал неровные края ожога, дал чётко понять — дороги назад больше нет. Леви больше не имеет права вернуться в его жизнь, обнять и забыть всё то, что было между ними плохого.
Леви больше нет под кожей Эрена. Он собственноручно вывел его, словно самый токсичный яд, выжег из груди его имя и выбросил последние чувства в урну.
Эрен дал понять всем, не только себе, — места для Леви больше нет.
Тогда Леви вернулся домой с бутылкой коньяка и понял, что такая жизнь его вполне может устроить. Но как бы он ни сопротивлялся, как бы ни пытался сделать вид нормальности, Леви понял.
Он в самой дерьмовой заднице, потому что…
Он любит.
Да, любит, но сделать, к сожалению, ничего уже не может.
💔💔💔
Он листает ленту новостей в социальной сети, допивая третью бутылку пива, и хмурится: новое фото Армина, где он со своей девушкой, видео от коллеги со дня рождения, фотки каких-то малознакомых ему людей. Ничего от Эрена. За год не было выложено ни одной публикации, даже любимые им истории перестали мелькать. Он словно специально старается не высовываться, не показываться, не светиться. И Леви не понимает, почему. Мужчина в сотый раз за день просматривает профиль Эрена, не замечает там никаких изменений и переключается в мессенджер. Там уже около двухсот новых сообщений в одной беседе, и Леви начинает их читать. Ребята, с которыми он учился в колледже, собираются устроить импровизированную встречу выпускников. Леви хмыкает и пишет Эрвину. Тот лишь присылает ему улыбочку и говорит, что им нужно будет там появится, так как будет бесплатный алкоголь. Леви читает этот ответ и нехотя ставит «+» в беседе, подтверждая своё присутствие на мероприятии. Когда они собираются через две недели после первого и главного сообщения от Микаэлы Добсон, или просто Микки, Леви чувствует себя потрясающе. Он надел дорогой костюм, привёл в порядок лоферы от «Гуччи» и даже позволил себе подтяжки. Потратив час на стрижку и укладку в салоне, он почувствовал себя так, словно сегодня ночью произойдёт что-то хорошее. И он впервые испугался этого чувства. Он боялся этого чувства на протяжении всего вечера. И не зря. Они устроились за небольшим столом в патио, пили вино и мило общались. Леви сидел напротив Эрвина и мог ловить его то и дело останавливающийся на Микки взгляд. Он неохотно пил, совершенно не ел и ждал. Чего — сам не знал. Его бывший одногруппник, теперь известный в узких кругах портретист, пригласил всех на свою скорую выставку в Неаполе. Леви поднял за него бокал и обещал быть. Микки только посмеялась. Ближе к полуночи все уже были немного подшофе, и Леви заметно расслабился. Он спустился к бару, чтобы заказать себе что-то покрепче, и, увидев человека, которого был не готов увидеть, обескураженно замер. Леви обратил внимание, что на него смотрят так же пристально, как и он сам, и поспешил отвернуться. Он заказал виски и не мог успокоиться. — Вот так встреча, — этот мужчина присел возле Леви, заказал «Лонг-Айленд» и прикурил. Леви позволил себе мельком глянуть на него поближе. Запястья были такими же тонкими, пальцы длинными, а кожа всё так же оставалась фарфоровой. — Не ожидал тебя встретить. — Как и я, — Леви сделал глоток и повернулся корпусом к собеседнику. — Сколько мы не виделись? — он иронично приподнял брови, выражая максимальное безразличие, но внутри бушевали языки адского пламени. Леви горел синим огнём и не мог унять в себе ту ярость, что неожиданной волной обдала его. — Лет двадцать? — Девятнадцать, если быть точным, — мужчина выпустил дым и натянуто улыбнулся. — А ты похорошел. Стал мужчиной, — Леви на это лишь хмыкнул. — Стал таким солидным: прическа, костюм — и всё это явно не из секонд-хэнда. — Если учитывать, что мне было семнадцать, когда мы были последний раз вместе, то да, — он ядовито усмехнулся и переключил внимание на свой виски, — сейчас я определенно мужчина. — Не иронизируй, я сделал тебе комплимент, — мужчина полез в свой телефон, сделал фотографию для истории и выложил её. — Напомни мне, почему мы расстались? Леви был шокирован. Он не знал, как реагировать, как взять себя в руки и что ответить на это. Леви категорически не мог поверить в то, что его бывший любовник мог забыть такое. Он думал, что таких бесчувственных мразей быть не может. Но нет, как оказалось, он ошибся. В очередной раз. — Да по пустяку какому-то, — только и отвечает он, требует счёт и выходит из заведения. Он стоит на улице, задыхается, словно рыба на суше, пытается глотнуть немного воздуха. С неба срывается первый снег, яркие звезды образуют красивые созвездия, приятная джазовая музыка только добавляет этой ночи теплоты и уюта. Для всех. Но не для него. Он с четвертой попытки щёлкает зажигалкой и, наконец, закуривает. Леви выпускает облако дыма и поднимает взгляд на небо. В его зрачках отражается целая вселенная, но он не видит, не слышит ничего. В носу неприятно щипало, в голове стоял гул. Он столько лет нёс эту боль, хранил в себе тот осколок разбитого сердца, пытался вновь оправдать этого человека. Как оказалось, зря. Всё напрасно. Все его усилия, всё — зря. Все его попытки реализоваться как человек перед семьёй, обществом, самим собой — зря. Он боролся, не останавливался, поднимался с колен каждый раз, когда падал, терпел ту боль, что грудь на куски рвала. С ранних лет Леви считал себя не таким. На фоне своего друга детства — Эрвина — он выглядел безбожно низким, тощим и определенно странным. Он был бледным несмотря на то, что его семья проживала в самом солнечном штате, немного недоразвитым и отставал от сверстников в развитии. Он был молчаливым, неуклюжим и некрасивым. Леви никого не знал с их улицы, и никто не желал знать его. «Тот больной». «Тот ненормальный». Леви не испытывал симпатии, не понимал, как можно желать кого-либо. Когда они познакомились, ему только исполнилось шестнадцать лет. К этому моменту он значительно вырос, немного набрал в весе и даже имел веснушки. Он казался милым некоторым девочкам. Но девочки не казались ему милыми. Тогда к прежним прозвищам прибавилось ещё одно — педик. Леви внимания не обращал. Друг Эрвина из школы привёл в их компанию своего брата, который был на два года старше их. «Матушка волнуется, что мы курим травку. Вот, знакомьтесь, Грег», — так вроде он сказал. И Леви показалось, что он влюбился. Грег был тонким, изящным, словно кукла. Он занимался фигурным катанием и был чемпионом страны уже дважды в столь юном возрасте. Грег умел выставить себя в нужном свете и заставить хотеть его. Он не скрывал свою ориентацию и умел показать уродам, что гнобили его. Грег мог заставить их проглатывать собственный яд. Леви расценивал его как своего личного апостола, который бы вёл его. Он не выходил на связь с Эрвином около полугода, зубрил книжки по истории, искусству, ходил в тренажёрный зал, нагружал себя протеинами. Всё для того, чтобы стать сильным. Стать равным. И когда впервые за долгое время он вышел на улицу, Эрвин не узнал его. Он опешил. Не мог сказать и полслова. Леви результатом был доволен. И Грег тоже. Он старания оценил очень даже. У них закрутилось. Как это произошло, не поняли ни Эрвин, ни друзья, ни сами Леви с Грегом. Просто однажды дружеская ночевка переросла во «взрослые» отношения. И Леви был счастлив. Он был влюблён и, как ему казалось, любил человека, с которым состоит в отношениях. И этого ему было достаточно.Любить не взаимно оказалось больнее, чем он мог себе представить.
Они встречались около четырёх месяцев. Слишком мало для Леви и слишком много для Грега. Леви быстро ему наскучил. Его бесило всё в этом мальчишке: его заискивающий взгляд, его голос, его собачья преданность. Точкой невозврата стало то, что Леви рассказал о них своим родителям, а потом плакался ему по телефону, что родители его не понимают. Грегу нужен был мужчина сильный, волевой, с деньгами и явно старше. И он себе такого нашёл. И даже не стал скрывать свою новую связь от Леви. Напротив, он открыто оскорблял его перед всеми знакомыми, перед всей округой. Это была истинная чума. Личный апокалипсис. Леви проебался. Он лежал на кровати и смотрел в пустоту. Вниз капала его кровь, пачкая итальянский паркет. Его кровь - его чувства. Они утекали, словно им стало тесно. Словно сосуды сжались, сердце перекрыло к себе доступ.Опустошён.
Апогеем стал взрыв отца. Его сын, наследник, носитель его генов и фамилии — гей. Он зашёл настолько далеко, что поменял документы сына, где в паспорте значилась фамилия его матери. Он вычеркнул Леви из семейного резерва, оставив только его младшего брата —Лью. Вычеркнул и сказал собирать свои вещи. У Леви нет семьи.Брошен.
Когда Леви пришёл за помощью к Грегу, тот вышвырнул его, как щенка.Раздавлен.
И самое ужасное то, что он сделал то же самое. Опустошил, бросил, раздавил. Он докуривает сигарету, кидает бычок в урну и возвращается. Когда он заходит в уборную, Эрвин совершенно пьян, и не только алкоголем. Он снюхивает дорожку прямо с плеча Микки, пока та сидит на раковине и массирует Эрвину голову. Леви, передумав справлять свою нужду, быстро идёт в патио, чтобы забыть эту сцену. Он садится на диван и вполне сносно общается с бывшими одногруппниками. Даже не вспоминает о Греге и об Эрвине. Он допивает пятый шот и понимает, что ему уже пора. В этот момент возвращаются Эрвин с Микки. Леви делает вид, что не видит взбудораженного вида друга, а тот делает вид, что вообще ничего не произошло. Эрвину немного неловко, когда они возвращаются в патио и натыкаются на осуждающий взгляд Леви. Обстановку спас Колтон.💔💔💔
Если бы ему сказали, что он будет одним из шаферов на свадьбе человека, которого немного недолюбливал, наверное, он бы посмеялся. Но сейчас, сидя в кожаном кресле в фирменном магазине «Диор», Леви думает, что он где-то проштрафился. Эрвин пьёт кофе, флиртует с консультантом и, кажется, совсем не замечает поникшего состояния друга. Леви несколько раз просит Колтона сменить наряд и утверждает один из них сдержанным кивком. Эрвин костюм тоже одобряет. — Вы не думайте ничего, просто из всех моих друзей только у вас более-менее со вкусом, — говорит Кол и подписывает чек. Леви вновь кивает и выходит из магазина. Он смотрит на витрину «Гуччи» и сдерживает порыв купить жилетку из новой коллекции. Она стоит баснословно, и Леви купит её чуть позднее, когда товар будет немного уценён. Эрвин ловит его взгляд и пыхтит, не понимая странной любви к данному бренду. Кол прощается с ними на парковке. Эрвин садится на переднее сиденье камаро и немного ерзает. Леви заводит мотор и выруливает с парковки. — Ты раздражен, — замечает он и пропускает пешехода. — Поехали в бар? — предлагает Эрвин и расстегивает верхние три пуговицы на своей рубашке. Он поправляет воротник, и становятся видны его светлые волосы на груди. — Вот уже точно не ожидал, что из всех людей именно мы будем носиться с этим придурком по свадебным салонам. — Ты прав, — Леви кивает и задумчиво облизывает губы. — Но с баром… вечером могу вызвать нам такси, сейчас мне нужно в офис. — Тогда закажи столик на восемь сорок пять, — Леви кивает и открывает приложение. Он делает бронь и улыбается неожиданной скидке от администратора. Эрвин разговаривает по телефону всю дорогу, договаривается о встрече и просит кофе с тремя ложками сахара. Леви удивленно приподнимает бровь, но, решая не смущать друга, быстро отворачивается и думает отложить этот разговор. Он приезжает в офис и сразу чувствует столетнюю усталость. Он на автомате здоровается со всеми подчинёнными и проходит в конференц-зал, где его ждут брат и некоторые руководители отделов. Леви честно пытается вникнуть на сто процентов в то, что они говорят, но выходит плохо. Он понимает некоторые моменты и даже озвучивает своё мнение касательно их, но его никто не слушает. Лью снисходительно изгибает бровь, за что Леви уже готов разукрасить ему лицо, и отворачивается. Остальные просто делают вид, что ничего не происходит. В конце концов, Леви заставляет переделать несколько договоров, поменять некоторые пункты и обратить внимание на несколько другую маркетинговую систему. И как бы его брат ни бросал на него бешеные взгляды, большинство соглашаются с Леви и миротворчески улыбаются. Под конец дня он всё же вызывает такси, хлопая крышкой ноутбука. Он потягивается в кресле и даже позволяет себе немного блаженно улыбнуться. Он прощается с секретарём, оставляет ей ключи от кабинета и, качая головой, выходит из здания. Он сразу прыгает в такси и снимает галстук, аккуратно складывая его в сумку. Звонит другу и спрашивает, на месте ли он. Эрвин рассержен — Леви буквально почувствовал эту волну недовольства. Он обеспокоенно спросил, что случилось, и выяснил, что произошла какая-то неполадка с бронью. Леви отдаёт таксисту тридцатку и спешит к бару, где стоит Эрвин. Они проходят внутрь, и Леви просит администратора. Тот разъясняет ситуацию и жмёт плечами. Леви достаёт телефон с целью показать ему бронь в приложении, но вместо этого он видит уведомление, что Эрен опубликовал фото у себя в истории. Он волнуется. Он удивлённо смотрит на администратора, тот ничего не понимает и ждёт подтверждения брони. Он ждёт, но Леви вместо этого смотрит в историю Эрена, где он сидит в обнимку с каким-то парнем, которого Леви видит впервые. И глупая внимательность сразу замечает на их руках парные браслеты. Эрвин не понимает резкую смену настроения друга и пытается его успокоить, но безрезультатно. Леви до хруста сжимает телефон и со всей силы бросает его в дверь, отчего экран гаджета трескается, и телефон выключается. Леви вылетает из заведения. Следом выбегает Эрвин. Он ловит друга почти у обочины, где тот пытается поймать такси, трясёт его и даже бьёт по щекам, за что ему прилетает в скулу. Эрвину больно. Он пытается привести мысли в порядок, но первостепенно — успокоить Леви. — Постой, — он сжимает его со спины и приподнимает над землёй. — Чего ты вдруг? Леви сам не знает, чего это он вдруг. Он так взбесился из-за этого лапиндоса, который себе уже кого-то нашёл и даже надел парный браслет, в то время, когда Леви никак не может выбросить его из головы. Его образ Леви хранит в самом сердце. Его образ выбит у Леви под веками. Его образ течет по венам. Леви расслабляется и просит Эрвина разжать руки. Леви чувствует опору под ногами и прикрывает глаза. — Ты из-за него так? Увидел фотку? — Эрвин ловит такси и называет адрес борделя. Леви не удивляется и кивает. — И чего ты взбесился? — Да просто, — он хлопает по карманам и грустно вздыхает. — Я телефон там оставил, — ему в руки кладут разбитый смартфон. — Спасибо, — Эрвин кивает. — Как думаешь, данные целы? — Думаю, да: ты же ничего не форматировал и не пытался его утопить, — они благодарят таксиста, Эрвин расплачивается. В вип-комнате к ним сразу приходят лучшие шлюхи. Их три, они танцуют какой-то танец, но Леви сейчас ничего не нужно. Он бессмысленно пялится в бра на стене и пытается собрать себя заново. Какая-то часть надежды жила в нём, но сейчас, кажется, она погасла. Эрвин отзывает шлюх и подсаживается к другу, предлагая экстази. Леви неохотно, но соглашается. Он глотает вместе с мартини, ждёт пять минут, но ничего не происходит. Он глотает ещё, но эффект не меняется. Перед глазами четкий образ Эрена, его нового парня и их браслеты. Это задевает Леви больше всего. — Когда я предлагал ему что-то парное, — начинает он, и Эрвин понимает, что момент наступил. Он садится напротив него, забирает баночку с MDMA и слушает, — он всегда говорил, что это слишком и это не нужно, — Леви чувствует, что голова становится ватной, однако чётко понимает, что говорит, — так какого чёрта? Леви делает несколько глотков мартини, чокается с Эрвином и продолжает: — Часть меня думала, что я всё-таки не прав, что он придёт и у нас всё будет хорошо, — он откидывается на спинку дивана и вдыхает никотин, — или что мы встретимся и поймём, какие мы идиоты. Ну, ты знаешь, как бывает в сопливых фильмах? — Эрвин кивает. — Вот так же, счастливо и навсегда. А оказалось, не будет никаких «счастливо» и «навсегда». — Ты сам в этом виноват, — ставит крест Эрвин. Леви приподнимается. Его радужку застилает зрачок, а Эрвин смотрит и понимает, что тонет в этом взгляде. Он тонет, и нет ни единого шанса на спасение. Леви собственноручно выворачивает ему внутренности и сжигает их на своем алтаре. — Не думал, что вообще затрону эту тему, — Эрвин тоже делает глоток и расправляет плечи. — Однако давай проясним. Почему ты расстался с Эреном? — мужчина только собирался ответить, но его перебили, — Отмазки «он слишком молод», «не хочу давить» можешь оставить для самого Эрена. Что произошло с тобой по истечении трёх лет, что ты резко переменился и заставил его себя бросить? Леви смотрит, не моргая. Он взглядом демонов призывает и кровь Эрвину пускает. Он ему глотку вырывает, сердце сжирает. Но понимает, что самому из этого болота не выбраться. Он поднимается и встает подле ног Эрвина. Он заставляет на себя смотреть, и Эрвин впервые боится. — Он обмолвился, что хочет самостоятельности, — Леви говорит слишком медленно и слишком четко, словно Эрвин умалишенный и не понимает человеческую речь. — Что в этом плохого? — Смит говорит шёпотом. — Однажды мы разговаривали про его учёбу: подходил срок определения специализации, и я начал учить его, — Эрвин кивнул. — Я не чудовище и не безмозглое существо, ты знаешь это. Я бы всегда его поддержал, но то, что планировал он, выглядело детской наивностью и глупостью, а не размышлениями взрослого парня. Он слишком многого хотел за короткий промежуток времени, и я сказал, что такого не бывает, если только ты не сказочно богат, — взгляд Леви прояснился. — И тогда он сказал, что хотел бы думать один. Я не дурак и всегда могу понять, когда человек говорит в шутку, а когда — нет. Эрен сказал со всей серьезностью, что хочет принимать решения касательно себя в одиночку. Но, Эрвин, — он внимательно посмотрел на свои руки, — разве отношения — это не двое? Я тогда сделал вид, что не понял его, а он не понял меня и просто ушёл. — И изменил, — не спрашивал, а утверждал. Леви сжал руки в кулаки. Он сжал их настолько сильно, что даже посинели пальцы. Он смотрел на Эрвина и не видел ничего. Абсолютная пустота. — С Кэтрин, — добивал Эрвин. Леви вздохнул: — Нет, я не изменял. Никому и никогда. Леви заказывает по смарт-карте бутылку «Дэниэлса» и ложится на диван. Он прокручивает в голове события прошедших лет и отчасти понимает, почему Эрен вспылил. — С Кэтрин мы познакомились на выставке артхаусного искусства, — продолжает Леви, немного прикрывая глаза. Экстази нещадно ударил по нервной системе, выбив всю энергию. — У нас с ней оказалось много общего, и мы решили отметить знакомство в баре, — он вздохнул слишком тяжело. — Мы стали дружить, Эрвин. Переписываться, иногда созваниваться, обсуждая картины или новинки кино, Эрен, при всём своём старании, не мог дать мне того интереса, что давала она. Тату для него — интерес, но всё остальное — нет. А Кити, — Леви перевернулся к спинке, — она была другая. И однажды она пришла ко мне в салон: у неё была запись. Я давно ничего не бил друзьям, и мне стало любопытно, насколько далеко я могу зайти. Ты же знаешь мой больной интерес разукрасить тела близких мне людей, — Эрвин кивнул. — И я попробовал. Я набил ей три татуировки, на этом наше общение прекратилось. Потом, спустя несколько месяцев, Эрен швыряет мне иглы и краски, подаренные мне Кэтрин, и уходит. — Почему не рассказал ему сразу? — Эрвин не удивляется. Он тоже лежит на диване, смотрит в потолок и курит. — Унижаться и оправдываться? — Леви смеётся. — Я всегда был приверженцем такой политики: если человек состоит в отношениях, то он должен доверять партнеру. Так и здесь. Я был чистым выбором Эрена, — мужчина позволил себе улыбнуться. — Конечно, я тоже повлиял немного на его симпатию ко мне, но отношения… я не заставлял его вступать со мной в любые отношения. Он сделал это сам, значит, принял меня. Три года, думаю, это достойный срок, чтобы узнать человека. Этот мальчишка, — Леви зажмуривает глаза и обнимает подушку, — он должен был поговорить со мной, а не строить каменные башни у себя в голове… придурок. — И тогда ты решил… — Что он должен уйти, — Леви окончательно закрыл глаза и поджал к груди ноги. — Вот как… Эрвин делает последнюю затяжку, смотрит на заснувшего друга и выключает свет.💔💔💔
Леви заканчивает бить феникса на руке у клиентки, когда ему приходит сообщение от Кола. Он мученически вздыхает и открывает диалог. Колтон просит приехать и помочь с составлением меню, так как его друг, который должен был участвовать в этом, заболел. Леви отсылает стикер и блокирует телефон. Он аккуратно добивает тень и мысленно подсчитывает время. Если он добьёт эту татуировку и сядет на метро, то вполне успеет прибыть на место вовремя. Леви ругается про себя, мысленно прося, чтобы ему за это воздалось. Он заканчивает бить, выключает машинку, смачивает иглу салфеткой и закрывает аппарат. Он осторожно наносит гель на кожу и покрывает тату плёнкой. Слабо улыбается клиентке и выходит из комнаты. Он говорит Петре, что его не будет до конца дня, хватает кожанку и бежит на остановку метро. Он бегло смотрит на часы и успокаивается: до встречи ещё двадцать минут. Он спокойно доезжает на метро, заходит в ресторан, где запланирована встреча, и заказывает себе кофе. Он пролистывает почту, читает гневные сообщения от брата, усмехается и игнорирует его просьбу позвонить ему. Он листает подборку новостей с финансового рынка и немного огорчается повышением процента на импорт товаров. В скором времени подходит Колтон. Он выглядит хорошо, но чувствуется его нервозность и раздражённость. Они здороваются, и Леви открыто говорит своё мнение по поводу вида одногруппника. — Да, прости за это, — он тоже заказывает себе кофе. — Не думал, что организация свадьбы настолько сложный процесс. Леви приподнимает уголки губ и делает глоток кофе. — Я так понимаю, познакомлюсь с твоей будущей женой? — Леви смотрит на Колтона и лишь изредка опускает взгляд в мессенджеры. — Да, — мужчина делает глоток кофе и кивает Леви, вытирая рот салфеткой. — И с её, эм, троюродным племянником? Братом? Не помню, — Колтон неловко смеётся и разминает шею. — Ясно, — Леви вновь опускает взгляд в телефон и начинает набирать текст. Он настолько погружается в работу, что не замечает людей, которые стоят возле их столика. Он слышит голос Колтона, как тот здоровается с организатором свадьбы, знакомится с шефом ресторана, обхаживает свою невесту. Он слышит внутри своей головы миллион голосов. В его голове разрастается буря, перед глазами пляшут черные пятна. Ему хочется закурить или принять экстази. Это нереально. Он встает со своего места и улыбается. Но далеко не невесте, организатору или шефу. Он улыбается Эрену.💔💔💔
Они сидят около часа, но никак не могут прийти к единомыслию. Колтон вместе со своей невестой просят сделать всё покачественнее и подешевле, организатор и шеф разводят руками. И только Леви и Эрен смогли найти некое уединение и единомыслие. Когда Леви увидел Эрена, он был ошеломлен. Эрен немного подтянулся, казалось, он стал ещё выше, его юношеская округлость полностью сошла, он стал носить пирсинг на одном ухе и отрастил волосы. На фотографии в истории он выглядел иначе. Леви не стеснялся разглядывать Эрена и иногда даже улыбаться, когда их взгляды пересекались. Эрен чувствовал себя явно не комфортно, но вида старался не подавать. Однако в разговоре он не участвовал и всё время залипал в тарелки перед собой: выбирали посуду. Леви эта ситуация нравилась. Он вдруг вспомнил события почти пятилетней давности и убедился, что тогда на вечеринке Эрен понравился ему не просто так. Леви уже тогда нравилась реакция Эрена на окружающую его реальность. И тогда Леви пошёл напролом. Он начал участвовать в разговоре, говорить свое мнение, но не забывал кидать любопытные взгляды на Эрена. И было видно: ему тоже это нравится. И когда Леви готов был позвать Эрена на разговор, в глаза бросился тот самый браслет. Леви смотрел на него слишком долго, как ему казалось, но, к счастью или к сожалению, этого никто не заметил. Он смотрел на тоненькую серебристую цепочку, которая выбивала звеньями чьё-то имя. Чьё именно, Леви прочитать не мог. Как и смотреть на самого Эрена. Мысль о том, что он сейчас состоит в отношениях и позволяет себе смотреть и наслаждаться видом другого мужчины, мутила сознание. Леви вдруг стало невыносимо душно и тошно. Он извинился, встал, вскользь заметив прекрасно отыгранное беспокойство на лице Эрена, и ушёл в уборную. Леви умыл лицо холодной водой и грустно улыбнулся. Как бы он не хотел сам себе признавать, он сделал всё правильно. Он вернулся и присел за стол, вновь заказав кофе. — Вам плохо? Леви поднял взгляд и столкнулся со взглядом Эрена. В его глазах было что-то тёплое, родное, давно забытое, однако такое любимое. Казалось, от его взгляда распускались листья на деревьях, пели птицы, оживали цветы. В его глазах, казалось, рождалась сама жизнь. Леви перешагнул через себя, улыбнулся и кивнул, извинившись. Они закончили через два часа. Леви учтиво попрощался с Колтоном, чем вызвал недоумение у последнего, и даже пожал Эрену руку. Для обоих это прикосновение было чем-то интимным, но ни один из них не подал даже виду. Леви сел в такси и решил, что сегодня ему не хочется пить.💔💔💔
Когда Эрен вернулся в кампус, он уткнулся лицом в подушку и закричал. Этот крик был похож на вой раненого зверя, на вой умирающей лисы, что не смогла спрятаться, попалась хищнику в зубы. Он перевернулся на спину и попытался сдержать слёзы. Сосед обеспокоенно посмотрел на него, но на вопрос, что произошло, Эрен лишь отмахнулся. «Ничего ты его не забыл, придурок», — Эрен отвернулся к стене и начал рассматривать свои фотографии. Одна из особо любимых — с Леви, где они стоят в обнимку: Эрен весь в снегу, а тот поправляет его шапку. Эрен провел пальцами по глянцу и ему захотелось плакать. Он обводил профиль мужчины мизинцем до тех пор, пока у него не зазвонил телефон. Говорить ни с кем не хотелось. Хотелось спрятаться под одеялом и чудесным образом оказаться под боком у Леви. Чтобы он его утешил. Чтобы выслушал. Чтобы просто был рядом. Но Эрен встает и берёт трубку. Его больше не будет рядом.
💔💔💔
На часах около половины одиннадцатого. За окнами уже ночь, слышен гул пьяной молодёжи и редкий шум машин. Леви стоит возле стойки, заполняет анкету заказов и одновременно с этим сшивает отчеты. Он массирует виски, прикрыв глаза. Он устал. Он никого не ждёт, никого не зовёт. К нему приходят сами. Леви слышит скрип двери, он думает: это Имир что-то забыла, поэтому, когда он повернулся, то совершенно растерялся. На пороге стоял Эрен. Они смотрят друг на друга целую вечность, прежде чем Леви отходит от стойки и идёт прямо к нему. Эрен закрывает дверь и перетаптывается с ноги на ногу. — Я гулял и решил зайти, — Эрен смотрит на Леви, разглядывает его лицо и внутренне восхищается. Он смотрит на приталенную рубашку, на узкие джинсы с дырками, на массивные берцы, и ему хочется выть от желания. — Не против? Леви удивляется. Он подходит практически вплотную, протягивает руку, но, быстро опомнившись, одергивает её и предлагает горячий чай. Он кидает несколько центов в автомат и слушает мерное жужжание машины. Он подносит стаканчик Эрену и тот принимает его с благодарностью. Они молчат. Леви не может вновь вернуться к работе, а Эрен не может вернуть своим мыслям приличную форму. Он разглядывает мужчину и удовлетворенно вздыхает, когда понимает, что Леви стал только красивее и сексуальнее. Эрен теребит края парки и изредка поглядывает на хозяина салона. Когда он шёл сюда, он думал: придёт поговорить, извиниться за своё прошлое поведение, может, даже разъясниться. Но когда он видит Леви у стойки, все слова словно вылетают, словарный запас обнуляется, а эмоции зашкаливают. Эрен становится абсолютно не готов к встрече. Леви понимает, что работать больше не сможет, выключает компьютер, закрывает все папки с отчётами и бросает их на полку. Он поворачивается к Эрену и смотрит на него, не отводя взгляда. Эрен делает то же самое. — Зачем ты пришёл? — мужчина расстегивает одну пуговицу на рубашке, облокачивается о стойку и усмехается. Эрен нервно ёрзает на стуле и отводит взгляд. Каждый взгляд Леви для него — пытка. Видеть, как зрачок застилает радужку, видеть, как буря превращается в шторм для него невыносимо. Желать и избегать этого — грех. Он встаёт со своего места, делает шаг вперёд и замирает. Он думает, действительно — зачем? Он думает, но ответа не даёт. Лишь делает второй шаг вперёд, и ещё один, и ещё. Пока не оказывается лицом к лицу с Леви. Он смотрит в глаза напортив и думает. В его голове прокручивается целая жизнь, он ставит на повтор некоторые моменты и понимает, что хочет продолжения. Не хочет грустного конца, хочет долго и счастливо. Он смотрит в глаза Леви и не видит в них ничего. Только шторм, торнадо — смерть. Эрен грустно улыбается и понимает, что не будет сказки, не будет долго и счастливо. В конце концов, он не прекрасная принцесса, а Леви не сказочный принц. Леви наблюдает за Эреном, ничего не предпринимая. Он словно хищник, выжидающий свою добычу, притаился и готовится сделать рывок. Он прикрывает глаза на две секунды, за которые уже разложил Эрена на новом диване, связал его руки и заткнул шапкой рот. Он открывает глаза и смотрит в глаза Эрена. Там война. Противостояние самому себе. И он ждёт со странным интересом, кто победит. Эрен проигрывает эту войну сразу, как только Леви касается ладонью его щеки и вытирает единственную слезу на его лице. Он резко поддается вперед и обхватывает лицо Леви своими ладонями. Он смотрит ему в глаза, видит в них молнию, грозу. Но он готов обрушить это вновь на себя. Он готов, хочет. Он смотрит ему в глаза, гладит пальцами его скулы и улыбается почти весело. — Смотри на меня, — просит Эрен и легко касается его губ своими, словно в первый раз. Он смакует на языке вкус, он целует верхнюю и нижнюю губы, немного засасывая. Он почти плачет, но держит себя. Леви наблюдает за действиями Эрена и не может поверить, что это происходит на яву. Что это не фантомная реальность, которую он видит во снах, не галлюцинации. Это — его реальность. И ему было чертовски плохо без этого. Он кладёт ладонь на шею Эрена и прижимает его ближе, углубляя поцелуй. Он поддается ещё ближе, сплетая их языки. Он оглаживает бока Эрена и расстегивает ему ширинку, рукой проникая внутрь. — Только на тебя…🖤🖤🖤
В день свадьбы всё просто кричит о том, что этот день самый прекрасный в жизни молодоженов. Невеста счастливо улыбается и иногда плачет, позируя на камеру. Она показывает подружкам кольцо, обнимается с родителями и всеми гостями. Жених не выражал никакого участия. Просто пил и смеялся. Он был спокоен и удовлетворён. И если само торжество — очень милое и романтичное — было олицетворением невинности, то вечеринка после стала цитаделью похоти и разврата. Было много спиртного, были танцовщицы, появление которых не ожидал никто. Был популярный диджей с последними хитами и личными стриптизёршами. Леви в целом был доволен. Эрвин, как обычно, зажимал Микки где-то за углом, Кол прилюдно и страстно целовал свою теперь уже жену, а он сам смотрел на Эрена, что дружелюбно беседовал с какой-то женщиной. Он любовался им, словно в последний раз. Дресс-код, прописанный в приглашении, обязывал всех мужчин прийти либо в черном смокинге, либо в светло-голубом. Эрен выбрал второй вариант, завязал на голове низкий пучок и снял пирсинг. Он выглядел хорошо, если не сказать — великолепно. Когда Эрен обратил внимание на Леви, он улыбнулся и жестом позвал его к себе. «Хватит трусить». Они вышли на открытое пространство, где было множество цветов, подвенечная арка и столик с алкоголем. Они прошли к нему, и Леви налил им обоим шампанское. — Прекрасный вечер, — заметил Эрен, вглядываясь в даль. — Да, ты прав, — Леви прикрыл глаза, вдыхая немного прохладный воздух. — Я понимаю, что совсем не вовремя, но… — мужчина молчит около минуты, затем тянет Эрена чуть ближе и шепчет, — твоё предложение ещё в силе? — Какое? — у Эрена заканчивается воздух в легких. Остается одна окись, разъедающая альвеолы. Эрен замирает и ждёт ответа. В этот момент до них доносятся слова пастора с просьбой повторить молодожёнов свои клятвы. Леви смотрит на них немного дольше, чем рассчитывал, но все равно осознает, что он хочет так же. Поклясться. — Про Мексику, марихуану и всё такое? — Леви берёт холодные руки Эрена в свои. Согревает их горячим дыханием, легко целует ребра ладоней. — Да, — тихо выдыхает Эрен, смущаясь. — Тогда я клянусь тебе, Эрен, быть с тобой до конца своей жизни, любить и оберегать, как самое драгоценное сокровище этого мира, — он снимает своё кольцо со среднего пальца и надевает его на безымянный палец Эрена. — Я клянусь тебе, что бы ты меня не спросил, я всегда тебе отвечу «да». Эрвин, улыбаясь, закрывает двери в патио, оставляя их наедине.Они вместе. Они заслужили.
статус: завершён.
