La belle personne

Il n’y a plus de jour sans pluie Le ciel sera toujours gris C’est comme une âme sans vie (eli et papillon — la fuite)

Бежать очень сложно, коль с ног ты сбиваешься, с отчаянием цепляешь колючесть кустов. О корни могучие ты спотыкаешься, толкнуться пытаешься от крепких стволов. На землю ты рушишься, встаёшь, снова падаешь, и вместе с побегом, меж делом, лишь вздох — ты плачешь, девица, и точно не к радости. Молиться богам не забудь, как отродясь не молилась.

Прошу тебя, боже, Юпитер всесильный, или Юнона, Меркурий, отец мой любимый, хоть Плутос подземный: спасите меня от тепла дуновенья, что мчится за мной, не сокрыв вожделения.

Но боги молчали, и таяли слезы — катились горошинами, в земле исчезали. Хлорида бежала, не зная от страха, куда ей податься, чтоб рок миновать. Но ветер по влажным следам под стопами нашёл её, кутая в воздух; со всех направлений он дул, ужасая девицу напрасно. Со всех сторон дул он, но сильнее — с того, что напротив востока. Хлорида бежала, но бег слабой нимфы не сможет сравниться с неистовством зверя, каким тот Зефир, конечно же, не был. Она на траву повалилась, сдаваясь, ведь не было силы и дальше бежать. Ветра быстрее бежать. И он овладел ею там, без стыда и сомнения сделав её своей новой женой. Дарами на свадьбу было экое диво, что раньше иметь приходилось никому из богов. Весну бесконечную Хлориде прекрасной Зефир подарил в утешение вечное. И вот не Хлорида та нимфа отныне, но Флора — богиня весны и растений. Из рта её вьется барвинок, который не только её чарует бессмертной, но и любовь, что меж нею и ветром должна против девичьей воли возникнуть. Конец превращению — и боги услышали снова. Прозрели, как всякий слепец прозревает, когда никого из народа поблизости нет. И вот оно — празднество. Повсюду здесь розы, как на лучшей из свадеб, и яркий наряд услаждает голодные взгляды. На нем васильки, что с времен стародавних являлись посланцами доброй души. И лютик, ромашка, цветок земляники — все здесь божественную верность и нежность несёт. Хлорида прекрасная — теперь уже Флора, — хохочет, внимательным взглядом гостей провожая. На юбке своей расправляет бутоны, чтоб синий да с красным не смели смешаться. Зефир тоже здесь, он в тунике нарядной, которая цвета лазурной волны. Юпитер, Юнона, Плутон и Меркурий проворный — все теперь тут, благосклонны застолью.

***

Текут снова реки, трава зеленеет, подснежники хрупкие встают с под земли. Хлорида прекрасная — теперь уже Флора, — живот свой надутый ласкает рукой. Во чреве ее, что земли плодородней, растёт и питается будущий сын. Зефир улыбается, довольны и боги. Кому удавалось сбежать от судьбы?