Nunc et usque in aeternum

Тем временем Криденс развлекал себя тем, что валялся в кровати Персиваля, уткнувшись носом в подушку и обняв одеяло и вспоминал произошедшее. Такой восхитительный сон, в котором Персиваль гладил его, касался и сжимал его член, ведя губами по шее. Криденс много бы отдал, окажись это реальностью. Или хотя бы вещим сном, ведь маги иногда видят вещие сны, верно? Парень вылавливал из памяти наиболее яркие подробности: губы соулмейта на его коже, уверенные прикосновения, тяжелое дыхание у самого уха. Криденс беспомощно застонал, ощущая, как твердеет его член, и крепче сжал коленями одеяло. Не удержавшись и начиная тереться о него. Дьявол, он сошел с ума. Соулмейты не всегда предполагают физическую близость, так что Персиваль вполне может и не желать его, так как ему хочется. Он может видеть в нем только ребенка. Криденс глухо застонал, и не удержавшись опустил руку, сжимая свой член и сильнее охватывая подушку Персиваля. Даже тень уже знакомого, безумно приятного запаха кружила парню голову. Он бездумно провел рукой по члену, вспоминая чужие ухоженные руки, и, стыдливо прикрыв глаза, представил, как Персиваль, не снимая рубашки и не закатывая рукавов, сжимает его член в своем кулаке, немного резко двигая кистью. Картинка получалась яркая и до боли желанная. Он всхлипнул, неконтролируемо вздрагивая и все те несколько секунд острейшего удовольствия был счастлив. А потом вспомнил что он в чужой постели. И в чужом доме, и что он только предавался такому пороку. Что подумает о нем Персиваль, если узнает? Щеки мгновенно залил стыдливый румянец. Он одновременно хотел и страшился быть пойманным. О, в его мыслях Персиваль наказывал его. Так, швырнув на постель и, предварительно отшлепав, затем жадно и быстро брал его. Втрахивая в кровать, вжимая своим сильным и тяжелым телом. Криденс был на грани, когда услышал колокол, заменяющий звонок в дверь. Кое—как приведя себя в порядок, паренек настороженно спустился вниз и приоткрыл дверь, не снимая зачарованную, как его уверил Персиваль, цепочку. И узнал молодую женщину. Она была вчера вместе с Персивалем. И вот тут Криденс снова ощутил жуткую давящую ревность. Потому что если выбирать между ними, логичнее и правильнее будет выбрать ее. Симпатичная, маг, работает вместе с ним и их наверняка много чего связывает. — Здравствуй, — неуверенно начала женщина. — Меня зовут Тина, мистер Грейвс сегодня очень занят, поэтому он попросил меня забрать твою почту и немного рассказать о нашем мире. — Да, спасибо. Он посторонился, впуская ее. И напрягся, потому что Тина так по матерински обняла его, привлекая к себе. — Если ты волнуешься о своей семье, то они не помнят тебя. — Это... Хорошо, — не зная, что еще сказать, пробормотал Криденс, неловко отстраняясь от женщины. Ее прикосновения ощущались неправильными и какими—то фальшивыми. — Я так рада за вас, за Персиваля. — Спасибо, — сухо поблагодарил парень. Тина нервничала, будто не знала, куда себя деть. Нервно оглядевшись, парень задержал взгляд на двери в кухню. — Может быть чаю? — предложил он, в конце концов, его всегда учили быть вежливым. Тина старалась занять его разговором, правда старалась. Но Криденс слушал ее в пол-уха, единственное что он вычленил — Персиваль улаживает дела и разбирается с его документами. — Я действительно рада за вас с Персивалем, — повторила Тина. — Даже завидую немного, — улыбнулась она. — Мой соулмейт где-то далеко, у нас даже общаться толком не выходит. — Ясно, — зажато ответил Криденс. — И я даже не знаю кто он, — так же тоскливо продолжила Тина. — Иногда мне кажется, что всё—таки это мужчина, но какой мужчина будет коллекционировать животных? — Вы обязательно встретитесь, — неловко поддержал ее Криденс, невольно сочувствуя женщине. — Ты такой хороший, Криденс, — печально улыбнулась она. — Моему начальнику с тобой очень повезло. — Мне крайне приятно что вы так считаете, — улыбнулся Криденс, — но думаю, что я метафорический камень, который утянет его на дно. — О, — Тина растерялась, — ты не должен так о себе думать!.. — Религия говорит другое. — Не стоит зацикливаться на религии, особенно на трактовке не—магов. — Строго проговорила Тина. — Никто не знает, как именно образуется связь между душами, но то, что она есть — великий дар. Криденс удивленно смотрел на женщину, впервые за несколько часов она говорила с такой горячностью. — И, если ты о... близких отношениях соулмейтов, — смутилась Тина, — то поверь Персиваля уже довольно давно не видели с женщиной. — Спасибо вам, — мило улыбнулся Криденс. — Я рад, что мой соулмейт интересуется парнями и возможно я смогу его заинтересовать. Но я воспитан не-магами. И мне все мои годы внушали что все противоречащее библии — грех и порок. А мужеложство, как раз к этому и относится. Тина, тяжело вздохнула, отводя взгляд. — У вас все наладится, — пообещала она, и протянув руку коснулась его неровно остриженных волос. Криденс не стал отстраняться, позволяя женщине гладить себя по голове. Он больше не чувствовал в ней опасности, появилась даже легкая симпатия к доброму и одинокому человеку. — Хочешь, мы можем сменить тебе прическу? У моей сестры талант к домашним чарам, может сделать любую длину или форму, у меня никогда так не получалось, — заговорчески улыбнулась Тина. Криденс на мгновение задумался и ответил на улыбку. — Ты знаешь, что может понравиться Персивалю? — Знаю, — довольно улыбнулась она. — Так что давай, пойдем ко мне. И как раз я покажу тебе как маги трансгрессируют. — Что-то вроде телепортации? — Именно, милый, только давай сначала оставим Персивалю записку, чтобы он не волновался. Криденс кивнул, осматриваясь в поиске бумаги и чернил. Тина, пришедшая в игривое состояние духа, трансфигурировала лежащую на столе салфетку в твердый пергамент. И быстро зачеркала пером, в которое обернулся ее кулон. — Вот и все. А теперь... — она огляделась. — Где же Персиваль хранит летучий порох? Каминная сеть это очень интересно, трансгрессия не настолько зрелищна. — Летучий что? — Озадаченно переспросил Криденс. Он с интересом следил за Тиной, впитывая доказательства существования волшебного мира. Женщина улыбнулась, завидев серебряную коробочку на камине. Подпалив дрова, Тина сыпанула в них горсть странного пепла, отчего пламя вспыхнуло зеленым цветом. — Залезай и возьми меня за руку, — подсказала она, стоя обеими ногами в камине. Криденс, поколебавшись, выполнил указания, с интересом продолжая следить за аврором. Тина крепче сжала его руку и произнесла: — Квартира сестер Голдштейн! Летучий порох вспыхнул, озаряя все зеленоватым пламенем и реальность на секунду померкла снова складываясь во что—то иное. Тина потянула его за собой и он, споткнувшись, выбрался, переступая низкую каминную решетку. — Тина и... — милая блондиночка со странно затуманенным взглядом, улыбнулась им. — И Криденс. Я так рада вас видеть. — Знакомься, Криденс, это Куинни, моя сестра, которая просто волшебно управляется с волосами, готовкой и шитьем. — Улыбнулась Тина, помогая парню выйти из камина. — Здравствуйте, — поздоровался Криденс, не зная, куда себя деть. Голова немного кружилась и это немного дезориентировало. — Присаживайся, — улыбнулась девушка, кивнув ему на диван. — Сейчас уже будет готов суп, моя милая сестренка точно забыла тебя покормить, — щебетала Куинни, золотисто—розовым вихрем кружа по небольшой кухне. — О, спасибо. Мисс Тина замечательная. — А ты хочешь красивые волосы? — Такие, чтобы не пугали никого, — тихо прошептал Криденс. — Я понимаю что выгляжу непривлекательно, но... считалось что как—то иначе укладывать волосы грех самолюбования и растрата денег. — О, не говори глупостей! Ты очень симпатичный молодой человек, — заверила его Куинни. — Мы просто немного это подчеркнем. Она погладила его по волосам и упорхнула из комнаты. Вернулась уже с палочкой и попросила зажмуриться. — Буду колдовать, милый. И к тому же так будет интереснее, ты увидишь уже готовый результат. Тебе должны пойти крупные локоны, такие замечательные волосы. Судя по звукам, Тина занималась едой, вместе с сестрой подпевая потрескивающему радио. Сам Криденс чувствовал себя странно, но общество сестер Голдштейн не напрягало, они создавали именно ту семейную атмосферу, о которой мечтает большинство приютских детей. — Тина, только посмотри какая прелесть! — окликнула сестру волшебница. — Такие чудесные кудри, мне даже не нужно их заклинать. — Очень красиво, — согласилась та, Криденс мог чувствовать, как женщина мягко улыбается, говоря это. — Уже можно? — нетерпеливо спросил он, машинально ерзая. Хотелось увидеть что получилось и как он — измененный он, другой он — выглядит. — Ага, — Куинни протянула ему зеркало и он замер, разглядывая себя. И не узнавая. Теперь его действительно можно было назвать симпатичным. — Рада, что тебе нравится, — улыбнулась она. — Давай подлатаю твой костюм. Персиваль, безусловно, заказал тебе новый, но, раз уж он остался дома, можно привести в порядок этот. Криденс поспешно кивнул, досадуя, что они с Тиной упустили этот момент. С другой стороны, ему очень хотелось открыть те пакеты вместе с Персивалем, было в этом что—то личное, чем делиться Криденс был не готов. — Ну-ка, встань ровно, — улыбаясь велела Куинни. — Глаза можешь не закрывать, — подмигнула она. Парень во все глаза смотрел, как штанины его брюк удлиняются, пиджак садится аккурат по плечам, а манжеты закрывают запястья. Задумчиво прикусив губу, волшебница немного поменяла цвет, отчего костюм стал казаться новее и крепче. — Вот, другое дело, — захлопала в ладоши Куинни. — Идите есть, — позвала Тина, явно довольная происходящим. Ужин прошел в какой же атмосфере семейности и приятия, что Криденс только мог опечалено жалеть о том что его прошлая семья никогда не сможет стать такой дружной. Было видно что сестры любят друг друга и что заботятся. Но когда прилетела сова и Тина сказала, что птица от Грейвса, Криденс перестал думать вообще обо всем. Кроме того — понравится ли Персивалю его новая прическа? — Не волнуйся так, дорогой, — Куинни положила руку ему на плечо. — Персивалю обязательно понравится. — Так видно, да? — не выдержал он. — Так сильно видно что я нервничаю? — Ну, понравиться тому, кто тебе дорог, вполне понятное желание, — ласково улыбнулась Тина. Раздался стук в дверь, и Куинни пошла ее открывать. —Здравствуйте, мистер Грейвс, — обворожительно улыбнулась волшебница, пропуская мужчину в квартиру. — Добрый вечер, Куинни, — вернул улыбку Персиваль. — Надеюсь, я не сильно вас побеспокоил? — Ну что вы, — рассмеялась она. — В нашем доме всегда рады вам и Криденсу. — А... — собирался было спросить Персиваль и оборвал себя на середине предложения. — Привет, Криденс. Мальчишка поднял на него взгляд и Персиваль думал только о том что как хорошо они не наедине, потому что иначе он бы не сдержался. Куинни прикрыла рот ладошкой, скрывая довольную и смущенную улыбку. Мысли Грейвса были далеко не невинны, впрочем, в мыслях Криденса был только его соулмейт. — Вы как раз подоспели к чаю, присаживайтесь. — Да, благодарю вас, — напряженно улыбнулся Персиваль, с настороженностью взглянув на легилемента. — Спасибо за предложение. Ничего не понявшая Тина мило разулыбалась. Грейвса усадили напротив Криденса, и он старался не есть взглядом мальчишку. Тот стал еще притягательней, хотелось схватить его за руку и трансгрессировать домой, пряча свое сокровище от чужих глаз. А еще долго и нежно любить его в своей спальне, чтоб Криденс понял, какой он замечательный и красивый. Персиваль не знал кто из девушек смог исправить стрижку Криденсу. Впрочем, и таким каким был, больше похожим на испуганного воробья, он ему нравился. Теперь же, превратился в совершенно очаровательного юношу. И Персиваль снова грустно осознал что его приемная мать скорее всего специально стригла его. Завистливо обрезая такие чудесные волосы. — Чудесно выглядишь, Криденс, — проговорил он, с восторгом отмечая, как на бледных щеках расцветает румянец. И как смущенно мальчишка отводит взгляд, как он кусает губы, от чего те становятся еще ярче. Персиваль глубоко вздохнул, напоминая себе что они не одни. — А вот чай, — пропела Куинни, ставя пузатенький заварник на стол. Аккуратные чашечки с мягким стуком опустились перед людьми. — Будете штрудель, мистер Грейвс? — уточнила волшебница, и тот благодарно кивнул. День просто физически не мог быть еще лучше. И Персиваль позволил себе промечтать о том, чтобы он приходил домой и Криденс, милый-милый Криденс, ужинал с ним. В идеале что-то приготовленное мальчишкой лично. Куинни понимающе улыбнулась и подмигнула Криденсу, левитируя чудесно пахнущий десерт. Тина любовалась переглядками соулмейтов, радуясь за них и отчаянно желая найти свою родственную душу. Сестра нежно погладила женщину по плечу, соглашаясь с ее мыслями. И довольно жмурясь, мысли Персиваля, не поверхностные, а более скрытые и глубокие, за рамками привычных образов и жестко контролируемые сознанием, ее восхитили. И теперь несколько ночей она будет с наслаждением рассматривать самое потаенные желания Грейвса. Словно маггловское кино. Время за чаепитием бежало легко и быстро. Заметив на часах начало десятого, Куинни театрально вздохнула и грустно заметила, что им с Тиной завтра на работу. Персиваль понял намек и засобирался домой. — Еще раз спасибо за чудесный вечер, Куинни, Тина. — Не за что, мистер Грейвс,— в унисон ответили сестры. — До свидания, — тепло попрощался Криденс, сам порывисто обнимая женщин. — Все будет хорошо, — шепнула ему Куинни, погладив по волосам. О, Криденс надеялся. Очень сильно надеялся что все будет хорошо. Тем более что Персиваль так приятно и крепко держал его за руку. Криденс млел и думал будут ли они разбирать сегодня вещи? Или нет? Наверное Персиваль устал. — Не хочешь пройтись? — задумчиво спросил Персиваль, машинально поглаживая чужое запястье большим пальцем. Поздний вечер был свеж, а неверный свет фонарей делал улицы загадочней. Криденс редко гулял по городу позже восьми часов вечера — комендантский час распространялся на всех обитателей детского дома, а его нарушение всегда каралось поркой. Не смотря на прохладу, парню очень хотелось пройтись с Персивалем по ночному Нью-Йорку. — Только если ты не устал, — разглядывая лицо аврора, проговорил Криденс. — О, мальчик мой, я весь день просидел с бумажками и ужасно от них устал, — чуть улыбнувшись ответил Грейвс. — Поэтому прогулка сейчас — самое лучшее, что может продолжить мне этот вечер. Особенно, прогулка с тобой. — Тогда я очень хочу погулять с тобой. Мне нравится вечер. И огни. И, — Криденс так забавно склонил голову, — вечером город становится волшебнее. Кажется одной из картинок в книге сказок. Таинственный и загадочный. Персиваль слушал Криденса и радовался тому, что похоже мальчишка начинает оттаивать от своей прежней жизни, где он всего боялся. Перси, не удержавшись, притянул парня к себе, зарываясь пальцами в отросшие волосы. Криденс, от неожиданности вцепился в плечи мужчины, удивленно распахнув глаза. Персиваль жадно рассматривал лицо мальчишки: его приоткрытые губы, безумно красивые чуть раскосые глаза, начинающие розоветь острые скулы. Криденс был так близко, что его дыхание касалось губ аврора. Мальчишка было потянулся к нему, но резкий звук бьющегося стекла где—то в отдалении вернул его в реальность. — Нас могут увидеть, — проговорил он, пряча лицо за кудрями. — Не волнуйся, малыш, — шепнул ему Персиваль, делая незамысловатое движение рукой, творя заклинание. — Мы совершенно никому не интересны. — Магом быть полезно? — не удержался от вопроса Криденс, снова поднимая голову и тяжело сглатывая, чувствуя дыхание Персиваля на своей щеке и отчаянно желая чтобы тот поцеловал его. Потому что у него самого точно не хватит решимости, как бы сильно он этого не желал. — О, чрезвычайно, — улыбнулся Перси, прежде чем уверенно поцеловать Криденса. Парень судорожно вздохнул, приоткрывая рот и машинально зарываясь в волосы Грейвса, несильно надавливая на затылок. Непроизвольно простонав от того как властно и жадно Персиваль вжал его в себя, целуя сильно и уверенно, так, что предательские колени Криденса подкашивались. Грейвса вело от того, как соулмейт жался к нему, как неумело отвечал и тихо постанывал. Хотелось трансгрессировать с ним сразу в спальню и медленно раздевать его, целуя бледную кожу, пока сам мальчишка будет судорожно хватать ртом воздух и выгибаться навстречу. Какой же он отзывчивый, черт! Персиваль с трудом разорвал поцелуй, глядя в ошалелые глаза Криденса. — Пойдем домой? — Да, — согласно закивал мальчишка, облизываясь и заставляя и так хрупкое самообладание Персиваля балансировать на самой границе дозволенного. — Это трансгрессия, просто зажмурься и не смотри, — сказал Грейвс, обнимая его и произнося заклинание.