Слепое доверие

Команда следователей и Женя продолжали отсиживать задницы в японском ресторанчике, дожидаясь своего заказа. Ребята очень оживлённо беседовали между собой о том, что им пришлось найти сегодня на улицах Москвы. — И что мы будем делать с этой информацией? — шкрябал ногтем по столу Рощин, — Если это — предостережение, то нам нужно быть начеку. Не стал бы он просто так рисковать, чтобы оставить нам послание. — Он хочет нас напугать, — с улыбкой сказал Павлов. — Он думает, что увидев такое многообещающие послание, мы бросимся в панику, начнём рвать волосы на затылке… Не дождется! Коля немного насупился, прокручивая в памяти все предыдущие убийства, — Думаешь, ему есть чем нас пугать? — на миг все затихли. — Мы видели, наверное, самое худшее. Мы прошли все эти ужасы не один раз, и мы закалены. Зачем ему пугать нас? — Хочешь сказать, что он пугает кого-то другого? — подцепил чужую мысль Вася, — Кого? Машинально все присутствующие посмотрели на Калинкина, делая на нем пометку пронзительным взглядом. От такого внимания парень аж дернулся, гусиная кожа пошла по рукам. Он ощутил противный колючий холодок, бегущий рысью по его спине. Будто позади него находится невидимая сущность из тягучего страха и ужаса. И когда она дотрагивается до него, он начинает дрожать, даже находясь в тепле. Это чувство вызывало приступ паранойи, колышущейся в его лёгких. За ним наблюдает кто-то чужой… Дима свел брови, закрывая в размышлении глаза, — Видимо, Шекспир думает запугать подобными выходками москвичей, чтобы усложнить нам работу. Все очень просто, если подумать, — мужчина с довольным видом развалился на стуле. — Нет. Дим, он передаёт привет нашему свидетелю на его родном языке! Это не странно? — подвинулся ближе Микола. — Он его не тронул, он навел нас на парня. — Если представить, что Женя — бедная, непричастная к этому делу личность, то делая вывод из твоих догадок, получается, что он — будущая жертва? — Павлов недолго потупил взор в залапанное меню. — Шекспир играется со своей едой? — А если?.. — встревоженно повторил белокурый, тоскливо смотря в глубь зала. Шакулин положил рядом с собой стопку кусочков от изорванной салфетки, все дальше протягивая ногу в сторону брюнета, ответил: — Тогда мы должны приглядывать за ним в оба во избежание неприятных и трагичных последствий. — Ненавижу соглашаться с тобой, дружище… — вздохнул старший следователь, — но не могу этого не сделать. Нужно будет опять вернуться в отдел для заполнения некоторых бумажек. Тут к столику подошёл Тоши, неся два увесистых подноса с суши. Делал он это довольно элегантно, если можно так выразиться, отточено. Быстро разложив порции каждому человеку, он расставил соусы и положил им под руки палочки. Наполнив чаем две дополнительно принесенные чашки с красным орнаментом, парень поклонился любимым гостям и вернулся на кухню, пожелав всем приятного аппетита. — Спасибо, Тошик! — помахал рукой Дима, разламывая палочки. Вася аккуратно пододвинул палочки к пальцам Калинкина, чтобы тот смог их найти. Как ожидалось, Женя нащупал столовый прибор и начал есть. Но то ли он немного стеснялся своих новых знакомых, то ли не был настолько голоден, но парень ел очень медленно и неохотно. Про таких людей советские бабки говорят «плохой едок», стуча ложкой по широкому лбу наказуемого. Но у Жени другой случай. Поперёк горла стоит волнение, тяжёлое удушающее волнение. Оно не даёт расслабиться и с каждой минутой ускоряет пульс. Скоро сердце может не выдержать такого бешеного давления. Тук-тук — стучится оно о ребра. Брюнету некомфортно, страшно; и как на зло он не взял свои лекарства. Калинкин крутит палочки в руке, отпивая через край горячий зелёный чай. Напиток должен согревать его, но поздно давать тепло мертвому телу. Вдруг к окоченевшим пальцам прикоснулась жаркая плоть. Её он уже ни с чем не спутает, чужая рука тронула его, проверяя настроение собеседника. Это очень уважительно и почтительно, и только один из троих мог так красиво подступиться к напряженному человеку. Вася быстро поднял ладонь, увидев возмущение Жени. Брюнет посмеялся над его попыткой наладить общение между ними. «Когда ты перестанешь пытаться, глупый?» — подумал с насмешкой Калинкин. Но Шакулин повторил попытку, на этот раз посмелее. Нельзя отрицать факт того, что парню действительно было приятно от милого и пугливого касания. Хотелось улыбаться этому человеку. И на второй раз Женя позволил ему оставить ладонь на собственных пальцах, шутя так с самим собой. Следователь громко выдохнул через нос, наконец-то добившись заветной цели, он просто поверхностно согревал бледные пальцы чужой руки. Коля смотрел на это действо с небольшим удивлением, ведь напарник добивался доверия свидетеля очень-очень упорно, чего не мог позволить себе никогда до сия дня. Павлов без толики смущения свистнул с тарелки гостя один ролл, предварительно мокнув его в соус. Женя тут же повернул голову и напряг губы в недовольным выражении лица. Взглянув на брюнета искоса, Дима не соизволил ничего ответить за свои действия. Тогда Калинкин, мотнув головой в сторону, спросил: — Зачем? — Не смотри на меня, как на кусок холодца. Я всего лишь проверял остроту твоего слуха. Мне любопытно. Парень упёрся пальцами в свой лоб, — А можно не воровать у меня прямо перед носом? — Ты же сам не ешь ничего, — поерзал плечами мужчина, — я не дам продуктам пропасть просто так. Наматывая белый локон на мизинец, Рощин поднял глаза от тарелки, — Ты нас стесняешься, Жень? — Нет. Просто понизилась активность организма… — он уставился куда-то вниз. — Сложно объяснить, правда. Женя, разлепляя веки, в надежде ускользнуть из пут невольного сна, внимательно слушал звуки заведения. Он слышал, как удаляются деревянные палочки о глиняные тарелки, как ходят официанты по залу, как человек напротив дует на горячий чай. Он чувствует живое тепло на левой своей ладони, ни разу не пожалев об этом. На какой-то момент становится легко, сонливо, но ненадолго… Парнишка опять ощущает на себе недобрый взор постороннего. Это выводит из себя. И когда Калинкину надоедает терпеть это, он неосознанно хватается за предплечье Шакулина, вытягивая его на себя, тихо шепнет: «Кто-то смотрит на меня?» Вася, все поняв, незаметно оглядится по столикам, рассчитывая найти там наглые глаза. Но никто не пялится на свидетеля. — Все хорошо. Не переживай, никто не смотрит, — без подозрений ответит следователь. — Чаще оборачивайся… — жутко закончил Женя, проникая рукой под Васины пальцы. «Правильно, приятель, почувствуй защиту», — улыбнулся Вася, робко пожимая длинные фаланги, будто бы бумажных, пальцев. После непродолжительного обеда ребята стали собираться в отдел. Калинкин поначалу хотел было достать из бумажника купюру, но его остановил Микола. Оказалось, что они уже оплатили полное застолье. Этот факт заставил Женю немного смущаться и стыдиться. — Мне неудобно, — расстроился парнишка, засовывая обратно свой бумажник. — Нам не сложно, а тебе приятно. Мы всегда платим за гостей, — похлопал по его плечу блондин. — И много было у вас гостей на обедах? — поинтересовался брюнет. Коля почесал затылок, — Ну вообще-то, ты первый такой. Удостоился подобной чести! Шакулин поднес пареньку его куртку, натягивая рукава на руки в белой водолазке. Вася легонько смеётся, сам не понимая почему, считает смешным торопливость суетливого брюнета. Все участники дружного бойз-бенда одеты и готовы выйти наружу. Коля копается в телефоне, Дима прощается с Тоши, а Женя держится за плечо Васи, стуча по его пяткам своей тростью. Минута, и они бредут к дверям. На всякий случай Шакулин в последний раз осматривает зал, неожиданно замечая одинокую девушку, которая не отводила от него своих стеклянных глаз. Следователь не успел рассмотреть её в полную меру, но этот взгляд будоражит его сердце, заставляя трястись молодое тело. Она пронзила его, забирая дар речи. Такого устрашения через зрительный контакт парнишка не ощущал ни разу в жизни. Вася будто увидел все смертные грехи в одно мгновение. Парень вышел на улицу, забывая о жуткой даме. Он уже чувствовал подобное беспокойство, когда смотрел в глаза Жени… Калинкин же давно перестал ощущать на себе страшные взоры. Его сейчас беспокоило нечто более значительное — он хочет спать. Сонливость душит его двумя своими крюками, она закрывает уставшие глазки, крадя чистые мысли. Это плохо, потому что паренек уже начинает спотыкаться о пороги. Если не вздремнуть хотя бы час, то от недосыпания начнутся звуковые галлюцинации, сводящие с ума. Женя не умеет отличать реальный звук от выдуманного больным рассудком. Чертовы таблетки сбили весь режим сна, теперь он должен спать днём, так как ночью могут прийти кошмары. Из-за всего этого человек увядает понемножку каждый день. Слабость глушит стойкость. Вася сажает паренька в автомобиль, пока тот предупреждающе хватается за его рукава, пытаясь вытащить себя из перевала. Что они будут делать, если он заснет сейчас? Ведь если Женя заснет, то его никак не разбудить потом. Это его и пугало. Но Рощин заводит двигатель, машина выезжает с автостоянки, чуть не врезаясь в нетерпеливого Диму, которому норовит выехать пораньше и первее! Микола страстно ругается ему вслед, приправляя свои слова гудком, который немного разбудил Калинкина. Брюнет сидел слева, дергая ногой. Несмотря на то, что переднее сидение было свободно от Павлова, Вася сидел рядом с Женей, наблюдая за ним. Калинкин мог бы ещё сдерживать дрему внутри себя, но на радио понеслась какая-то нежная и монотонная ерунда в стиле кантри, сводящая на нет все его усилия. Исполнитель мелодично шептал слова песни прямо в ухо паренька. Дыхание становилось спокойнее, а мысли подлетали до небес. Морозность буднего дня окутывала даже в салоне автомобиля. Глаза окончательно закрылись, и тело покосилось в сторону следователя, который начал замечать необычное спокойствие брюнета. Солнышко било лучом в окно, заливая светом чело Калинкина, что никогда его не увидит. Вася увидел чужую недвижимость, проверяя свою догадку: — Женя, ты спишь? Никто не ответил, поэтому Шакулин поспешил умилиться. Он снял тёмные очки с ушей парня, убирая их в сторону, лицезрел красноватые подрагивающие веки. Так, без очков, Женя выглядел намного приятнее и живее, по мнению Васи. Следователь широко улыбнулся и складочки появились под его смеющимися глазами. — Мик, он милейшее создание, когда спит. Рощин ухмыльнулся, коротко оборачиваясь назад. — Да. Соглашусь с тобой. — Почему он заснул? — задался вопросом Вася. — Может быть устал? — предположил то, что первое придёт на ум, Коля. Шакулин ещё чуть-чуть позалипал на мальчишку, наконец спрашивая у друга: — Мик, можно сидение… ну… — Да, конечно. Парнишка тут же полез к краю кресла, разыскивая переключатель, раскладывающий сидение. Стараясь не тронуть лишний раз спящего Калинкина, Вася аккуратно и медленно опустил спинку назад, чтобы спина у гостя не портилась. После этого Шакулин всю дорогу до отдела наблюдал за спокойным сном брюнета, всячески дотрагиваясь до его одежды. Под сходящими солнечными пятнами он похож на сказочный светоч, который нельзя тронуть, поэтому Вася трогает, замечая на себе осуждающий взгляд Миколы. Когда обе машины подъехали к высокому зданию отдела, господин Гор освободил им путь, побеседовав через окно с Павловым. Коля проехал вслед за ним и остановил автомобиль на своём излюбленном месте — под окнами западной стороны. Ничего не предвещало беды для этой парочки: они спокойно собрались, Рощин вытащил связку ключей из замка зажигания; но Калинкин просыпаться вовсе не собирался. Он так же мирно посапывал, сложив свои ладони ближе к груди. И в тот момент, когда Вася начал будить паренька криками, следователи столкнулись с большой проблемой — они не могут его разбудить. Женя совершенно их не слышит, не чувствует толчков в плечо, он спит мертвым сном. Шакулин забеспокоился, это было видно по его выражению лица: немного напуганное и отчасти печальное. Незаметно к своим горе-коллегам присоединился Дима, задавая им адекватный вопрос: «Какого хрена так долго?!» На что Рощин с метающимися из стороны в сторону глазами ответит: «Женя не просыпается!» Павлов, закатив свои глаза, растолкает друзей, приближаясь к беспамятной соне. После чего продолжит маневры, которые использовали его напарники, пытаясь доказать, что это они ничего не могут сделать правильно в этой жизни. Но и у командира ничего не получится, и он так разозлится, что захочет выбить несколько зубов свидетелю, от чего его воздержит Вася. И дальше они будут стоять втроём возле задней двери «нисана». — Есть идеи, мальчики? — вдохнул мужчина. — Никто нести его не собирается, — высказался Микола, смотря на непрошибаемого брюнета. — Мне больше интересно, чем вызван такой глубокий сон? — обеспокоенно спросил Шакулин. — Возможно, он пьёт какие-нибудь лекарства? — Вот у него и спросишь… — указал старший следователь, — когда встанешь на его опеку. У тебя будет много времени… Внезапно для всех пробудился Калинкин, кидаясь вперёд на сидение водителя, схватился за мягкую спинку, вжимаясь в неё пальцами. Парень казался до ужаса взволнованным чем-то, его спокойное, размеренное дыхание сменилось резкими рывками грудной клетки вверх и вниз. И негромкий крик разнесся по парковке. В порыве страха царапая свою куртку, Женя затрясся телом, поднимая вверх широко распахнутые очи. Ребята, впервые видевшие такую странную вещь, сильно опешили, разинув рты. Но Вася, будучи посмелее и более сочувствующим, захотел коснуться плеча брюнета. Почувствовав на себе чужие руки, Женя незамедлительно повернулся к Шакулину, мощно ухватившись за его кисть, не дал её убрать. Его ногти впивались в кожу до белизны все глубже и больнее, а в глазах не было трезвости. Вася тут же воскликнул, а Павлов, испугавшись за своего друга, хлестко ударил Женю по щеке, чем видимо разбудил. Шакулин вырвал свою ладонь, покрытую белыми следами; в некоторых местах кожа вовсе была содрана. Дима поспешил осмотреть повреждённую руку напарника, после чего отвел подальше Колю и крикнул: — Ты что творишь, мудак?! Калинкин приложил свои пальцы к горящей красным левой щеке, приходя в себя, — Ты о чём? Ты меня ударил! — Ты больной?! Ты на Васю зачем накинулся, скот?! Брюнет в недоумение посмотрел в их сторону, — Когда? — Ты ему кожу на руке содрал! Охеревший тип вообще, не помнишь что-ли? — Нет… — виновато промямлил Женя, потянувшись к Шакулину, чтобы ощупать его руку, но Дима попытался его остановить. — Не смей даже смотреть на него, маньяк! Но Вася сам, в поддержку позиции свидетеля, протянул ему свою кисть. Калинкин бережно держал мягкую ладонь, кончиками пальцев изучая её поверхность, наткнулся на шершавые кусочки кожи, на округлые углубления, чувствовал пульсацию в венах парнишки. Шакулину был интересен изучающий взгляд Жени, его методы «видеть этот мир». — Мне приснился кошмар… — отпуская Васину руку, объяснился паренек, — прости меня. Я не всегда могу сразу отличить сон от реальности, ведь и там, и тут я ничего не вижу. — Ничего страшного, у всех свои недочеты, — поднял его с места следователь, — я не обижаюсь. Павлов немного вспылил, — Значит, я тебя тут защищаю, а тебе это нахер не надо? Свинья ты, Вася… Шакулин растерянно окинул взглядом своих коллег, не понимая почему те на него ополчились, — Дима, у парня возможно есть проблемы со здоровьем, а ты начинаешь так жестоко бить его по рукам. Видишь, я могу сам справиться с временными трудностями. Дима, усталый и вымотанный, покачал головой, не признавая слов своего друга. — Столько лет прошло, а ты до сих считаешь мою суровость чем-то злым. Не один ты, кстати, — указал он пальцем на Рощина. — Оба думаете, что я вам хуже желаю сделать, а я защищаю вас, глупых. Дети вы, что Коля, что ты — наивные и нескрытные… — потопал ко входу Павлов. Вася, захватив свидетеля под руку, стал догонять мужчину, — Мы одного звания, чудик! У меня ровно столько же опыта, сколько и у тебя!.. И лишь Микола, оставшийся закрывать двери своей машины, умиротворенно улыбался, осознавая постоянное беспокойство Павлова. На самом деле, он хороший друг, который не даст в обиду своих подопечных. Если осмыслить, то можно понять, что Вася действительно немного несерьёзный, а Коля просто очень юн. Приглядывать за неумехами — первостепенная задача Димы, с которой он справляется чудесно, пусть и не без косяков. Иногда ребятам, в частности Коле, хочется показать себя самостоятельным и опытным сотрудником, проявить себя, но такого шанса пока не подвернулось… Старший следователь с суровым взором и нахмуренными бровями распахнул двери, ускоряя шаг, практически побежал к лестнице, чтобы подняться на свой этаж. Пока он проходил по холлу, к нему подскочила секретарша Егора Егоровича — торопливая девчонка, каких в отделе наберется с десяток точно. — Где мои протоколы, обещанные ещё в декабре? — быстро шла рядом с ним девушка, цокая каблуками. — Мне надоедает бегать за вашей командой каждый месяц! — Спрашивай с Рощина, куцая. Я не занимаюсь протоколами, — не имея настроения вести беседу, отсылал её Дима. — Тогда получается, боярин, что в вашей команде творится полный хаос, которым вы совершенно не можете управлять, — нагнетала она, перелистывая отчёты, — какой же вы руководитель после этого? — девушка эта была не из робких да и не из слабо нервных, так что с любыми нападками Павлова могла совладать, сохраняя свою невозмутимость. Следователь взбесился ещё больше, и в следующие секунды не сумел удержать себя. Он резко остановился у лестницы, — Да! Я — отвратительный руководитель, я не могу совладать с двумя идиотами, которые не могут лишний раз мне довериться! Отстань от меня, Тамара! — выпалил он, после чего, осмотревшись по сторонам на перепуганных коллег, продолжил путь по лестнице. Девушка, округлив глаза, надула щеки. Сожалея сотый раз о своём появлении в этом отделении, она подумала, что у парней сегодня очень сложный и насыщенный выдался день, поэтому нисколечко не обиделась на резкость следователя. Неожиданно к ней приблизились Вася, Коля и Женя, которого Тамарочка ещё не знала. — Тома, что ты ему сказала? — спросил Шакулин, увидевший разбушевавшегося друга. — Ничего такого, Вась, — опустила глаза девушка, — протоколы спросила с него… — Прости, что я не занёс, Тамара, — подошёл Коля, — они на столе лежат, — виновато признался парень. — Сказал бы ты раньше, Николай! Возможно, тогда у меня было бы меньше мёртвых нервных клеток, — толкнула она его под бок. Блондин улыбнулся игривой девчонке, снимая с головы шапку, — Ты и так истеричка! — Даже не надейся, кудрявый, — подмигнула ему Тамара. — Знаешь сколько у меня таких как ты? Рощин подхватил блондинку за талию, — Один точно есть… — прищурился он, смотря на счастливое лицо девушки, которая уже тянулась поцеловать его и потаскать за кудрявые патлы. — Я сегодня до пяти, милый, — тихо сказала ему Тамара. Коля прервался от поцелуев в румяные щеки девушки, — Я приеду на час позже, солнышко. — Буду ждать тебя… — выкрутилась из его рук Тома, натыкаясь прямиком на брюнета. — А это кто? Шакулин приклонился перед миниатюрной блондиночкой, — Евгений Калинкин — наш свидетель и временный компаньон. Женя без явной инициативы протянул девушке руку, — Рад знакомству, — сухо поздоровался он. Тамара, заглядывая под длинную челку, смотрела на его ледяные глаза, — Приветик, я Тамара Афонина. Прости конечно, что я прямо в лоб, но ты незрячий? — неуверенно предположила она. — Однако наблюдательна, — с долей сарказма заключил Женя, пожимая нежную ручку Томы. — Оказывается, в следственном комитете даже секретари умеют думать. Блондинка импульсивно сжала пальцы Калинкина, хитро щурясь, — А ты, я вижу, умеешь себя правильно преподнести, — в этот момент Коля рванул было спасать непутевого брюнета, пока девчуля не свернула ему руку, но та быстро передумала. — Язвительный мальчик, ты мне нравишься. — Взаимно, — отозвался паренёк, ощущая дерзость своего собеседника. И пока квартет мило обменивался информацией в холле, Павлов поднялся на семнадцатый этаж, чтобы ещё раз посетить полковника. Постучав в дверь, Дима зашёл внутрь, найдя начальника за компьютерной работой. Мужчина, прекращая клацать клавишами, повернул голову, замечая на пороге Диму. — Давненько ты ко мне так часто не забегал, Димка. Что случилось? — повернулся на кресле Пустяков. — Оформите Калинкина на меня! — подошёл к столу Павлов. — Пожалуйста, Егор Егорович. — Мои приказы не пересматриваются, я сказал, значит так будет, — потерял он интерес. — Иди отсюда. — Прошу, поймите меня, — начал следователь, — Калинкин — непонятная личность. Он может быть опасен для нас, а вы назначили его Васе. Васе! — Что ты желаешь этим сказать? — Шакулин уязвим и доверчив, а если он пострадает? Я за него боюсь больше, чем за себя, — стал вымаливать Дима. — А если Евгений — не соучастник? Мне кажется, что он полностью безопасен в общении, — рассудил мужчина. — В любом случае это не лучший исход для Васи! Даже если окажется, что Калинкин — следующая жертва… — эмоционально жестикулировал Павлов. — Представьте, что Калинкин — щенок, а Шакулин очень любит собак. Сейчас он привяжется к свидетелю, станет ему другом, а потом может наступить миг, когда щеночка убьют. И всё! Вася в подвешенном состоянии на две недели вам обеспечен! — набычился на полковника Дима. — Он до ужаса раним, я не хочу, чтобы при плохом раскладе, пострадал опять только он, как на последнем деле… Вася — мой друг, и я должен защитить его. — Хороший ты человек, Дима. Я понял твою точку зрения, но менять своего решения не стану. Вы давно не дети и вам всем пора привыкать к трудностям, даже Шакулину, — спокойно объяснял полковник. — Вася — профессионал, вспомни через скольких свидетелей он уже прошел, он понимает свои риски. Дай ему вселить в бедного паренька немного надежды, нам всем она нужна. Только в ваших силах сделать так, чтобы Евгений выжил… Медленно переступая пороги, Коля шёл спиной вперёд, общаясь с Васей насчёт того, что принтер стал зажевывать бумагу для печати и надо бы его открыть и посмотреть. А Шакулин смеялся, идя чуть позади, и говорил, что не стоит самостоятельно вскрывать чертов принтер. После сытного обеда у всех было отличное настроение. Каждый проходящий мимо следователь спешил сказать что-нибудь приятное и позитивное. Это радовало Васю, который часто стал оборачиваться на загадочного брюнета, чтобы лишний раз увидеть себя в помутневших глазах. До учащенного дыхания, до встающих дыбом волос на затылке ему нравилось это, безумно нравилось. А Женя только неспеша подымался вдоль перил, красиво проводя по ним пальцами, ощупывал старое залаченное дерево. Время текло золотым светом из окна, на часах в коридоре три дня, и на улице скоро начнёт смеркаться. Трое подошли к уже знакомому нам кабинету, и Вася доставал свои ключи, желая отпереть дверь. Но Рощин дёрнул ручку, подозревая наличие внутри другого человека. И действительно, дверь открылась, парни увидели Павлова, кидающегося из угла в угол и раскидывающего везде какие-то бланки. Мик и Вася немного затупили на пороге, с интересом бегая глазами по лютому беспорядку в комнате. — Дима? — решился войти Коля, — Что здесь было? Шторм? — Ураган под названием «Павлов»! — ехидно ответил мужчина, — Где мои документы, Мик?! — Я их убрал в свой стол, — высказался Шакулин, непонимающе нахмурясь. Дима яростно поднял голову, выпучивая глазища, — Блять, Вася, зачем? — он побежал к рабочему месту друга. — Ты же сам просил, так как у тебя нет места, — припомнил тот, шагая вслед за напарником, — что ты ищешь? — Одну крутую бумажку! Она позволит мне спокойно дышать следующее время… — мужчина отодвинул стул, лазая по ящикам в столе. После того, как он вывалил две кучи папок из первых двух ящиков, он полез в третий, — Где они?.. — шипел Дима, переворачивая все с ног на голову. — Да! Вот они, мои дорогие! — Павлов поднялся с колен, показывая ребятам расписки о невыезде. Микола хлопнул себя по лицу, а Шакулин опустил нижнюю челюсть. — Это Жене? — неуверенно поинтересовался Вася. Но следователь словно не обращал внимания на его голос, — Итак, Калинкин, сейчас я прошу тебя заполнить этот замечательный бланк, — светясь радостью, направился к своему столу Павлов, — Опережая твои глупые вопросы, хочу рассказать что подразумевает расписка. Ты не сможешь выехать из Москвы без моего разрешения и будешь являться сюда при первой просьбе и в любое время дня, это будет продолжаться до конца следствия. — Хочешь одеть на меня поводок? — мотнул головой Женя. — А если я этого не хочу? — Ты не можешь отказаться! Вася недолго думал, — Дим, ну не надо! — встрял он. — Парню и так сложно перемещаться в городе, а ты его обязуешь бегать сюда постоянно. — На этот случай у него есть ты — временный надзиратель! Я все просчитал, Вася, мой план идеален, — мужчина достал из органайзера ручку, положив её на стол вместе с бланком. Калинкин прошёлся по листкам белой бумаги, разбросанной по полу, приблизившись к следователю, почти слышал крепкий и удушающий аромат его парфюма. Он сказал: — Я готов бы расписать бланк, но увы, я не могу, — с иронией пожаловался на свою слепоту паренёк. — Ничего страшного, приятель, — пошёл наперекор Дима, — я сам, только назови адрес и поставь подпись. — Хорошо… — Калинкин сел на стул, назвав место своего проживания. — Так, а теперь подпись, — сунул следователь ручку в руку брюнета. Шакулин неслышно все время стоял рядом, смотря на данные, вписанные в расписку. И когда Женя начал сомневаться в том куда поставить свою роспись, Вася плавно наклонился к его левому уху, поставив его ладонь на нужное место, шепнул: «Вот тут». И от его дыхания колыхнулись тёмные пряди волос. Женя задержал выдох и, опустив веки, дрожащей рукой поставил свои инициалы в правый нижний угол. — Видишь, дружище, — обратился к Шакулину Дима, — он живёт не так далеко от тебя. Повезло. — мужчина убрал расписку в сторону. — Теперь-то мне отдадут мои документы и телефон? — напористо и агрессивно спросил Женя. — Я хочу вернуться домой. — Конечно, печальный Кай — сказал Павлов, — но мне не передавали ещё твои личные вещи. Наверное, они в хранилище у Гусевой. Вась, иди с ним сходи, а мы с Колей пока приберемся. — Ладно, — не раздеваясь, Шакулин повёл свидетеля обратно вниз. Женя громко выдохнул, вздымая руки к потолку, — Сколько можно бегать по лестницам? Ты издеваешься? — Не любишь физические нагрузки? — улыбчиво обратился к нему парнишка. — Это занятия не моего профиля деятельности, — стукнул тростью Калинкин, обгоняя Васю у конца ступеней. — Куда теперь? — Направо! — схватил его за руку Шакулин, уводя за собой. — Знаешь, Жень, сегодня такой необычный день. — Почему? — Ну, мы нашли новые зацепки, объявился свидетель. Сегодня просто замечательный день, хотя бы потому, что мы встретили тебя… — воодушевился следователь. — Ты появился и стало как-то спокойнее, честно. За последние недели у меня, в частности, сильный упадок боевого настроя. Слишком много горя и мне страшно от всей этой кровавой резни. Но сейчас… — он бережно потирал жемчужную кожу холодной руки, — я чувствую себя намного лучше. Женя ощущал, как горячие пальцы втираются в его ладонь, согревая. Никогда ещё его не обозначали новой надеждой или чем-то подобным. Никто из малознакомых лиц не был с ним так открыт и непринужден! Конечно он понимает, что вскоре все терпение Шакулина пройдёт, что, узнав парня получше, Вася станет его избегать, как и все. Лучше не давать себе пустых надежд, но чужая откровенность расплетает его язык. — Меня конечно потаскали сегодня на полную, но, видимо, этого мне и не хватало… Они уперлись в серую дверь, что находилась на первом этаже в самом конце коридора. У двери стояло ведро со шваброй и водой, сама же дверца была слегка приоткрыта. Оттуда слышался женский голос, ругающийся то на наличие пелены пыли на ящиках, то на неподъемные металлические стулья. Шакулин смело с разбегу прикладывается рукой к двери, та с грохотом бьётся о ящики хранения, и парень начинает немного сожалеть об этом. Калинкин так испугался звона железа, что закрыл уши ладонями, зажмурив глаза. Бабуля, которая была у окна, чуть не упала на зад с тряпкой в руках. — Простите меня, Клавдия Ивановна! — зашёл внутрь Вася. Пенсионерка положила руку на седые свои короткие локоны, — Вася, внучек, аккуратнее… Что случилось? Парнишка подошёл к ней ближе, а она поправила округлые очки с толстыми линзами, — Я хотел забрать некоторые вещи, которые сегодня с утра оставили ребята. — А, да-да, оставляли… — она потянулась к табуретке. — Но сначала помоги бабушке поменять лампочку, если тебе не к спешке. Шакулин оглянулся на недовольного Женю, — Да, конечно я вам помогу, — он скоро залез на табурет, принимая из рук Клавдии Ивановны новую лампочку, выкрутил старую, зажав её во рту. — Какие хорошие мальчики, — улыбалась она, держа парня за штанину. — Как там Коленька и Дима? — Все хорошо, заняты делом, — заканчивал работу Вася, внимательно вглядываясь в потолок. — Готово, Клавдия Ивановна. Он слез вниз, отдавая женщине перегоревшую лампочку. Она приняла её и сунула в свой бездонный карман, а потом побежала к камерам хранения. — Сейчас отдам, сынок! — Пора бы вам на заслуженный отдых, Клавдия Ивановна, — намекнул Шакулин. — Простите конечно, но все мы заслужили спокойную жизнь. Пенсионерка внимательно слушала следователя пока искала ключ от ящика, — А я отдыхаю, Вася. Я здесь уже как дома, вы все мне как родные стали. Так же убираюсь, слежу за порядком, чем плохо? — она наконец-то нашла нужный ключик, просовывая его в замок, — Тебе за себя переживать надо. Такие молодые, боже, а риску сколько! Дожить бы вам до моих лет, голубчики! — дверка ящика вздрогнула и пошла в сторону. Клавдия Ивановна вытащила оттуда портфель, принадлежащий свидетелю. — Не стоит делать из нас героев. Всю работу за нас полиция делает, а нам что — сиди бумажки заполняй! — нахмурился Вася, обращаясь к ней. — Спасибо. — А стрелять так сразу в вас, а не в полицейских! — громко возразила старушка. — Так бьют-то в переносчика заразы, а не в заразу… — возник высокий брюнет, услышав знакомое ушам шуршание ткани своего рюкзака. Недовольная таким неуважительным ответом, женщина подняла на него глаза. Парню несдобровать… — А это кто такой? — прищурилась она, — Наркоман какой? Вась, кого притащил? Шакулин сумел быстро вмешаться, — Это Женя Калинкин! Наш свидетель, очень добрый парень. — Ну какой он добрый? — покосилась пенсионерка. — Видишь, как он надулся, а глаза больные как у кота бездомного. — Он слепой, Клавдия Ивановна! — схватился за Женю Вася. Калинкин сразу же полез рукой к своему лицу и в ужасе обнаружил, что очков на его носу не было все это время. Теперь он понял, почему на него так часто косятся люди и работники отделения, когда он идёт мимо них. Паренек вырвался из цапких рук следователя, делая шаг к выходу, уронил свою трость. — Где мои очки?! — кричал он, закрывая ладонями глаза, — Где?! Парнишка в изумлении раскрыл рот, стараясь быстрее подхватить потерянного брюнета обратно к себе. Но тот лишь отходил дальше, заслышав шаги парня. — Женя! — воскликнул Вася, обхвативши руками его живот, — Стой! — Верни очки! — вырывался Калинкин, находясь в бешенстве. Но Шакулин не выпускал брюнета от себя ни на шаг, крепко держась за него. — Очки остались в машине! Я их там забыл… — в конце концов, после непродолжительных метаний, он прижал его к стене. — Ты… — скалился паренек, — ты хоть знаешь, как они важны для меня? Они скрывают мой изъян от посторонних глаз! А так на меня смотрят как на урода!.. — разгорячился Калинкин. — У тебя очень красивые глаза! — прервал его речь Шакулин, зажмурившись и уткнув нос в его чёрную куртку. — Я снял их, потому что хотел посмотреть на тебя… — Женя охладил свой пыл, не зная, что ответить, — извини. Его стены неожиданно рухнули, сыпясь бетонной крошкой и серой пылью. Он застыл на том же месте, опустив свои руки, посмотрел на собеседника. Они оба молчали, но Женя готов был излиться сотнями слов, но вместо этого просто оттолкнул Шакулина, поднял трость и рюкзак и быстрым шагом пошёл вдоль коридора. Быстрее от него, от непонятного человека с русыми волосами и приятным голосом, от того, который зачем-то решил быть понимающим и мягким с незнакомцем. Очень странный человек. — Жень, а как же твои очки?! — сдернулся Вася от Гусевой вдогонку. Но Калинкин старался не слушать его крики и зовы, он хотел скорее сбежать из этого кошмара хотя бы на сегодня. И все равно, какие они там заполнили бумаги, какие вписали ему обязательства, он уйдёт сейчас. Накинув красный рюкзак на плечо, Женя рассекал холл спешным шагом, стараясь опустить лицо ниже. Шакулин просил: «Держите его!», — но никто из тех, кто был рядом, не захотел мешать брюнету, и Калинкин был благодарен им за это. Сомнения чёрными таракашками бегали в его голове, заползали под кожу скарабеями. Правда ли ему хочется уйти? Уйти от него? Длинные окна у входных дверей преломляли яркий свет зимнего заката, такого раннего в январе, горящего розовой палитрой. Пестрые лучи крались под ноги парня, оставляя позади него протянутую тень, отражающую его силуэт. Он рвался отсюда, но коснувшись стеклянной двери пальцами, застопорился на несколько секунд, оценивая правильность своих поступков. Дело в том, что он никогда не думал дважды над одним шагом, а сейчас захотел это сделать. Его все равно не выпустят просто так, хватит играть трагедию, ничего не выйдет. На пропускной его свяжут, введут обратно, но приятно осознавать, что наивный Вася пытается его удержать. Он до сих пор слышит шорох ботинков Шакулина, бьющихся подошвой о пол; такое чувство, что он слышит только их… Калинкин с улыбкой открывает дверь, думая о том, что просто потратит одну сигаретку и вернётся назад. Но его неожиданно сбивает с ног человек. Женя ударяется затылком о стекло, создавая звон. А снаружи слышатся лающие крики: «Стой, паразитка! Стрелять буду!» — предупреждал Гор. Женя по своим скромным расчетам предположил, что сбила его девушка. — Калинкин! — он узнал, точно узнал этот голос. — Крис? — брюнет обнял подругу, — Как ты здесь оказалась?! — Короткая, но очень интересная история! — вскочила брюнетка, — но сейчас лучше бежать! — она несмотря на свою внешнюю слабость подняла парня. — А где твои очки?.. Она не успела опомниться — перед ней стоял озлобленный Шакулин, а позади — Гор с дубинкой. Она точно находилась не в самой выигрышной позиции, поэтому пора было признать свою бессильность. — Приехали…

***

Через пять минут Кристина сидела в кабинете троицы вместе с Женей, который тоже был обвинен в побеге. Пара молчала, не желая давать ребятам поводов к наводящим вопросам. Девушка, что являлась начальницей Калинкина, была не такой уж юной. Ей было порядком под тридцать лет, но за счёт хорошего образа жизни она прекрасно выглядела. Круглые бледно-бирюзовые глаза, над которыми повисли ровно нарисованные брови составляли ясный и слегка ветреный взгляд. Нос её спускался, начиная с переносицы, как горка, а потом поднимался вверх, губы имели сочный розовый цвет и блестели от гигиенички. Стрижка же представляла собой челку, доходящую до верхнего края бровей, и непослушные локоны непонятного цвета до плеч. Так как девушка много раз перекрашивалась, её волосы имели вид веника из соломы — взъерошенные и сухие. Брюнет находился по её правое плечо, держа рюкзак на коленях. Он слышал сердцебиение своей подруги, которая не представляла, что её сейчас может ждать. Павлов маячил перед глазами, видимо, дожидался объяснений, а настырные беглецы только и знали, что молча сверлить глазами стену напротив. Дима вскоре прекратил топать ногой и спросил: — Как ты сюда попала? — он смотрел на Кристину. — Как? Мне действительно интересно. — Если я скажу, вы отпустите меня и Женю домой? — скромно пискнула она. — Как тебя зовут вообще?! — психанул следователь. — Кристина Носова, — твёрдо утвердила девушка. Павлов нахмылился, проводя рукой по своему уставшему лицу, — Так ты та самая подружка Жени. Он тебе сегодня звонил… — Верно, — отозвалась дамочка, — и именно так я вас и нашла, точнее я искала его, — брюнетка указала на Калинкина. — Расскажи, как это получилось, тогда я пересмотрю свой приговор для тебя. Она глубоко вдохнула, сложив руки на коленях, — С утра, не дождавшись Жени в офисе, я начала беспокоиться. Я звонила ему каждые пять минут, а он не брал трубку. Но слава Богу, что потом вы дали ему дозвониться до меня. От него я узнала, что он в руках следователей, в тот момент я многое начала подозревать. И не узнав адреса отделения, я невольно подумала об этой загадке. Понимаете, я должна была увидеть его, — дамочка мяла свои пальцы с роскошным маникюром. — Так как Женю перехватили по пути ко мне, то можно предположить, что наряд выехал быстро. А если быстро, то значит отдел находится рядом с местом проживания Жени. Я знаю лишь один отдел в этой части горда. После работы я свинтила сюда, не сомневаясь вовсе. А далее я просто разговорила охранника… — Кристина взглянула на Павлова с мимолетно поднятыми бровями. — И пробежала мимо Гора? — вник Вася, выглядывая из-за спины друга. — Да, — спокойно подтвердила Носова. Старший следователь уселся на стул, прогибаясь назад, отвернулся к стене со стикерами. Вид у мужчины был очень задумчивый и серьёзный. Вася и Коля стояли у соседней стены, иногда переглядываясь между собой, пока преданная брюнетка ластилась лбом о плечо Калинкина. Прошла тяжёлая минута безмолвия. — Я не знаю чем обязан судьбе за такой невыносимо трудный день, — начал монолог Павлов, — но все, что произошло сегодня, стало, вероятно, нашей отправной точкой. История о Шекспире не принимала полный оборот до твоего вмешательства, парень, — Дима кивнул в его сторону. — И каждый, кто задействован в расследовании или является другом, родственником пострадавших найдёт в плане своё место. Мы все под прицелом, но вопрос только в том, когда послышится выстрел? — солнце скрывалось за многоэтажными домами, и вечер все больше сгущал краски на небе, — Сегодня произошло много глупых и необыкновенных вещей, но будьте готовы к тому, что завтра будет ещё хуже. Я всех отпускаю, идите через главный, Гор вас выпустит, — расслабился Дима, — Кристина Носова, более не вмешивайся в наши дела без особой причины, но следи за своим другом, ведь он в большей опасности… Прослушав весь рассказ мужчины, Калинкин и Носова поднялись со стульев, но следователь успел вспомнить один незаданный вопрос: — Жень, а ты зачем пытался удрать? Паренек обернулся, — Я просто искал свои… очки, — он почувствовал, как на его переносицу опустился знакомый груз. Тёмные очки вновь вернулись и закрыли его глаза от окружающих. Шакулин, закончив этот обряд, встал лицом к брюнету. Его руки повисли вдоль тела, — Прости, больше не повторится. Я не думал, что так получится. — Да, никогда так не делай больше, — со смешинкой в легких Женя вольно коснулся чужого плеча, — но теперь мы с тобой квиты! — он ещё раз мимолетно ощупал поврежденную ладонь Васи. А Вася полез было обнять парня со всей своей заботой и нежностью, но Калинкин, ощущая импульсивное и сильное желание повторить то же самое, холодно оттолкнул следователя мягкой ладонью. Шакулин послушно отошёл в сторону. — Завтра я навещу тебя, — улыбнулся парнишка, жалея, что Женя этого не видит. — Будет день — будет пища, — подхватил трость свидетель, с неестественной ухмылкой выходя из кабинета. Кристина дождалась секунды, когда друг скроется за дверью, и подошла незаметно к Шакулину, дернув его за белую рубаху, — Я не знаю кто ты, парень, и чем обязан Калинкину, но продолжай то, что делаешь. Я ещё никогда не видела на его лице подобного смятения, — она окинула комнату глазами, — вы оживляете его мысли… — подозрительно улыбнувшись парням, исчезла вслед за Женей.

***

Парня провела до дома его подруга. Всю дорогу Женя был молчалив на удивление Носовой. Их вели за собой ночные огни Москвы по тротуарам, мимо людей. Город просыпался, а Калинкин уже очень хотел лечь в кровать, чего не мог себе позволить. По всем улицам гулял невыносимо холодный ветер, продувая плечи девушки, которая поглядывал на устремленное в никуда лицо друга. Терзаемый миллионами мыслей, он не спешил делиться ими с Кристиной. Паренек пока спокоен несмотря на всю беготню, что произошла сегодня, поэтому лучше все обдумать и не тревожить девушку пустыми догадками. А она хотела спросить его обо всем сразу: об утре, о поездке, о парнишке, который так мило с ним обходился, но в какой-то момент желание перегорело. Женя не отметил бы этот день как очень важный, не вспоминал бы даже редких мелочей, что были сегодня, не думал бы о нем так усердно, если бы не один фактор — лёгкое порхающее чувство в груди. Чувство, от которого хочется услышать каждый тишайший скрип, вдохнуть поглубже и упасть на спину, внимая миру. Оно находится во всем теле, от пяток до макушки головы и истошно пытается вызвать улыбку у угрюмого парня. Для него это нечто новое, незнакомое. — У тебя очень красивые глаза! Именно это называется радостью? Он настолько не здесь, что аж бежит скорее своей трости. Заметив это, его подруга тихо посмеялась, не понимая от чего парень такой активный. Они расстались у квартиры Калинкина. Кристина самолично отдала ему материал для перевода, а Женя, выдавив сухое «пока», закрылся на ключ. Около шести вечера судя по звуковому оповещению, он ещё успеет поработать сегодня, зато на завтра останется в два раза меньше текста. Взвесив все плюсы и минусы, брюнет сел за компьютер… За оставшийся вечер он успел не только поработать, но и посмотреть телевизор. Вроде там был какой-то фильм, а потом новости, но не так это важно. Близилось время одиннадцати вечера, брюнет полез было за кофе, чтобы просидеть эту ночь, но почему бы не рискнуть сегодня? Почему бы не поспать? Калинкин устроился в постели, снял круглые очки, положив их на тумбу по правую сторону кровати. Придавив себя плотным и тяжёлым одеялом, он повернулся на бок, боясь закрыть свои глаза. Слишком холодно, как всегда, и в пальцах это ощущается колким и ломящим чувством. Удушение, охватывающее его грудь, забирало весь кислород, и веки осторожно опускались вниз. Забив сегодня на свои проклятые антидепрессанты, Женя улыбался, вспоминая жар, исходящий от кожи русого парнишки…

***

А Вася давно уже пришёл в свою холостяцкую неубранную квартиру. Из-за того, что парень — выездной сотрудник и ему часто приходится продирать глаза в час или два ночи, Шакулин не спешил ложиться спать. Кухня служила ему вечерним приютом: чашка чая и прелестный, живой вид из окна. Ночная Москва за стеклом сияет и красуется перед приезжими. Следователь редко касается губами краев кружки, растягивая недолгое минуты спокойствия. Все вещатели в доме выключены, свет — тоже, слышен лишь ропот старых настенных часов, которые спешили на три минуты. Душевное равновесие воцарилось внутри, доказывая устойчивость парнишки перед стрессом. Он много о чем думал за этот час, много чего сумел предположить о будущем, но об одном успел пожалеть уже тысячу раз — о необходимости сопровождать Калинкина. Вася понял, что никогда не сможет войти в доверительные лица этого человека, поэтому каждое его действие обречено на крах. Не так-ли? Он уже достаточно постарался. Или нет? А может, этого пока мало, ведь не всегда все даётся сразу, вероятно Женя — лучик солнца, к которому нужно пробираться сквозь гущи терновые. Не зря же Шакулин восторженно полюбил ледяной и пустой взгляд Кая? Но пока перспектива тратить себя ради случайного встречного его не удовлетворяет… Он смотрит на часы — двенадцать ночи, можно укладываться, навряд ли его потревожит кто-либо до утра. Странно вышло, что Калинкин заснул с хорошими мыслями о добром парне, а Вася закрыл глаза с подозрением и отречением по отношению к свидетелю… Улицы города постепенно затихают, поток машин и людей сходит на нет. Многие заведения вывешивают таблички с надписью «закрыто». И только звезды остаются свидетелями всей черни этого королевства. Их свет дотрагивается не только до уснувших Жени с Васей, но и до виновника широкого торжества. Драматург стоит у воды, тёмная пелена её завораживает, завлекает в глубину неопытный рассудок. Ни малейшего признака жизни на всем берегу, только воющий за спиной лес и высокая граница дегтевых небес. В руке в перчатке виднеется сухая роза красного цвета, а огни величественной Москвы играются бликами на воде, не ожидая очередной трагедии… — Русалочка не спасла тебя из пучины речной, мой принц.