Слепое доверие

***

— Как тебя зовут? — прозвучал мягкий детский голосок. — Ты ведь новенький здесь? Верно? Что случилось с твоими родителями? — Не помню. Вдруг в далёкой мгле раздался четкий стук каблучков, и шум этот приближался с каждой секундой все интенсивнее и быстрее… — Не доверяй людям, которые работают тут. И по возможности, молчи. — девчачий шепот прекратился, она убежала прочь, за ближайший угол или поворот коридоров. Тут же к лицу приблизилась чья-то толстая туша, от которой явно смердело молоком и, вроде бы, мясом. Эта женщина была неприятна, потому что сильно потела и представлялась на редкость упрямой и глупой. Но в диалоге вела себя любезно и ласково. — Привет. Женя, правильно? — она тронула хилое плечо, — Чего молчишь? — в тот момент проявились её истинные черты, которые она умудрилась скрыть вновь. — Вижу, ты уже с Алисой познакомился… — Москвич, Жень? — Не помню. Оглушительный звон разбитого стекла, боль, ощущаемая от осколков, что впиваются в ноги. Скрип открывающейся двери и страшное затишье. Затишье перед бурей, он точно знал. Тяжелые шаги в его направлении и желание бежать. Бежать! Неважно куда, но заныкаться в потаенные места и не вылезать оттуда час. Это действие как инстинкт… Он бежит подальше, хватаясь за косяки, за предметы и слышит только крики: — Это мой ребёнок! — Это моё проклятие! Что ты вырастила из него?! Нужно было этого инвалида в больнице оставить! И шаги раздаются прямо у него за спиной… Калинкин вскочил с кровати. Волосы были в беспорядке от резких телодвижений во сне. Сбрасывая с ног одеяло, Женя все ещё видел «ничего», такое бесконечное и мрачное. Казалось, что кошмар и не хотел уходить, он где-то здесь, дожидается, пока хозяин снова сомкнет глаза. Но парень старается обхитрить себя самого и для этого поднимается, касаясь босыми ногами мягкого ковра, понимает, что все закончено. Отчаянный выдох срывается с дрожащих губ, колыхание прошлось электричеством по телу. Открыв ноутбук, он услышал точное время дня — три часа утра, третье января… Без предупреждения из глаз потекли слёзы. «Почему я? Почему всегда я?» — возмущался внутренний голос. Плаксиво и беспомощно вздыхая, Женя поплелся на кухню, пока внутри металось туда-сюда все его естество. Тремор держал его ладони, когда те тянулись к баночке с нужными ему таблетками. За спиной до сих пор слышались остаточные шорохи шагов, которые парень перестал замечать. «Я так устал… от всего», — он проглотил антидепрессанты, на миг замедляясь, запутавшись в осмыслении своих действий. Калинкин покрутил стеклянную баночку в руках, с досадой ставя её обратно. Как обычно, крепкий долгий сон отменяется, он уже привык. Самое главное не уснуть днём при всех, а то опять получится обостренная ситуация, где он останется виноватым… Мокрые полосы продолжали пересекать его лицо, удерживаясь на линии подбородка. Совершенно без сил и без желания существовать, Женя вновь присаживается у одной из стен. Вырваться бы птицей через прутья, покинуть бренную свою плоть и оставить отравленный рассудок. Доктор был не прав… — У всех есть то, ради чего стоит быть живым. Его ничто уже не спасёт. Он спустился так низко, что даже дьяволы и те крутят пальцем у виска. Хочется выпустить птиц, каждую, что клюёт его изнутри. Но что будет тогда? — Вы не до конца вникли в мой мир. Сколько бы я её ни искал, надежды не будет. Все самое ужасное, что могло быть, уже закончилось, но оно и тянет вниз. Если вы не можете помочь, то хотя бы ответьте на один вопрос — за что меня прокляла жизнь? Оранжевого оттенка свет разгулялся по комнате, найдя нагое тело парня. На нем только нижнее белье, а блеклую чистую кожу ласкает огненный блеск. На правом предплечье зияет десяток чёрных яблочек и буква «и», а на другом плече находится медведь, и сразу под ключицей, в левой стороне груди пылает в свете чернильная птица. Она словно является охранницей его сердца или же его убийцей. Тёмные локоны тают под лучами, а красные раздраженные глаза спешат закрыться. Остаётся только просидеть до утра. — Жизнь любит равновесие, Евгений. Если она что-то забрала у вас, значит возместит чем-то невероятным и закроет дыру в вашем сердце. Нужно только подождать… «Сколько можно ждать?» — закурил парень, запрокидывая назад голову. — Верите в чудо? — Хочу, чтобы вы поверили тоже. Запахло свежим табаком, защекотало бронхи. Дымом пустоту немых глаз не заполнить, не очистить сердце от смолы, но так иногда хочется верить в то, что среди каменных стен есть ещё место для эмоций…

***

Этот звонок начал расходиться в семь утра. Сначала были оповещены верхи, а после череда звонков полетела команде следователей, которые никак не ожидали такого мощного пинка под зад ранним утром. Первым от звонка проснулся Павлов. Он долго искал сотовый, который всегда лежал подле его кровати; еле открыв глаза, он все же ответил. Поначалу он не понимал в чем дело, одна его бровь подымалась выше другой, когда он слушал неразличимый бубнеж. Но потом его лицо приняло вид испуга, взволнованный, он резко стал вылезать из плена мягкой кровати, не отнимая телефона от уха. Не желая разбудить свою даму, которая мирно спала рядом, Дима захватил свои вещи, отправляясь ругаться в другую комнату. Дверь тихонечко закрылась. Рощин проснулся от противной вибрации беззвучного мобильника. Он хотел протянуться к нему, но обнаружил, что Тома улеглась на его левую руку. Белокурый закусил губу, боясь агрессии от сонной блондинки, медленно и осторожно вытащил руку из-под головы девушки, что не стремилась его просто так отпускать. Коля был намного бодрее Павлова и сразу понял, в чём проблема. Не прекращая шептаться по телефону с Димой, он преодолел баррикаду из плюшевых медведей. Надев тапочки на ноги, Микола собирался тоже оставить свою пассию, но перед тем как выйти из спальни, он легко чмокнул её в висок. Шакулина же сразу затронул звон телефона. Он даже не возмутился, не стал биться ногами об одеяло, не приступил использовать матный словарный запас. Привыкший к чуткому сну, Вася только медленно сел, поглаживая ладонью свой лоб. А спал ли он вообще? Ведь восстановления потраченных сил не ощущается. Часто бывает такое, что бронируя один выходной для себя, парень посвящает целый день высыпанию. Поднеся сотовый к себе экраном, щурился от белого холодного свечения, исходящего от экрана. Следователь туго выдохнул, прежде чем ответить на вызов, подозревая плохие новости от друга. Все, что он услышал от Димы, он ожидал услышать, поэтому начал свои сборы. Синяя рабочая рубашка, накинутая на его плечи, переливалась тенями от ночного полумрака, как и его бесстрастное лицо, на котором так явно выражалась сердечная досада, нежелание верить в нынешнее положение дел. Пустующая квартира, тихие комнаты, где нет никого, кроме самого парня. Новая жертва, а следовательно, новые разбирательства, сбор улик, опрос родственников. Новый труп, а когда-то — живой человек, которого не успели спасти… Труп… «Женя!» — проскакивает ясность в сонных глазах. Лицо его сверкнуло изумлением, и Вася кинулся позвонить парню. Бумаги и документы ему уже вручили, дали данные Жени, расписали обязанности, про которые он не должен забывать. Сейчас все суетятся насчёт нового тела, бегают, как будто устраивая похороны заранее, а того человека поздно спасать. Зато Калинкина ещё можно. И Шакулину уже совсем не важно, кто его там не любит или не подпускает близко! Чувство переживания инстинктивно колет под сердцем, подгоняя его. Парень не спешит взять трубку, а Вася топчется на месте, представляя, что за ночь не стало сразу двух, и один из них — это тот паренек, с которым он говорил вечером прошедшего дня. Но вдруг над ухом раздался шипящий отзвук чужого голоса. — Калинкин! Ты дома?! Тембр собеседника был неровным, играющим, как струны скрипки. И струны эти создавали грустную, но дивную мелодию потерянности и жалости. — Кто… Кто это? — Шакулин. Вася… помнишь? — удовлетворенно продолжил парнишка. Следователю показалось, что он слышал глухие всхлипы. — У тебя есть мой номер? — голос становился спокойнее. — Да, но это сейчас не так важно. Скажи, ты дома? — перешёл к сути своего звонка Вася. — Дома, а что случилось? Ты же решил побеспокоить меня в шесть утра, и не пытайся мне врать, я по голосу чувствую ложь. Теперь уже Васин голос стал подрагивать налету: — Захотел тебя проверить, — он включил свет на кухне, — у нас свежая жертва, и я побоялся, что добрались и до тебя… С той стороны пролетел лишь неуместный смешок и сопение носа: — А если бы я не ответил сейчас? Что тогда? приехал бы на дом посмотреть на меня? — ехидно спросил Женя. — Да, — выдал Шакулин, ошарашив паренька. — А ты думал без присмотра останешься? Не надо мне шутки строить, я и сейчас собираюсь тебя забрать, так что начинай одеваться. Теперь стало намного сложнее. Будем через двадцать минут… Вася с успокоением отвел мобильный от уха, глубоко надеясь, что ему не так часто придётся испытывать на себе столь сильное волнение. Коля захватил Васю по пути, и они вместе, по приказу Павлова, поехали в направлении дома Калинкина. Пропустим же неинтересные моменты молчания в автомобиле, когда парни не решились поговорить о чем-то, срочное и шустрое ориентирование на местности и подъём следователя на последний этаж, его короткую отдышку после марафона по ступенькам. Пропустим отрезок времени до этой встречи. Шакулин постучал, и глухость удара разнеслась по лестничной клетке. За дверью было так тихо, что многие посчитали бы эту квартиру нежилой. Парень услышал, как звенят ключи в замке у соседних дверей. «Соседи наблюдают», — помялся с ноги на ногу Вася, — «всем так интересно?» Нежданно ручка опустилась, брюнет открыл гостю дверь. Первое, что заметил Шакулин — во всех помещениях нет света. Объяснить это достаточно просто, зачем незрячему свет? В этом можно найти некоторые плюсы, например, это действенный метод экономии. Но Васе нужно осмотреться внимательнее, поэтому: — Можно включить свет? — переступил порог парень. — Делай что хочешь, — Женя вышел к нему без водолазки, а лишь в футболке, которую ещё не успел поменять. — Я быстро, не разгуливай по квартире, — он пошёл вдоль прихожей. И в это мгновение Шакулин нашёл выключатель, и мягкий, можно сказать, даже устаревший тон освещения открыл глазу все углы комнат. За секунду следователь успел осмотреться и включить свои наработанные навыки наблюдения. «Попросил стоять в одной комнате, значит есть что скрывать», — покрутил головой парнишка. Он слегка наклонился, чтобы за углом увидеть комнату самого свидетеля: кровать расстелена, значит он лег, но все смято и раскидано — встал резко и неаккуратно, на простыне лежит пачка сигарет, а следовательно он курил, чтобы снять стресс?.. — Жень, тебе сегодня в офис надо было? — решил проверить Шакулин. — Нет! — донеслось с другого конца квартиры. «Спал, но после проснулся в очень раннее время весь на нервах. Интересно…» — продолжил изучение Вася. Потом он попытался бесшумно переставить ногу вперёд, дабы избежать замечания от Калинкина, но суметь посмотреть кухню. У него, вроде, получилось. Как понял Шакулин, Женя успел прибрать в этой комнате, потому что видно некоторые промашки, которые люди совершают из-за спешки: дверца, скорее всего, аптечки закрыта не до конца, а значит паренек что-то брал оттуда, в раковине стоит полупустой стакан воды, которой Женя мог запить таблетки или лекарства, а на столешнице лежат использованные бумажные полотенца. Но последней уликой в этом деле стал сам брюнет, вышедший теперь в своей водолазке. Он пошёл в свою комнату за забытыми там очками, поэтому Вася успел рассмотреть его лицо. И все бы ничего, нет странных эмоций, дерганной мимики, но покрасневшая слизистая глаз и набухшее веко говорило о том, что он недавно плакал. Тут же Шакулин вспомнил про всхлипы, которые он слышал по телефону. Закрыв глаза, следователь сложил все моменты в единый фильм… «Ты попытался лечь спать, но проснулся рано по неизвестной причине. После чего ты выпил какое-то средство, может быть снотворное, но заснуть так и не смог или же не захотел, поэтому ты сел курить на кухне, так как в спальне дымом не пахнет. Проснулся испуганным…» — вспомнил он случай на парковке. — «Тебе приснился кошмар, опять. Но если ты захотел скрыть от меня этот факт, значит не хочешь, чтобы кто-то знал. Следовательно, плохие сны связаны с чем-то очень личным и больным». Так за пять минут Вася понял, за что он может зацепиться при изучении личности парня. Больше всего он боялся вскрыть старые раны, обидев его. Но нужно закончить парад суждений, потому что Калинкин уже вышел ему на встречу. Мраморный мальчик с проколотым ухом и носом. Он выглядит туманным рисунком с листов женского романа. Мадам не нашла бы к чему придраться в его внешности, сочла бы парня мечтаньем тёмных ночей. Вот только ледяной и надменный стан его не гуляет по снам юных девиц, он только наблюдатель, слушатель чужих фантазий. У него нет своих. Шакулин внимательно смотрит на паренька, а Женя вовсе не проявляет заинтересованности по отношению к следователю. Держится ровно и достойно. — Выходим, — накинул на плечи куртку Калинкин. — Хорошо, — повиновался парнишка, вновь ступая на лестничную площадку. Женя вынес трость, отдав её сопровождающему, выключил свет и стал закрывать дверь. И опять оба услышали, как шуршат ключи у соседей. Но Шакулин не подал вида. — Заебали… — прокрутил ключ Калинкин. — Даже если бы я был наркоманом, беспардонно так следить за человеком. — Они смотрели, и когда я пришёл, — тихо сказал Вася. — Наверное думают, что меня забирают в места не столь отдалённые, — улыбнулся парень, оборачиваясь к Шакулину и отнимая у него белую трость, — так что забирай… Если поймаешь! И вдвоём они побежали вниз наперегонки. Как это непривычно и странно. Вася, не сразу сориентировавшийся, ярко улыбается, пытаясь обойти Калинкина, смотрит на него. И замечая снова эту мимолетную радость, он теряется, не зная, о чем подумать. И умозаключения исчерпали себя, когда шаловливая ухмылка перекрыла беды этого утра. Вася спешит, но Женя все равно его опережает! Да ещё прикрикивает: — Как у следователя, у тебя отвратительная подготовка! Куртка его снова расстегнута, а ладонь гладит холодные перила. Шакулин не мог проиграть недоучке сейчас. Поэтому, когда брюнет, ехидничая, добегал последний пролет, Вася с наглым лицом перемахнул через перила, сразу оказавшись у выхода из подъезда. Калинкин влетел в плечо парня, отскакивая вбок. — Это было нечестно, — щурился брюнет, — я бы победил… — Жизнь вообще штука нечестная, — выходил наружу следователь, подшучивая так над пареньком. — А здесь согласен, — констатировал Женя, делая первый вдох морозного утра. Рощин старался не заснуть в автомобиле. Упираясь лбом в руль и обвивая голову руками, он пел что-то совместно с радио. Станция играла на редкость громко, чтобы Коля не вздумал смыкать глаза, которые были уже красные от недосыпа. Шакулин медленно открыл дверь с одной стороны, когда Женя завалился с противоположной. Белокурый повертел немного зеркало заднего вида; его не украшали по обычаю иконки или георгиевские ленточки. — Ты вот во сколько лёг?.. — зевнул парень, обращаясь к Васе. — В одиннадцать, — он прислонился головой к стеклу, — мне тоже мало. Терпеть не могу эти проклятые ранние выезды… Коля тронулся с места, убавляя звук радио, — А я в час лёг. Калинкин повернулся лицом к своему опекуну, — Вы такие замедленные. Там человека убили, а вы зеваете. — Мы его уже не оживим, Жень, — с теплотой в голосе сказал Шакулин, — а улики от нас никуда не денутся. На лице следователя мелькнула кроткая улыбка, и он сложил свои ладони, садясь по направлению к брюнету. Он смотрел на него, нетерпеливо отыскивая волнение в чужой мимике, но не находил ничего. — А что там произошло? — тихо спросил паренек. — Мне Дима назвал место назначения — Серебряный бор, там недалеко от шоссе пляж Строгино, помнишь? Толком ничего объяснить не смог. Мямлил о каком-то береге, о людях, которые тело нашли. Упоминал слово «череп»… Ни черта не понял конечно, но видимо, Дима сам без царя в голове слушал Пустякова, — выдал Рощин, спокойно смотря далеко вперёд. — Мы на этот пляж ездили купаться с… — Вася неожиданно замолк и выдохнул. Микола чуть опустил голову, — Знаешь Вась, ты слишком сильно цепляешься памятью за это. Прошло уже достаточно времени, пора попробовать с кем-нибудь другим. Сливаясь сердцебиением с гулом двигателя машины, Шакулин посмотрел в окно на своё отражение, видя там силуэты Москвы, — Я не могу… не получается! — парень потер свои глаза. — Столько лет продолжались эти отношения, и я даже подумать не мог, что мы разойдемся просто так, тихо и без драм… Невероятно обидно. — Она смогла пойти дальше и сохранить ваше дружеское общение, хотя хотела просто оборвать все связи, — размышлял блондин, — будь благодарен за это и иди вперёд. — Возможно она просто оказалась немного сильнее меня, — еле слышно молвил Вася, взглянув на Калинкина. — Жень, — который раз бархатно протянул его имя следователь, — ты поспать не хочешь? — Нет, я выспался, — поспешил вывернутся паренек, массируя пальцами переносицу. — Меньше, чем за шесть часов? — стрельнул Шакулин, попадая в самое яблочко. Лицо Жени стало сконфуженным, а в голове завертелся хаотичный поток мыслей. Как он понял? А что важнее, как ответить? Лгать до самого конца или же намекнуть на нужный ответ? Стоит ли направить его дальше, если он сам догадался о плохом сне парня? Калинкин боязливо сделал вдох, слушая свой пульс. Он ускоряется, сдавая хозяина с потрохами. Это плохая идея, точно плохая идея! — Не смог проспать дольше… — свидетель ждал неминуемого. — Если ты хочешь м… — Вздремни сейчас, — предложил парнишка. — Просто как бы тебе потом плохо не стало. И не было никакого разбора личности, никаких замечаний по поводу тревоги и определённого вранья. Вася не стал копать яму, которая после открыла бы много интересного. И так как Шакулин ничего не спросил, заинтересовав тем Женю, брюнет нечаянно сам начал раскидывать землю. Так Шакулин и хотел. — Наоборот, хуже будет, если я сейчас засну, — переиначил Калинкин, — кстати, ещё раз прости за руку. Следователь посмеялся, — Ты же понимаешь, что при своей работе я получал травмы опаснее, чем содранная кожа? — спереди раздался смешок Коли. — Степень травмы не важна, — рассудил собеседник, скромно качая головой, — я привык просить прощения… — Почему? — Я не знаю, чем могу обидеть человека, — протяжный гул проносящейся мимо машины ударил в уши, будто опрокинув на парня ведро с холодной водой, так что он взбудоражился. — В мои извечные привычки вошло чуть ни слово огрызаться на незнакомых людей, поэтому многие считают себя ужасно благородными, тыкая в меня своим пальцем и читая нравоучения. Шакулин прыгал мысленно от хорошего к плохому, желая незаметно расковырять эту тему и постепенно подвести Калинкина к откровению. — Делаешь это в целях самозащиты? — парнишка затаил дыхание. — Было тяжелое детство? — А что? Так заметно? — брюнет стал хихикать без объяснения побудившей его причины, — Как же, блять, это невообразимо глупо! — взорвался хохотом парень, сгибаясь вперёд. Услышав этот ужас у себя за спиной, Рощин аж притормозил на дороге. По шее пробежали зловещие мурашки и, доходя до затылка, они превращались в неприятную пульсацию. Смех его громкий и бесконечный не собирался стихать, а лишь зачерпывал силы для нового возгласа. Ему смешно до слёз, а в салоне стоит гробовая тишина, как на пустой арене цирка. Музыка больше не заглушает отчаянный крик больной души. И они скажут, что он свихнулся, но точно никто не заметит, как хорошо он спрятал слёзы под яркий смех. Коля стиснул руль, страшась что-либо вставить между строк. — Ты, невежда, так усердно ищешь диагноз! А он прямо на глаза! — Женя разрывался то ли от тяжёлой грусти, лезущей изнутри, то ли от упоительного смеха. — Ты бездарен! Крайне нежданно для самого Калинкина Вася приблизился, прижимая худого парня к себе. Брюнет даже замолчал от удивления. Над самым его ухом двигались губы Шакулина, нашептывая: — Не суйся в воду, не зная броду, мальчик. Я все вижу, потому что я слишком хорош, чтобы не заметить… — его рука всё подталкивала свидетеля ближе. — Ты можешь больше не держать внутри это, все нормально… Женя никак не отреагировал на его сочувствие, точнее он думал, что никак не среагировал. Сердце-то затрепетало в груди, музыкой барабанов раздаваясь в темноте. Глаза, округленные секунду назад, паренёк закрыл, устало опуская голову на плечо собеседника, который оставил так много теплоты только своими объятиями. Вася бросил зов в чащу вечно покойной души парня, но отзвук не вернулся ответом, глушь просто проглотила его, изучая незнакомый звук. Калинкин не ответил на объятие только потому, что посчитал это неуместным жестом. Мик мельком обернулся на ребят, и, понимая, что все успокоились, он сказал: — Ничего более жуткого в жизни не видел! Ни одно убийство или расчлененное тело даже близко не стоит с этим… обрядом экзорцизма? Чёрт, никогда больше не повторять таких номеров! Мне хватит на сегодня, — блондин нажал кнопку, опуская немного стекло. Рощин дышал глубоко и затяжками, одновременно с этим швыряясь рукой в своих волосах, что частыми и резкими волнами спускались набок, закрывали его висок и слегка играли на лбу. Младший следователь выглядел действительно красиво, не сладко, как вырисовывают образы принцев; он не был ослепительным красавцем, а просто выглядел по-родному и являлся добродушным, светлым человеком. — Не знаю, что и сказать, — с насмешкой над самим собой возгласил брюнет. — Со мной не часто случаются такие вспышки и перепады настроения… — вдруг он затих, оборачиваясь на Шакулина, — слушай, а почему я отчитываюсь перед вами, если именно вы довели меня до ручки? — он больно ткнул Васю в плечо. — Вы, Василий Шакулин, не смеете так нагло спрашивать! Изучать и допытывать будете головорезов, а я состою с вами исключительно в деловых отношениях. Следователь оплошал, он это понял. Своим нахальным поведением он оттолкнул того, кого должен был приблизить. Это словно ситуация в настольной игре, когда на кубике выпала шестерка, а ты пришёл на штрафную позицию, после чего тебя откинуло назад на двенадцать ходов. И теперь ты должен нагнать утерянное, стучась головой о стену. Шакулин горел от стыда. Он повернулся в сторону, как бы невзначай наказывая Жене правила для работы в команде. — То, что ты услышишь на месте, ты должен будешь держать на замке. Это главное правило — не свисти, у нас и так хватает соловьёв, — он сложил руки на коленях. — Мы первый раз такое практикуем, поэтому будь всегда рядом, мало ли что… Не хочу потом на твой труп в морге пялиться. Прислушивайся к разговорам, замечай возможные необычные детали, это нам поможет. Понял меня? — не попробовал обернуться к нему Шакулин. — Так точно… — Калинкин нагнулся слегка в сторону от следователя, придавливая к переносице свои очки, он думал над чем-то очень долго. В автомобиле царила дорожная тишина, украшенная тихим звуком радио. Пути оставалось на тот момент совсем немного, уже показывались чудесные виды озера, которое в летнее время переполнено людьми. Зачем Шекспир выбрал именно это место? Что за дурь он выкинет на сей раз? «Нисан» Миколы подъезжал к песчаному берегу, а Васино нутро дрожало только от вида полицейской машины. У берега ходило туда и обратно много ребят, пейзаж был на удивление спокойным, ведь уже начинало светать. Но четверг оказался облачным днём, хоть солнце поднималось вверх, оно было застлано нежно-серыми тучами. Приятный пастельный цвет, что не бьёт в глаза, хорошо сочетался со льдом на озерной воде. По крутым краям берегов росли ивы и другие влаголюбивые растения. Они были похожи на мрачный потерянный в дальних землях лес. Мимо стволов будто гулял пар, исходящий от земли. Около фургона ментов крутился Павлов, нервно покуривая, и Ваш. Друзья обсуждали что-то важное, их взволнованность выдавал Дима, дергающий себя за воротник, пытаясь так снять напряжение. Шакулин продолжал смотреть в окно: он видел пустой пляж, кучу полицейских с рациями, криминалиста. Но глаза сразу же заприметили клюку, воткнутую в песок и огороженную лентой. Сердце парня замерло от того, что на деревянной палке висел настоящий белый человеческий череп…