Слепое доверие

— Ничего не нашёл-таки… — нарушил молчание Фалик. Они с Женей уже на протяжении часа внимательно искали дополнительные сообщения от Шекспира, которые он мог оставить на других костях. Криминалист прощупывал каждую косточку по несколько раз, кисточкой, будто археолог, смахивал с неё речной песок, а после процедуры осмотра упаковывал одну за другой в прозрачные грипперы¹ для улик. В его профессии требовались сильные стойкость и терпение, что временами оставляли нашего героя несмотря на весь его опыт. Иногда не хватало сил смотреть в чужие больные глаза, дрожащие от накатывающихся слёз, кончалось и терпение, хотелось порой бросить в сторону все бумаги с анализами и дать опустевшей голове отдыха. Даже сейчас Хайдак начинал уставать от того, что рассматрел почти весь скелет жертвы, в его руках уже кололось иголками нетерпение, но парень, который стоял рядом не переставал поражать мужчину. Калинкин мало того, что с профессиональной выдержкой продолжал упорно работать, так ещё и не выражал ни толики недовольства от монотонного алгоритма действий. Наоборот, брюнет был погружен в процесс и в свои мысли. Фалик с неиссякаемым интересом разглядывал черты, выделяющие парнишку из толпы. Но у криминалиста был не особо развит навык понимания мимики или деталей внешности человека. — Евгений, хочу признать, что ты обладаешь некоторыми полезными качествами. — Какими же? — словно лишь для любезности спросил Женя, запаковывая очередной пакетик. Мужчина смотрел прямо на его очки, — У тебя точно есть предрасположенности к криминалистике. Бубале, ты очень наблюдателен и терпелив, я думаю, ума тебе также не занимать… Если бы не твои великие умозаключения, то мы пропустили б такие важные детали, — с острой, но и с неприметной издевкой сказал Фалик, — спасибо. Не желал бы ты при возможности помогать-таки мне с расследованием? — Нет, — грубо открестился парень, — я вообще не хотел становиться частью всей этой истории и никому не позволю втянуть меня в неё с головой. То, что я сделал, я сделал первый и последний раз… — Если ты не понял до сих пор, бубале, ты уже в течении реки. Сбежать можно, даже нужно хотя бы ради собственной безопасности… — мыслил вслух мужчина. — Но отстраниться — не самый благой выбор, когда ты мог бы помочь тем, кто охраняет невинных людей и рискует жизнью, — он положил руку на плечо Жени. — Если они такие герои, то почему не спасли нас? — Я позвонил, Алиса! Я позвонил! — Он снова перекроет им дорогу, нужно бежать к парадной! — девчонка схватила его за руку, — Он больше не тронет тебя, обещаю! — Кого «вас», позволь поинтересоваться? — преклонился Хайдак прямо перед Женей. — Ты когда-то потерял веру в защитников правопорядка, Евгений? — Я её и не обретал, господин Хайдак. В нашей стране подобной роскоши не встретишь, люди норовят набить карманы и им плевать на остальных, — Калинкин очищал от грязи последнюю в очереди кость. — Вот, вы думаете, почему расследование о Шекспире тянется так долго? Они же не хотят этим заниматься, полиции легче забить и подождать, чем помочь, — парень положил улику в файл. — Такими высказываниями ты оскорбляешь и меня. Если послушать за твои слова, то выходит: я ещё тот бок²! — Фалик с досадой хлопнул себе по колену, — Коли ты такой не обделённый разумом, бубале, то перестань учить обезьяну продавать бананы, продай их за неё! Иначе говоря, попробуй помочь нам. Женя пару секунд держался, но потом начал смеяться над необыкновенным говором криминалиста, — Я не могу ничего обещать, но я постараюсь. Ради вас. — Разве у тебя нет тех, для кого стараться? — Все давно мертвы, наверное… — он помялся на месте и, потянувшись рукой к своему лицу, снял тёмные очки, поднимая челку, — моей семьёй были ребята из детского дома, но, думаю, их уже не встретить на московских проспектах. Фалик впервые встретился один на один с его глазами, не имеющими глубины, которые будто постоянно и беспрерывно взирают за твою спину, не замечая. Он смотрит в никуда, лишь изредка дергая головой от посторонних шумов. Женя стрельнул улыбкой мужчине, и лёд радужки треснул словно от лезвия конька, и зазвенел громким хрусталем. Эмоция не пряталась, не терялась на лице, наоборот, била ярким ключом. После этого мимолетного знакомства Калинкин вновь вернул очки на их законное место. Криминалист молчал минуту-две, переваривая то, что увидел. — Вы, верно, с Одессы? — спросил с озорством парень. Фалик очнулся, — А по мне-таки заметно? — Да. А почему решили в Россию перебраться? — На Украине небезопасно, много государственных стычек, много дураков. Здесь же и воруется легче, и живётся лучше! Парочка разговорилась о весёлой жизни в Одессе. Фалик рассказывал забавные случаи о своей семье, а Калинкин смеялся, подхватывая шутки на лету. Трио команды следователей стояла у задних дверей полицейского фургона и совместно с Сашей общалась с очевидцами, которые первые увидели всю эту картину. Один очевидец наркоманской наружности без волнения сидел в открытом багажнике и говорил, что пришёл сюда утром полюбоваться природой и наткнулся на это недоразумение. Рощин быстро записывал каждое слово, Павлов пытался подловить явного закладчика, а Шакулин делал вид, что ему не все равно. Он беспрерывно поглядывал на веселящегося Женю, желая присоединиться к нему. Он отвлечен от правильных мыслей, не намерен слушать всех этих людей. Парнишка думает об уютном кабинете, об этом ледяном ветре, который мог добраться не только до него. Калинкин в который раз расстегнул куртку. Как у него до сих пор нет воспаления лёгких? С Васей впервые такое, что он не может увести мысли от свидетеля. И вообще Женя — совершенно иной наблюдатель, он не похож на них: парень участвует в расследовании, помогает следствию. И взволнованности Шакулина нет предела. Казалось, будто брюнет его понимает, ощущает вербально. Он был воспитан совсем не так, как Вася, он жил по-другому и видел мир иначе. Как птицы с карниза крыш, как лай собак и звук воды, он был абсолютно везде и нигде одновременно. Подружка очевидца в высоко задранном шарфе стояла рядом с ним, по нужде отвечая на монотонные расспросы Павлова. Голос её был тихим и еле понятным, девчонка, наверное, была немного не рада, что их прогулку потревожил подобный случай. Спутница специально стреляла глазками в Васю, но тот этого никак не замечал, он сам взглядом хватался за другого человека. Вскоре девушке это надоело, и она просто прекратила реагировать на всю суету в целом, ожидая мига свободы. Следователь оставил своих друзей и нагрянул к Фалику и Жене, прервав их диалог, — Чем заняты? Паренек недовольно выдохнул, — Ну вот и наговорились: старшина пожаловал! — К чему такие наезды? — озадачено уточнил следователь. — Перестань преследовать меня, иди занимайся более важными задачами, мы скоро закончим здесь, — Калинкин стоял напротив Васи, их разделяла красно-белая лента. Шакулин присматривался. Безмолвный момент высокого напряжения между ними, уши отказывались воспринимать окружающие звуки, сосредотачивая полное внимание на том, кто стоит за лентой. Она казалась неощутимой стеной, по разные стороны оной находились следователь и свидетель. Не дождавшись с противоположной стороны ничего кроме надменной тишины, Калинкин, нервно кивнув головой, сделал два плавных шага назад и отвернулся от Шакулина, оставив его у границ двух разных миров. Шепот и свист ветра слились в один неприятный, гудящий грохот, существующий только в голове. — Складываем все файлы в мой кейс и достаточно на сегодня! — оповестил нового товарища Фалик. — Надеюсь, так все и продолжится, — прокомментировал Павлов. — О чем ты? — Коля щелкнул ручкой, убирая блокнот за пазуху. Дима упёрся плечом о боковую дверь фургона, — Об отстраненности паренька. Он часто не подпускает к себе Васю; может быть, как я и говорил, Шакулин его раздражает по причине отличий в мировоззрении. А может… — Что? — Рощин прислонился к плечу друга. — Может, он тоже понимает, что Васе лучше будет без близкого знакомства с ним? — мужчина обратился взглядом к младшему помощнику. — Не наблюдал такого с утра? Микола посмотрел в сторону тускнеющего парня, виновато отводя глаза вниз, — Видно, что ему все это сложно даётся, он любит общение, пускай и не признаётся. Утром я не смог наблюдать за их разговором, но по дороге сюда они успели найти общий язык, — он в ответ поддержал зрительный контакт. — Ты не думаешь о том, чтобы позволить Васе самому решать свои проблемы и делать выборы? Зачем так переживать за взрослого человека? Дима ответил, — А ты помнишь, что случилось в последний раз из-за его свободных выборов? — Да… — Кто его гнал на место вперёд всей команды? Кто ему приказывал идти на рожон? Может быть мы обязывали его посещать семью и дочь убитой? — Павлов по привычке достал пачку сигарет, — Нет. Это были исключительно его решения, которые привели к краху. — Ты прав. Следователь выдохнул дым куда-то за шею Рощина, — А потом, ты же сам помнишь Васину тотальную несобранность. Помнишь, как он ходил шуганный на работу, как сверлил глазами людей, как посещал терапевта? — мужчина стряхнул пепел с кончика сигареты. — Поэтому, что бы ни случилось, я буду приглядывать за вами, — он с улыбкой стал трепать бледно-русые кудри Коли, — как я жить смогу без своей команды? Парнишка тихо смеялся, увёртливо пытаясь скрыться от ладони друга. К их компании присоединился Хайдак с громоздким кейсом, который он называл своим «чемоданчиком». Он нагло пододвинул Дмитрия в сторону и положил на одно из сидений фургона ручную кладь. — Что-нибудь новенькое? — осведомился Павлов. — На данный момент могу утверждать лишь то, что скелет действительно мужской. Парень был плюс-минус метр восемьдесят, и на многих костях, например на лучевой и реберных, остались следы старых переломов. Их достаточно много, возможно, он занимался каким-то спортом. — После полного обследования будет больше сведений, — Павлов аккуратно бросил окурок рядом со своими ногами. — Фалик, езжай с Сашей в БСМЭ³, отвези этот конструктор, а мы в отдел — заглянуть в архивы за данными парня. — Слушаюсь и повинуюсь, — ответил криминалист, садясь на своё место. — Ты бы не мусорил на пляже, — указал старшему следователю Коля, показывая на окурок, — некрасиво. Тот хлопнул Рощина по спине, — Да ладно тебе, пойдём к машине. — в ту же минуту Дима обернулся и крикнул, — Спроси там у Жени, когда она нам отчёты предоставит! К висякам⁴ нужно прикрепить! На что Хайдак показал большой палец и захлопнул двери. Калинкин топтался у самого берега, медленно стягивая с ладоней перчатки, потирал пальцами белые шрамы на запястьях. Он устремился взором в даль озера, в густой туман, ожидая, что к нему кто-нибудь подойдёт, потому что слонения без трости смотрятся очень глупо. Так неприятно оказаться в подобной ситуации. Но слава Богу, он услышал шорох песка, говорящего, что за ним пришли. Совершенно без слов и предупреждений некто просто свободно взял парня за руку, поведя за собой. Женя поторопился узнать этого человека, и судя по знакомым уже избитым костяшкам это точно был Шакулин, который из чувства долга ходил со слепым, не действуя ему на нервы своими ненужными вопросами. В любом случае брюнет сам пожелал тишины и минимума общения. Свидетель беспардонно водил указательным пальцем по костяшкам парнишки, крутя в голове один вопрос. И в этом бою победил интерес, и Женя сломал безмолвие: — А почему у тебя костяшки побитые? — Мы с Димой иногда в выходные или после работы спарингуем, чтобы форму поддерживать. Нужно себя защищать, так как оперы не всегда будут рядом, — усмехнулся Вася. — Но у вас разве не должно быть табельного? — вспомнил Калинкин. — И оно есть, просто не всегда в людных местах можно стрелять — не дай Бог, в кого-нибудь попадешь. После того как вся команда оказалась в «нисане» Рощина, Шакулин отцепился от руки парня, со смущением посмотрев на него. Ему постоянно казалось, что он переходит всевозможные границы личного пространства Калинкина подобными мелочами, но, ловя мгновеньями его эмоции, Вася понимал, что Жене все равно. Он же не видел чужих эмоций, или же не имел своих. Всё-таки невыразительному брюнету подходило обращение «Кай», но где таится тот ужасный, очерняющий разум осколок? Он словно весь собран из осколков зеркала.* Дорога выводила с озёра, а снаружи действительно стояло не самое ясное утро: мутнели облака на горизонте, обливались тенями высокие здания зимней Москвы, люди смотрели себе под ноги, так становясь похожими на неупокоенные духи, слоняющиеся по улицам. Настроение ребят тоже соответствовало погоде, особого озорства от Коли не исходило, Дима же тупил взгляд на лобовом стекле, на дворниках. — Опять придётся поднимать личные данные жертвы, ненавижу… — неожиданно пробурчал Павлов, — сколько б времени у меня уходило, не помогая ты мне, — он легонько пихнул белокурого в плечо. — Все для лучших друзей, — ответил Микола. — Как думаешь, есть ли у него семья? — Он молодой. Возможно, родители и девушка, но для детей рановато, — предположил старший следователь. — Должна же быть причина, почему он выбрал именно этого парня? — включился в диалог Женя. — Ты не представляешь, но мы занимаемся этим вопросом с самого начала серийных убийств! — Значит делаете своё дело невнимательно, — попер против Димы паренёк. — А ты сумел бы лучше?! — злился следователь, все ниже и ниже опуская брови. Калинкин вспомнил совет Фалика и решил воспользоваться хитростью, чтобы помочь команде в их работе, — Вы возьмите меня с собой в дом жертвы в следующий раз, мои руки лишними не станут. — Тебе нельзя… — начал было Коля, но мужчина заткнул его рот своей рукой. — Поедешь послезавтра с нами, тогда и проверим твои выдающиеся способности, — самоуверенно произнёс он. — Не стоит с Димой соревноваться в упрямстве, — шепнул брюнету Вася, — два сталкивающихся ветра дают ураган. — Вот вы с Колей и удержите этот ураган, ведь я привык идти до конца… — Женя невзначай сдавил плечо парнишки, ехидно улыбаясь, а Шакулин снова, как зачарованный, не сводил с брюнета глаз. Калинкин стал свежим глотком воздуха, нежданным обновлением в его жизни, следователь ещё ни разу не встречал таких отчаянно бесстрашных людей на своём пути. И свидетель готов был действовать, и действовать максимально профессионально. После двадцатиминутной поездки со старой музыкой по радио, команда вновь остановилась у ворот знакомого уже нам отдела Следственного Комитета. Коля вынул ключи, медленно и устало разогнулся на кресле, с глубоким выдохом открывая свою дверь. Женя на уровне новой привычки сразу же схватился за руку своего опекуна, потому что без Васи передвигаться и ощущать себя в пространстве стало немного неприятно. Ведь проще, когда путь тебе указывает не холодная трость, а тёплая и доверчивая ладонь. Парень вступил на асфальт после следователя, который пытался не улыбаться от того, что Калинкин совершенно позабыл о своей тактильной трости, оставив её в багажнике. Компания удалилась в двери здания, а белая палочка осталась покоиться во мраке машины Рощина. — Я поведу тебя, Женя, возьми мою руку… — ледяная гладкая кожа с выпирающими шрамами — то, что ощутил мальчик, — что-то не так? В просторном кабинете на третьем этаже бродил Дима. Мужчина совсем распоясался и выдавал наказы ребятам: — Мик, ты идёшь искать личное дело Белухина Ильи Антоновича, нашей новой жертвы… — Почему самую скучную работу выполняю я? — обиделся парень, — Протокол — я, в бумажках копаться — тоже я, а Вася вон с Женей нянчится! Я достоин более важных миссий. — Пока сам не вырастешь, будешь ручкой в блокнотике чиркать, — подгонял белокурого Павлов, — шагом марш, сказал. Рощин покинул их общие апартаменты, чтобы совершить путешествие в глубины здания. Калинкин, которого Вася дружелюбно разместил на своём месте, подал голос: — Я не ребёнок, чтобы нянчить меня. — Все те, кто младше Мика, для меня — дети. Я в его возрасте даже половину обучения не прошёл, а он уже два года с нами работает! — ухмыльнулся следователь. — Выдали в напарники детсадовцев. — Кто перенес вешалку от стены? — оглядывался по сторонам Шакулин, ища куда бы повесить куртку. Друг встрепенулся на месте, — Не ставь обратно! Нам же скоро сюда диван привезут, мы ещё и стол твой чуть сместим завтра. Вася остановился, — Ах да, забыл уже. Наконец-то Пустяков подумал о нашем уюте, — парнишка заметил, что Женя копается на его рабочем месте, перекладывая из края в край ежедневники и записные книжки с листами, которые могли отрываться от корешка. — Жень, ты чего там шуршишь? — Просто решил размять руки немного, — он раскрыл чёрный ежедневник на середине, нащупав там какую-то фотокарточку, — что я сейчас держу в руках? — спросил брюнет с интересом. На изображении был запечатлен Шакулин в летней легкой одежде вместе с какой-то девушкой. Они обнимали друг друга и смеялись, пока солнце слепило их глаза. — Сунь обратно! — агрессивно приказал парнишка, почти вскакивая со стула Коли. Калинкин послушался и с недопониманием вздохнул, не сумев набрать сил задать пару вопросов. — Давай лучше займемся делом… — Дима отпер маленький сейф, что был замаскирован под одну из полок в его столе, — меня же Егор Егорович попросил тебя осведомить, возможно ты знал кого-то из них, — мужчина сложил толстенную папку на столешницу, чуть не прищемив себе пальцы. — Идём изучать всю картотеку резюме!