Слепое доверие

Утро обещало быть безоблачным и солнечным. Над красной звездой Кремля всходило солнце, и у многих в этом бесконечном городе заканчивался сон, влекущий за собой новый марафон утренних забав, а далее — работы. Но кто-то очень редкий вставал ещё до лилового, румяного рассвета, наблюдал за исчезновением сумерек и погашением фонарей. В числе этих людей был Вася, с радостью встречающий новый солнечный день. Пусть он и поспал всего лишь шесть часов, но этого хватило следователю, который привык подниматься посреди ночи. Как всегда, с кружкой кофе в руке он сидел у окна, любуясь бриллиантовым снежным блеском. «Вкус нашей первой встречи…» — подумал парень, делая первый глоток. И эта мысль вместе с горячим напитком согрела его изнутри. Воспоминания о ненапряжённых и весёлых посиделках с Женей в баре сшибали с плеч всю накопившуюся тяжесть, заставляли думать о том, что никакого Шекспира не существует. Но в реальность возвратила смс от Коли, который предупредил, что скоро подъедет. И Васе придётся разбудить сейчас Калинкина своим звонком, хотя хотелось дать ему поспать… Сегодня они должны были посетить бюро судмедэкспертизы, с коим они сотрудничали, потому что только там можно было найти прекрасных экспертов и знатоков своего дела. Они должны были держать путь к Тарному проезду вчетвером, так как Павлов настаивал на том, чтобы Женя всегда был в зоне видимости. Но у Шакулина было чувство того, что Димы в машине с Миколой не окажется. Он уже давно укатил в бюро без них. Вася уже хотел позвонить Жене, но тот его опередил… — Слушай, ты волшебник? Как ты встал после всего выпитого? — он уже собирал по дому все свои прибамбасы для поездки. — Я не ложился… — честно признался Женя. — О Боже, ты жив вообще? — нахмурился Вася после его заявления. — Ты же меня слышишь, а это что-то да означает. — Умудряешься шутить. Шути, шути, мы за тобой скоро заедем, — парень переложил телефон в другую руку, чтобы надеть ботинки. — Хотел тебе позвонить, но ты меня опередил. — Прекрасно. Я собран и жду вас, господа, — голос брюнета немного сел в конце фразы, что сделало её немного соблазнительной и забавной. Шакулин ухмыльнулся, закрывая входную дверь, — Выпей кофе, а то опять будешь отключаться… — Уже этим занимаюсь, — сказал собеседник, и на том конце послышался звон кружек. — Я постараюсь успеть. — Постарайся… — Вася хотел было что-то добавить, но вовремя остановил себя, — мы выезжаем. Калинкин бросил трубку. Он выдохнул и вернул своему голосу привычную тяжесть, которую не желал показывать следователю. Женя продолжал думать о своей семье, о том роковом дне, о своём отце… Он же ещё жив. Паренек невольно начал связывать своего не знамо как исчезнувшего отца и убийства в Москве. Вдруг… просто предположить, что он его искал. И теперь нашёл, намекая тем, что оставляет ему сообщения. Ведь он один из тех людей, что знают о недуге парня, он один из тех, кто мог бы пожелать ему смерти. И сейчас эта мысль не выходила у него из головы, все глубже вкручиваясь в неё штопором. Он должен высказать эту теорию Павлову. Почему карты его колоды легли так дерьмово? — Док, скажите, вы верите в судьбу? — Что вы имеете в виду, Евгений? — отвлекаясь от записей спросил психолог. Пациент качнул ногой, — Ну, вы верите, что каждое действие в нашей с вами жизни предопределено и его нельзя изменить? — Знаете, — молодой человек деловой внешности снял с носа очки, чуть нагибаясь к брюнету, — вы воспринимаете всю свою жизнь во штыки. Считаете, что вас кто-то наказывает, но это не так. Вам не за что раскаиваться, так зачем называть случайности судьбой? Женя словно бы не замечал его слов, — Вы не ответили на вопрос. — Что касается его, я считаю, что каждый сам творец своей судьбы. И вы можете изменить свою… Каждый шаг на что-то влияет, каждое его решение имеет силу, особенно сейчас. Поэтому он выбирает умирать героем, а не просто так. Ведь он убегал от этого мира уже столько раз, что становится страшно считать. Он слабак и признаёт это. Пытаясь казаться язвительным и хладнокровным, парень лишь прячется между спин других людей, чтобы его не замечали прохожие. Вся его напыщенность не стоила и гроша, он ничего не стоил. «— Жизнь любит равновесие, Евгений. Если она что-то забрала у вас, значит возместит чем-то невероятным и закроет дыру в вашем сердце. Нужно только подождать…» Проблема в том, что он пока не заслужил этого подарка жизни. Он сдался, даже не прилагая усилий к борьбе. А жизнь не может помогать тем, кто опустил нос и выпустил все возможности из рук. Удача благосклонна к авантюристам, прогресс сопутствует движению, и жизнь царит с теми, кто живёт… Женя же мёртв изнутри. Он вышел из подъезда прямо в тот момент, когда Вася вылетел из машины Миколы, чтобы подняться к Калинкину. Шакулин немедленно застыл на месте и, слегка улыбнувшись, начал подходить к брюнету. Женя услышал шаги на снегу; он точно знал, что не ошибся с предположением, поэтому тоже пошёл навстречу, надевая ремешок трости на худощавое запястье. Они оказались друг перед другом, и всё, что смог вымолвить Вася это: «Доброе утро». — И тебе, — сказал свидетель, — поедем «перемывать кости»? Для следователя было удивлением, что кто-то мог шутить на тему смерти в эту секунду, но почему-то от несерьёзности Калинкина Васе было спокойнее, — Смешно, но это до нас уже сделали медики. А мы просто выслушаем их теорию и зададим несколько вопросов, — парни прошли к автомобилю. — Дима с вами? — К сожалению нет. Тебе что-то от него нужно? — насторожился Шакулин. — Я хотел с ним поговорить, думаю, он заинтересуется моим предположением. — Может быть расскажешь мне? — парнишка открыл для него дверь. — Я подумаю тоже. — Нет, не думаю, что эта теория верна, — сел внутрь брюнет, продвигаясь дальше и уступая место Васе. — Ты боишься выглядеть глупо передо мной?! — удивился своей важности следователь. — Да, — только ответил паренек и замолчал. Коля сегодня был весел настолько, на сколько мог. А в связи с недавними новостями это было действительно трудно. Но даже в беспросветной глуши он дарил друзьям улыбку, он становился для них тёплым солнцем, топящим ледники. Да, его детской безмятежности порой не было места в подобной работе, но ведь он не занимался ничем чересчур важным. Он ещё не проверял на себе тот вес ответственности, которую каждый день поднимали Вася и Дима. А коллеги по цеху пошли бы на все ради того, чтобы добродушный блондин не влезал в эти проклятые игры разума. — Я узнал, что у Привольных проблемы… — наконец решил уведомить Микола. — Я знаю, — но было уже поздно. — Мне вчера позвонила Даша и всё рассказала. Прошу, только не говори Диме об этом, а то он бросит все концы в воду. — Ты думаешь, что я советовался с ним, когда решил рассказать тебе? — вырулил на главную улицу Рощин, — он же мне голову отрубит, если узнает! — парень шикнул и ударил рукой по рулю. — Значит, это тайна на троих, — Вася улыбчиво посмотрел на Калинкина. — Что собираешься делать? — спросил Микола, чуть косясь назад. — Я не до конца понимаю ситуации, поэтому хочу съездить к ним на дом, чтобы разобраться с Ириной… — Вась, ты же понимаешь, что это просто невозможно. Как ты пройдешь мимо Павлова? — Займусь этим в свой выходной, — Шакулин съехал вниз по спинке. — Я не могу оставить девочку в беде, думаю, Мария бы этого хотела. По словам её сёстры: она больше всего на свете любила свою дочь… — Это заслуживает похвалы, — вдруг раздался голос Жени, сидящего до этого молча. Вася потупил взгляд и ответил: — Мне не нужна похвала, мне нужно благополучие девочки. Слова следователя поразили Калинкина. И он подумал о том, что хотел бы себе такого друга в те далёкие года, когда находился в детском доме. Человека, который бы беспокоился о нём и готов был выслушать. Побольше бы таких сотрудников, что лучше проверяли сказанное, чем глупо отвергающие детские просьбы и мольбы о спасении. — Прошу, помогите, пожалуйста! Над нами издеваются, нас бьют и… — Мальчик, успокойся, дыши ровно. Как имя человека, что тебя обижает? — Я не знаю! Не знаю! — Где ты находишься, как твоё имя? Мальчишка очень спешил, — Некогда объяснять! Просто!.. — Ненавижу эти детские приколы, — мужчина тяжело выдохнул в трубку, — до свидания. Гудки… И их можно было понять, ведь они часто были обмануты. Из-за тех детей, которые шутят по телефону, некоторые остаются без помощи. Остаются неуслышанными… — Жень, — вдруг радостно обратился к нему Микола, — меня Фалик замучил с расспросами о тебе. Он очень желает снова встретить тебя и поработать с тобой вместе! Чем ты ему так обязан? — Мы говорили с ним в день нового убийства, и он заметил, что я смышлёный малый. Говорит, что из меня вышел бы отличный криминалист. — С чего бы Фалику быть столь открытым? — нахмурился белокурый. — Он ведь от всех, как от немцев, шифруется! Даже забавно! Ты сам о таком не думал, а? — О карьере криминалиста? — Калинкин озадачено выдохнул, — я же слепой, приятель. Тем более, химия это одна из тех вещей, которые я никогда не пойму. Вася хихикнул под боком, — Но если твоим учителем станет Хайдак, то это станет для тебя плевой вещью. Он уже спец! Женя повернулся на голос парня, — А ты что, пытаешься задержать меня в вашем кружке ищеек? От этого вопроса Шакулин впал в ступор. Что б Калинкин? Остался?.. — Нет, вовсе нет! Не хочу просто, чтобы юный талант пропал. — Жаль, — улыбнулся свидетель и легонько стукнул салагу по колену, — а я уже подумывал об этом! — Думаю, что в любом случае, Фалик будет уговаривать тебя сегодня, — раскинул Рощин. — Этот пёс никогда не отступиться… Вспомнить хотя бы тот случай, когда он пытался втюхать мне свой старый диван, придумывая всякие легенды о нём! Дошло до того, что он сказал, будто бы на этом диване спал сам Ленин! Ну это надо же! Женя громко усмехнулся, — У вас всегда такое веселье в команде? Коля покачал головой, — Это нужно, чтобы отвлекаться от дел хотя бы на время, помогает расслабиться. Но это же не значит, что мы в цирке? Верно? — Предпочел бы сходить в цирк или зоопарк, — грустно подметил Вася. — Включи что-нибудь, Коль, ехать двадцать минут в тишине что-ли? — Какой канал? — Давай из твоего архива. Я не могу больше слышать о том, что я вижу каждый божий день, — закрыл глаза парень и посерьезнел. И салон «нисана» наполнился приглушенной музыкой непонятного жанра с красочными напевами. Шакулин её не слышал из-за того, что глубоко ушёл в свои мысли, а Калинкин начал забавно улыбаться, понимая, что узнаёт слова чертовой русской попсы. И если бы не окружение солидных и серьёзных следователей, то он начал бы подпевать. Это было единственной вещью, что могла хоть как-то отвлечь парня от угрызений совести. — Что ты там нашептываешь? — услышав неразборчивый бубнеж, спросил Вася. — Песню… — будто стесняясь, ответил брюнет. — Ты?.. Кх, — поперхнулся Шакулин, — знаешь слова песни «Медуза»? — А с виду и не скажешь, верно? — отшутился Женя и притворно посмеялся. — Верно… — согласился Вася и замолчал, тем самым успокоив парня. Следователь до сих пор так искренне пытался показаться брюнету тем человеком, которому можно довериться и с которым можно неплохо сдружиться. Вася верил в то, что если он узнает о Калинкине больше, то слова во всей пьесе начнут становиться яснее и расскажут нечто новое о Шекспире. Если убийца оставил парня на сладкое, то в том наверняка должен был быть смысл. Что ему хотел сказать кровавый драматург? Нужно заманить Женю добрыми словами, пусть и обманными, даже Шакулин умел так: жертвовать честностью во благо расследования. И если свидетель не желает говорить, то Вася вытащит эту информации клещами. Цель оправдывает средства… — Наша беседа постоянно заходит в тупик… Евгений, моя терапия не будет работать и не возымеет должный эффект, если вы не снимите с себя весь груз, — психолог устало согнулся у стола. — Что вы скрываете от меня? — Вы не хотите этого знать. — Евгений, расскажите. Евгений. Евгений! Женя! Просыпайся! Калинкин пришёл в себя, услышав звонкий голос Шакулина, следователь подергивал его за плечо. — Я что, заснул?.. — парень прошмыгнул охладевшими пальцами под очки и потер глаза. — Да, но это неудивительно. Спасибо, что не как в прошлый раз, — опустошённо и сухо сказал Вася, открывая дверь авто и впуская внутрь холодный ветерок. — Приехали? — А ты думаешь, я тебя по другому поводу разбудил? Брюнет, подхватив трость, выскочил наружу, на мягкий снег, что остался на широкой парковке. Она пустовала сейчас, там были лишь автомобили сотрудников центра. Гости здесь были редкой вещью. Конечно, кто захочет просто так посещать морг? Ребята сотрудничали с БСМЭ уже много лет. И за эти года между многими сотрудниками и следователями сформировались крепкие дружеские и профессиональные отношения. Взять того же Фалика, который начинал здесь до того, как познакомился с Павловым и впервые предложил свои услуги следственному расследованию. С тех пор он привязан к этой команде. Несмотря на то, что это здание было моргом и лабораторией, по совместимости, оно было выкрашено в яркие и позитивные цвета, чтобы не нагружать на людей лишнего. Бюро выглядело громадным, как чемодан, который вы везете с собой в путешествия. Восемь этажей и целых два здания! Туда можно было зайти, но вряд ли ты смог бы ориентироваться и ходить по этажам без должного знания внутренностей бюро. Наша троица казалась такой ничтожно малой на фоне этого монстра! Коля остановился, и когда он поднимал голову, чтобы увидеть все этажи, то у него хрустнула шея, и он болезненно сощурился. — Где Дима?! — хрипел белокурый, потирая рукой болевшее место. — Где Павлов, где Павлов! — послышалось со стороны, — вот он! Дима, одетый строго, но при этом очень просто, вышел к своим коллегам из-за угла. В руке у него дымилась сигарета, а на лице искрилась, словно новогоднее шампанское, дерзкая улыбочка. Мужчина сразу же подошёл к Миколе, пожал его руку, попутно стукнув мальчишку по плечу. — Ну что, Мик, готов записывать под диктовку? — радостно спросил следователь. — Так точно!.. — притворно и досадно порадовался паренёк. Вася удивился столь лучезарному настроению друга. Крепко схватился за его ладонь: — Что с тобой сегодня? Виски по акции? — Нет, Вася! Лучше! — он вдохнул воздуха с примесью запаха бензина, — новый рабочий и плодотворный день! — Ты кукухой поехал? — возмутился про себя Шакулин и поднял брови. Дима заметил свидетеля, скромно стоящего в сторонке. Он медленно приблизился к парню и, сняв немного свою радость, сказал: — Прости меня за вчерашнее, парень. Я понимаю, что перегнул прямую. Я надеюсь, что… Женя прервал мужчину, — Ничего, — с полуулыбкой ответил брюнет, — я понимаю. Не обязательно падать мне в ноги, я очень рад, что мы поговорили. Павлов положил руку на Женино плечо, — Спасибо за шанс, Кай. Вася тебе верит, и я попробую… — Дима, я хотел сказать тебе… — Потом, парень! — остановил того старший следователь. Мужчина громко попросил всех пройти внутрь здания, чтобы наконец там начать общий мозговой штурм. Когда они зашли в здание, то сразу попали в маленький мир, наполненный суетливыми лаборантами, проходящими практику в морге. Мастера и великие умельцы в своей направленности ходили впереди юнцов, будто мамы-утки. У них была своя задача, поэтому мало кто обращал внимание на следователей, что так бескультурно ходили по помещениям, стрясая на чистый пол остатки снега со своих ботинок. Павлов шёл впереди, Микола шагал прямо по его следам, а Вася, аккуратно взяв Калинкина за предплечье, передвигался с ним на ровне, не пытаясь его торопить. И вот, Дима распахнул неприметную дверь с обзорным окошком, и глазам команды предстали два сотрудника бюро в окружении множества аппаратов и химических реактивов. Они склонялись над столом, под бесцветным светом здешних ламп. — Фалик, обрати на своего доброго слугу внимание, — улыбнулся мужчина. Хайдах обернулся и, поправив очки, узнал ребят, — Евгений! Вот уж кого не ждал и ждал одновременно! — он прошёл мимо Шакулина и пожал руку парня. — Я верил, что вы поступите правильно, мой друг! — Почему бы не попробовать? — настроение у свидетеля взлетело выше привычного, — я буду стараться. — А я направлю! — почти задыхаясь от радости, воскликнул криминалист. Он всегда мечтал иметь приемника в своей нелёгкой профессии, всегда хотел кого-нибудь обучить и наставить на верный путь. С возрастом у хороших знатоков появляется такое желание, словно продолжение рода. Никто из детей Хайдака не захотел заниматься подобным. И сейчас мужчине попался Женя — потерянный, но талантливый юноша, который просто не представляет, на что он способен! Именно в нём Фалик увидел избранного и надеется, что Калинкин оправдает возложенные на него надежды. — Эй, хитрая морда, с кем ты там сюсюкаешься? — озорно спросил кто-то со стороны. — Представь мне! К ним подошла девушка приятной внешности. У неё были русые волосы, убранные в неровный пучок, пряди из которого спадали на её живое и радостное лицо. Глаза горели пылкостью и молодостью. У нее совсем не было макияжа, но внешность девушки была такой солнечной, что в помаде или другой атрибутике просто не было необходимости. Белый халат, что висел на ней, был небрежно расстегнут. — Конечно, дорогуша, — учтиво произнёс Фалик. — Женя, рад представить тебе Евгению Гришечкину — нашего судмедэксперта! Она протянула ему руку, — А вас как нарекать? — Евгений Калинкин к вашим услугам, — у девушки были горячие руки. Кровь с молоком так и разливались в её жилах! — Ох, значит, мы тески! Неожиданно! — она помолчала секунду. — Простите за резкость вопроса, но вы не видите? — Абсолютно ничего! — посмеялся парень, чтобы медик не стеснялась его недуга. — Приятно познакомиться. — А что вы здесь делаете? — она оглянулась, — Дим?! Кто он? — Свидетель! — особенно звонко ответил старший следователь, — а ещё он простата в моей заднице. Гришечкина рассмеялась, — Тихо, дурак! Мы вообще-то работаем. — Зато я не дам вам сидеть и отдыхать, Дмитрий, — иронично подметил брюнет, облокачиваясь на свою трость. После того, как Евгения просмеялась, она вновь оглядела команду и встретилась глазами с Васей. Между ними пролетел холодок, доводя до жутких мурашек. В глазах обоих виднелась печаль и глубокое сожаление, они словно упрашивали друг друга и проклинали в один и тот же миг. Рука Шакулина спала с предплечья свидетеля, и тот это ощутил. Вася тянулся к этой лучезарной особе, будто первый подснежник, но его потуги не взымали должного эффекта. И девушка, не желая мучить преданного ей, спрятала глаза, а следователь выдохнул. И Калинкин почувствовал нечто странное в этой тишине… — Привет, Коля, — выдавила из себя дама, — Вася… — она чуть кивнула в знак приветствия. — Мы как раз занимались мозговой активностью, — загордился Фалик, — но тут эта женская особь начала садиться мне на нервы! Евгения, я не ездовой осел! — Тогда найди себе коллегу получше, — без обиды сказала Гришечкина и отошла в сторону за бумагами и бланками. — Несмотря на ваш нрав, не могу не отметить вашей профессиональности! — он подвел всю шайку к металлическому столу, на котором в определённом порядке лежали те самые кости, которые были найдены пару дней назад. — Я думал, вам понадобится больше времени, — склонился над столом Павлов. — Здесь только кости, минимум материала, — заговорила Женя, — тем более, ты даже не указал в бланке интересующие тебя вопросы. — Потому что задавать вопросы сейчас бесполезно. Я попросил вас найти максимум полезной информации, за которую можно было бы ухватиться, — он посмотрел на неё, — ну, что мне расскажешь? Микола медленно достал свой блокнотик и карандаш, серьёзно смотря на листы в нём, ждал слова, что необходимо было записать. В бюро и во время переговоров Гришечкиной и Павлова он предпочитал молчать, потому что задай он вопрос, те ответят на него криком и агрессией. — Ладно, начнём с повреждений. Никаких свежих переломов или иных травм мы не обнаружили, разве что детский перелом лучевой кости, он очень старый… — девушка выдохнула. — Почему ты не можешь просто почитать заключение? Там все записано. — Потому что я не понимаю твои замудренные словечки! А ты объясняешь все конкретно и по делу. — Меня доводит до ручки твой метод работы! Ты выворачиваешь все наизнанку! Фалик остановил обоих, — Поимейте уважение к господину Белухину! Он ждёт, когда мы раскроем тайну его убийства! Правда, Илья? — обратился он к черепу, но череп ему не ответил. — Прекратим эту шизофрению, — закрыла глаза судмедэксперт. — На костях при более близком изучении Фалик нашёл остатки мышечной массы, то бишь мяса. Здесь, смотрите, — она подняла плечевую кость под номером двадцать два, — могу предположить, что каждую часть тела тщательно… отварили. Боже… — Об этом также свидетельствует цвет костной ткани — немного потемневший, — добавил Хайдак. — Мы что, ищем какого-то дьявольского шеф повара? — А если это жертвоприношение сектантов? — предположил Рощин в полголоса. Дима опустил голову, — Нет, Женя, то была не шизофрения, вот это — шизофрения! Какие нахрнен сектанты?! Коля, пиши и вникай лучше. Лицо у Гришечкиной сделалось думающим, — Могу сказать точно, что это убийство заняло больше всего времени. Возможно он был убит ещё до Привольной. — Ну конечно, по запросам в полицию, можно сказать, что Илья Белухин пропал почти сразу после Анны Кортневой, плюс-минус два дня до заявления в полицию, — вновь возник Микола. — Тогда, можем ли мы предполагать, что Белухин является первой жертвой Шекспира? — уточнил Павлов. — Если тщательно подумать, то да… — ответил Хайдак. — А куда делась вся плоть? — испуганно спросил следователь. — Только каннибалов мне тут не хватало! — истерила от отвращения девушка. — Это просто кошмар какой-то! — Не думаю, что до этого дошло бы, но предположение запишем. Да, Мик? — Запишем, запишем, — пробубнил белокурый. — А что с бумагой? — Такая же, как и раньше. Все чисто и по отпечаткам, и по инородным телам и жидкостям… Ничего нового. Если бы он хотел нам что-то сказать, то давно бы сделал это. — А разве сами записки — не подсказка? — неожиданно спросил Калинкин. — Нужно поискать автора этих строк, возможно, вы получите ключик к головоломке. — Я смотрел и искал. У этих строк нет известного автора. Видимо, их написал сам Шекспир… «Нет автора, — подумал Женя, — но должен быть тот, кто это написал. Если вспомнить первое убийство… По мотиву любимой песни, плеер, который не включали. Второе… Наркоман, за любимым делом. Третье… Глубоко верующая и отсылки на библию. Это стихотворение должно быть связано с жизнью Белухина. Необходимо рыть глубже…» — Погоди… — очнулась вдруг Евгения, — надпись на Брайле внутри черепа была адресована тебе? — Да, — коротко изъяснился парень. Судмедэксперт значительно нахмурилась, — Это все странно пахнет. Ты свидетель! Это была угроза? — Не знаю. — Или это было послание?! — Не знаю… — Может быть, ты подельник! — напирала девушка. — Я не подельник и не убийца! Я не знаю, почему мне пишут это!.. — Калинкин снова был прижат к стене упреками и нападками в свой адрес. Он снова один? — Против него нет улик, Женя, — вмешался Шакулин, заступаясь за него, — он чист. Гришечкина смотрела на Васю с ощущением того, что её предали. — Да, дорогуша, бубале очень умный и хороший человек, — добавил Хайдак. — Я за него готов своей мудрой головой ручаться! — Не волнуйся, малыш. Если бы мы ему не доверяли, то не взяли бы его сюда, — закончил их споры Павлов. — Спасибо, — тихо поблагодарил их Женя. Уже через пять минут Дима и Фалик нашли повод побеседовать над уликами, и в этом самом разговоре они уже успели не поделить точку зрения на определённую вещь. Фалик утверждал, что состояние цветка розы говорит о том, что она действительно самая старая. А Павлов начал бранить его за то, что тот магическим образом не увидел этого раньше. Коля, будто судья на российских шоу пятилетней давности, молчал и наблюдал столкновение двух дедов. Шакулин боялся растерять все свои мысли, поэтому держался от их бедлама подальше. Он с Калинкиным ушёл в другой угол комнаты, где, встав у стены, пытался собрать мозги в кучку и представить, как он мог бы помочь Даше Привольной. Женя же скромно молчал, но после недолгой паузы обратил на себя внимание следователя. — Что с тобой? Вася удивился, — Ты про что, Жень? — Ты какой-то подавленный сегодня. Хотя, утром ещё был довольно бодрым и одушевленным. Что-то случилось? Следователь мог бы соврать, мог скрыть, но он решил сделать иначе и выдать парню тайну своего отвратного настроения, — Твоя новая знакомая Евгения… — Твоя бывшая девушка? — но он не успел закончить мысль. — Ты уже догадался? — Это было несложно, — ухмыльнулся брюнет, — ты с ней почти не разговаривал. Похоже на поведение обиженного человека. — Хайдак правильно тебя хвалил, ты очень смышлёный. — Я помню ваш с Колей разговор в машине, — скомкано выдал Калинкин. — Наверное, трудно приходить к ней вот так, каждый раз. — Что скажешь о ней? — с интересом спросил Вася. — Она дружелюбная и… очень энергичная. Шакулин расплылся в улыбке, и все мысли ровным строем вытекли из его головы, — Она прекрасна. Самый весёлый и оптимистичный человек, которого я знаю. С ней не бывает никаких проблем! Гришечкина — диаметрально противоположна Калинкину. Эта девушка заряжает восторгом, дарует интерес к жизни и настраивает на лучшее. Она словно не видит повседневной серости и не знает границ воображению. Понятно, почему она так нравится Шакулину. Понятно, почему он так в неё влюблён… — Спасательный круг? — Какой круг? — недоумевал следователь. — Она — твой спасательный круг в это непростое время, — уточнил Калинкин. — Я не стану медлить и скажу тебе прямо: ты пытаешься найти нечто, что будет держать тебя на поверхности воды, не даст потонуть в пучине дел и забот. Ты думаешь, что эта радостная, мечтательная особа тебя удержит, но нет. Тебе необходим ясный ум, а не затмевающий все мираж, — сказал Женя и поспешил присоединиться к Фалику в его рассказах. Он высказал Васе все прямо и внятно. Калинкин стал первым человеком, который не постеснялся так сурово надавить на все больные участки души человека, подарив ему тем самым свободу. И, вроде, Шакулин его услышал, но старые нити любви вновь пришивали его к девушке его мечты, а он переставал с этим бороться. Он голословно болел ею, этим отравленным и навязчивым чувством все вернуть, все починить. И Васю снова влечёт к ней, снова он смотрит на неё с надеждой и глубоким желанием… Шакулин очнулся в коридоре бюро прямо за спиной Гришечкиной, которая разговаривала по телефону с подругой. Она закончила беседу и, обернувшись, столкнулась с ним. Между ними была пропасть, и в эту пропасть следователь каждый раз бросал все больше и больше попыток. Женя готова была рыдать от этого, но из-за чего точно — не знала, либо из-за любви к парню, либо из-за того, что её все достало. Она металась от него из угла в угол, и вот он снова её настиг. Их глаза слезились в ту секунду. — Женя… — Что, Вася? — с некой предвзятостью посмотрела девушка. — Давай попробуем заново, — предложил парень, взяв её руки в свои. — Дай «нам» ещё шанс. — Какой шанс, Вася? — со злостью выплеснула Гришечкина, — у нас было столько времени, но ничего не получилось! Пожалуйста, забудь про этот опыт и начни с белого листа! Найди кого-нибудь лучше и дай отдых себе и мне… — она отняла от него свои руки. — Моё решение окончательное. — Но я люблю тебя. — Это чувство лишь с твоей стороны, — убила дама и пошла прочь. Конечно, она солгала, конечно, она любила его до сих пор. Но Женя хотела начать новые отношения, хотела пойти дальше, с Васей — она застряла на мёртвой точке. Гришечкина хотела, чтобы он понял это тоже. Шакулин опять получил удар в самое сердце. Для него эта девушка много значила, поэтому он боялся её потерять. С ней была связана последняя частичка его привычной жизни, но теперь все снова стало рушиться и уходить у него из-под ног…