Слепое доверие

«Сынок! Душа моя, солнце, ангел мой! Что с тобой стало, милый?! Куда ты попал?! Куда-а?!» — дама в чёрном кружевном платке уже битый час рыдала над костями своего сына. «Кто-нибудь уведите её оттуда!» — донесся возглас из толпы гостей. Но мать Ильи вырывалась из рук, сдерживающих её: «Сволочи! На кой-чёрт я воспитывала сына, если какая-то тварь!.. Убила его! Сволочь! Ублюдок!» Она бросила сырой носовой платок на пол и убежала из комнаты в сопровождении какой-то своей подруги и мужа. В зале остались только родственники, друзья парня и команда следователей… — Мы серьёзно обязаны здесь оставаться? — сонливо подпирая голову рукой, спросил Павлов. — Думаю, что я погорячился, когда настоял на этом. — Уйти сейчас будет оскорблением, — учил его Коля, приятно улыбаясь. — Не дави лыбу, дурак, — сдержал смешок Дима, — это очень некрасиво. — Рад, что ты уже не так дуешься. Ребята и Фалик делают всё возможное. — Меня беспокоит лишь то, что прогресса нет уже вторую неделю, — высказался Павлов, потирая уставшие веки. Микола заматал головой, — Тут ты не прав, Дима. Благодаря Жене и его вмешательству у нас появилась возможность раскрыть дело Шекспира. — Я вижу, что он вам всем уже понравился! — почти притворно приревновал следователь, демонстративно отворачиваясь от друга. — А я, так, старый пердун? Рощин с полуулыбкой заглянул тому за плечо, — Если тебя это утешит, то мы все по итогу оказались глупыми и старыми пердунами. — Хэй! Говори за себя, шкед! — Павлов резко обернулся, вновь потрепал волосы белокурого. Все следователи были одеты в чёрные костюмы, чтобы полностью сливаться с людьми на этом мероприятии. Микола выглядел просто потрясающе. Солидный, крепкий, красивый молодой человек притягивал к себе взоры подруг покойного Белухина. Но пока смотрели на него, он приглядывался к двум девицам, которые сидели вместе на диване и грустно поглядывали в сторону богатого и холодного гроба. Коле показалось, будто они что-то знают об Илье, но что? — Ты об этом говорил, когда упоминал весёлое времяпрепровождение? — спросил Калинкин Васю, сидящего позади. — Ну, — он почесал затылок, — мы здесь, чтобы расспросить его мать и… Да, ты прав, событие не из радостных. — Расспросить?! — шёпотом возмутился брюнет. — Я думал, что мы сейчас тут полквартиры перероем в поисках зацепок! — он ткнул в опекуна тростью. — Ай! — шикнул Шакулин, — за что?! — За отказ от серьёзных действий! — Нам нельзя шастать по квартире без разрешения! — злился следователь, схватившись за трость друга, — а мать Белухина сейчас не в слишком сговорчивом настроении! Она нас на носовые платки порвет! — А ты, что, не любишь рисковать? — спешно спросил брюнет. Они уткнулись друг в друга лбами; Вася мысленно принял вызов свидетеля, в последнее время ему часто приходится идти на уступки. Но, если признать, то его самого уже трясло от нетерпения. — Хорошо, но только быстро! Парни незаметно выскользнули из-за стола, направившись подальше от Павлова и от его зоркого глаза. Шакулин, крепко держа друга за запястье, прошмыгнул сквозь стену горюющих родственников. Калинкин по пути бросил свою трость в прихожей, дабы та не мешалась им. Около двери в комнату Ильи не было никого, поэтому следователь аккуратно повернул покрытую узорами ручку, и они вошли внутрь. Комната молодого человека была обвешана чертежами, они смотрелись точными и яркими пятнами на фоне пастельных обоев. На его столе всё осталось нетронутым: карандаши разбросаны, автоматическая точилка была переполнена опилками, на мониторе висели записки с домашними заданиями, пожеланиями друзей… Васе стало грустно. Он оперся о стену и опустил голову. — Вась, — окликнул его Женя, — чего встал торшером? Разве мы не спешим? — Прости, — оклемался парень, — тут всё так, как было, верно, при жизни Ильи… Видимо, его мать так и не смогла сюда зайти, чтобы всё убрать. — Итак! — Женя потёр виски и резко скинул тёмные очки, — мешают думать!.. Давай пороемся за компьютерным столом, всё важное обычно оставляют там. Следователь подошёл к столу и стал швыряться в чертежах. — Нет. Тут ничего нет. — Смотри внимательнее, тунеядец! — Женя обходил спальню метровыми шагами и думал. Вася снова перевернул всё с ног на голову. Он быстро перелистывал сантиметровую бумагу в надежде найти что-то между листами и вдруг… — Жень… иди сюда, — тревожно позвал друга напарник. — Что там?! — П-прибой укутает волною, песок прибьет к моим ногам!.. Это то самое четверостишие, Женя! Это оно! — стихотворение, состоящее из четырёх строк было небрежно нацарапано твердым карандашом на тыльной стороне одного из чертежей. Но тут Калинкин неожиданно закрыл рот друга своей ладонью. Шакулин начал было дергаться, но за дверью послышались скрипучие шаги. Следователь замер. Кто-то прошёл мимо. — Тише, чудовище! — шепнул брюнет, отпустив напарника. Но Вася всё так же ликовал перед лицом страха: — Это оно! — Стой! Если это действительно оно, и оно принадлежит авторству жертвы, то… откуда его узнал убийца? — Возможно его и написал убийца. — А это значит только… — Что он был в его доме. Шакулин сменился в лице. Вмиг пропала, слетела с лица та несерьёзность, и на её место встал хладный профессионализм; Вася вытащил из кармана две пары тонких перчаток для сбора улик, вручив одну из них Жене. — Держи, сейчас это как никогда важно. Калинкин кивнул, быстренько облачаясь в подношение следователя. — Это отдадим проверить Фалику. Он сможет много чего сказать, — Вася оторвал уголок со стихотворением от полотна чертежа. Женя отчего-то решил отойти в сторону и подумать:

Убийство, убийство, убийство!

Тот же стих!

Тематика?

Море, вода, смерть.

Как он умер?

Кости в песке, они обмыты водой.

Прилив, волна, пена…

Морская пена! Погибнуть и стать морской пеной! Конечно!

— У этого убийства был сюжет! — неожиданным восклицанием брюнет испугал Васю. — Ищи всё, что связано с водой, с темой моря! — Зачем?! — Просто! — Калинкин схватил парня за плечи. — Просто поверь мне! Вася молнией подбежал к полкам, проверяя глазами все лежавшие там вещи. Картин не было, чертежей кораблей, акваторий, океанариумов — тоже; никаких морских узлов, фильмов или ещё чего, что могло быть связано с морем! Но взгляд следователя привлекла к себе книга. «Русалочка». Парнишка медленно уцепился пальцем за её корешок и вытащил ту из плена энциклопедий. А когда он её открыл, то был знатно потрясён. — В книге о русалочке его личный дневник! — оказалось, что все страницы сказки были полностью вырезаны и переклеены. Осталась лишь обложка. — Зачем прятать дневник подобным образом? — подоспел свидетель, он оказался прав. — Без понятия! — тяжело дышал Вася. — Читай. — Но! — Только это поможет нам начать побеждать и обгонять того урода, что положил в могилу этих людей. Читай, — сурово повторил брюнет. — Хорошо… 15.07.17 «Этим летом мама всеми силами заставила меня подать документы в архитектурный университет. Я опустошён, ненавижу её решения. Они никогда не ведут ни к чему хорошему. Но мама не отпустит меня от себя, как бы сильно я не пытался вырваться. Я подал эти чёртовы документы. Меня приняли. Сегодня столкнулся с ней лбом ко лбу, мы спорили и орали весь день. Так ни к чему и не пришли. Так случается уже не впервой, в таких баталиях нет победителей, и не будет во век. Она терпеть не может слушать о моих намерениях, а я ненавижу её идеи всем своим сердцем. Думаю, что когда закону ВУЗ, то сбегу из этого города навсегда, без права вернуться назад». 21.09.17 «Первый месяц выдался тяжёлым. Чертежи — не моя стихия. В них нет ни жизни, ни поэзии. Не этой профессии я жаждал в школе, но как я могу изменить направление течения реки? Всё бесполезно. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно… (дальше пошли обычные зачеркивания и злые каракули) Отцу всегда было похрен на меня и мою жизнь! Зачем он мне вообще нужен?! Зачем я им нужен?!» 3.01.18 «Сегодня я познакомился с необыкновенной девушкой, её зовут Люба. Думаю, мы с ней подружимся. Она очень хороший человек, готовый выслушать все переживания, что накопились в моей душе. Также Люба даёт дельные советы, от которых хоть что-то становится лучше. Она дала мне надежду на то, что я всё-таки смогу вырваться из Москвы и уехать далеко-далеко! Спасибо ей за это. Нужно будет сказать это лично». 18.04.18 «В вузе оказалось не так уж плохо. На одном из факультетов учатся две мои новые подруги: Нина и Лэйла. У нас много общих интересов и с ними весело проводить время. Я знаю их маленькую тайну, но никому её не расскажу, иначе Нина повесит меня в спортзале: -D Нина вообще очень сложная на характер, с ней невозможно сразу найти общий язык. Она грубит и язвит, но если стать с ней откровенным, то можно рассчитывать на то же с её стороны. Эта девчонка сможет опустить любого своего обидчика!» 01.06.18 «Сегодня особенный день. Сегодня я впервые был благодарен маме за то, что она отдала меня на фехтование. К нам в группу попал новичок и он неплохой парень. Не строит из себя принца, не хвастается деньгами родителей, как многие из нас. Он добрый и веселый человек, поэтому я решил быть дружелюбнее по отношению к нему, он как никто другой этого заслуживает. С каждым днём у меня все больше друзей, я не успеваю скучать!» 29.06.18 «Ничего не могу понять. Я стал очень часто проигрывать новичку. Просто когда мы с ним фехтуем в паре, моё внимание, моя сноровка вмиг куда-то испаряется. Не успеешь осознать своё движение, как он уже пронзил твою бочину шпагой. Мой разум в замешательстве: неужели кто-то стал лучше меня?» 2.07.18 «Мы с ним стали хорошими приятелями. Он часто рассказывает мне о своей семье, о себе. Я успел узнать, что они часто переезжают, потому что его отец — капитан торгового судна, а дед служил раньше в морском флоте и тесно связан с морем. Новичок и сам любит воду, сказал, что мечтает умчать в Европу и работать в порту или на круизном корабле. От его рассказов во мне тоже просыпается желание махнуть на всё рукой и съехать из России». 14.07.18 «В прошлый раз я забыл указать имя моего нового друга. Так вот, его имя Данил. Как обещал, он познакомил меня со своими родственниками, когда я у него гостил. Гостил назло матери, ведь она этого не любит. Родители Данила действительно прекрасные люди. А его дед побывал в каждом море этого мира! Я был впечатлён его историями о путешествиях и приключениях во времена военных плаваний! Данил, пусть и слушал их не в первый раз, всё равно сидел рядом с удивлением на лице. У них дома, а дом у них очень уютный и симпатичный, много вещичек, связанных с матросским промыслом: книги морской географии, карты звездного неба, награды и медали, а также спец форма. Эта квартира очень похожа на музей». 9.08.18 «Я прижился в семье Данила. Мне там комфортно и свободно, я впервые чувствую себя членом семьи… И это прекрасное чувство, но боюсь, что моя мать этого не потерпит. Мы с Даней стали очень близки и… я не знаю, как описать это ощущение. Мне чертовски не хватает слов. Чертовски! Мне стало приятно просто находится рядом с ним и хочется, чтобы он был всегда рядом со мной. Я считаю это странным, поэтому спросил совета у Любы. Она сказала, что я должен записывать сюда всё, что чувствую к нему. Но теперь я не уверен, что я к нему чувствую…» 1.09.18 «Мой диагноз стал ясен неделю назад, когда я приревновал Данила к нашей новой знакомой. Я огрызался на девчонку как собака на кошку. И только тогда понял, что я влюблён. Влюблён в Данила. (Половина листка была исписана корявой фразой «неужели?!»). Это сложно принять! Это невозможно принять! Нет! Нет! Нет! Он мне не нравится! Нужно выбить эту мысль из своей башки!» 19.09.18 «Илья, ты сходишь с ума! Ты встречаешь весну в сентябре, видишь краски жизни, говоришь сам с собой. Илья, ты поуши влюблён. Если это влюбленность, то самая прекрасная в моей жизни. Никогда ещё никто так не вдохновлял меня мечтать. Я готов весь мир пересечь, готов с ним куда угодно. Пойду за ним в любом направлении». — Жень, это слишком лично. Я так не могу… — Тем лучше, продолжай. 6.10.18 «Эти несколько лет протекали так быстро. Через полгода мы закончим второй курс, а через пару годков я стану совершенно свободным. Мы с Данилом настолько хорошо знаем друг друга, что можем общаться мыслями, серьёзно! Я уверен, что где-то внутри, я ему тоже нравлюсь, но конечно же, я ещё ничего ему не сказал. Я собираю информацию, изучаю вопросы, которые меня интересуют. На самом деле, я давно хотел признаться своей маме, но сначала нужно спросить у неё кое-что». 7.10.18 «Люба, сегодня сломались мои розовые очки. Не думал, что это так больно и обидно. Теперь я боюсь за своё будущее в этой стране. Я задал матери вопрос: как она относится к нетрадиционным сексуальным ориентациям. Столько оскорблений в адрес простых людей я не слышал никогда. Она сказала, что презирает этих «петухов» и что готова каждого из них посадить или, так сказать, «проучить». Она назвала это сатанизмом, болезнью, отклонением. Её жестокость разбила мне сердце. А что если Данил скажет так же?! Что, если он разорвет нашу дружбу и станет потешаться надо мной? Что мне делать тогда? Сейчас я словно прозрел: в нашей стране я не могу любить того, кого хочу. Боюсь погружать Даню в свои проблемы, пусть не знает…» 27.10.18 «Мне пришлось спрятать свой дневник более надёжно. Никто не должен узнать о моих секретах, никто не узнает, особенно мама. Изнутри поселилась странная боль, вызванная безысходностью; не знаю куда её выплеснуть. Не знаю, что делать…» — Всё… — вдруг произнёс Вася, — дальше идут стихи про Данила и это четверостишие. — Значит, оно всё-таки принадлежало ему! — Калинкин непонятно для чего кинулся к кровати Ильи и скинул на пол одеяло. — Что ты делаешь?! — Ищу, — спокойно ответил брюнет, кидая к стене подушку. Он поводил ладонью по простыне и нащупал нечто острое и плоское, — нашёл… Шакулин положил дневник парня, присоединившись к напарнику. Женя повернулся к следователю, держа в руке лезвие, покрытое уже засохшей кровью. Потом Вася поднял с кровати ещё и окровавленные бинты. Парень не ожидал ничего подобного. — Он резался, — подвел черту Калинкин. — Стоило этого ожидать… — Как ты понял?.. — недоверчиво глядя, спросил Шакулин. — Он страдал душевно, ему нужно было куда-то выплеснуть эту боль… — Как ты это понял?! — прикрикнул следователь. Женя не выдержал, — Да я сам резался! Ясно тебе?! — он со злостью закатал рукава своего пиджака, и показал собеседнику изрезанные руки, все зажившие шрамы на запястьях. — Нет вопросов?! Шакулин пошатнулся назад, шокированный зрелищем и грубостью. Он не мог сказать ни слова, на него словно свалилась наковальня. Взгляд Жени был откровенным, злым, отчаянным… Так смотрят в глаза своего злейшего врага прежде чем умереть от его руки, так смотрят в понимании крупнейшего проигрыша в своей жизни! Ледяного цвета радужка парня придавала этой эмоции особый шарм, гипнотизируя следователя. Но смотрел Калинкин не на него. Он вновь уставился в неизвестную ему мглу, вновь он слышал только тишину. — Нет вопросов… — Вася дотронулся до руки парня, спустив вниз рукав его пиджака, спрятав эти шрамы, «следы трудной жизни». Гнев Жени быстро сошёл на нет, и он снова был готов заниматься более важным делом. — В дневнике точно больше ничего нет? — Точно. — Замышляя суицид, он должен был оставить что-то напоследок! Просто обязан! — брюнет вновь заходил по комнате взад и вперёд. Шакулин последний раз проверил дневник, открыв тот на самой последней странице, — Есть! — Что? — «Данил, я много чего хотел тебе сказать. Мои слова ищи в Бенгтшере», — прочитал следователь и с досадой осмотрел комнату Ильи, — что это значит?.. Что значит это слово? — Подожди! — Женя ладонями ударил его по плечам, стоя совсем близко, — Данил… он должно быть здесь! Он же его друг! И не дождавшись даже вздоха со стороны Васи, Калинкин с грохотом распахнул дверь и побежал в зал. Ему было всё равно на гостей, на повод и настроение в этой квартире! Он впервые вывел ребят на новый порог в деле Шекспира, он загорелся идеей поймать умного убийцу и доказать себе что-то!.. Наверное то, что он ещё не бесполезен. Шакулин выбежал из комнаты Белухина, пряча во внутреннем кармане пиджака его дневник. Парень в три прыжка оказался в комнате с родственниками, где поднялась волна возмущённых перешептываний и недобрых взглядов. Брюнет растолкал всех, кто стоял на его пути и, ухватившись рукой за лакированный гроб юноши, обернулся к людям. Через секунду в его плечо врезался Вася. Павлов выпучил глаза, понявши всю оскорбительность происходящего. Мужчина был откровенно зол, раздражен и потерян, в нём вновь вскипела ненависть к свидетелю, но выплеснуть её наружу казалось не лучшей затеей, поэтому пришлось оставить всю «конструктивную критику» при себе. Глубоко вдохнув, Дима вынул карандаш из-за уха Коли и сломал его пополам. — Что?! Что они вытворяют? — ноздри мужчины расширялись всё больше и больше, а Микола, наоборот, был абсолютно спокоен и честно не понимал, от чего его друг так гневается. — Возможно, это что-то важное, — помощник прищурился, чтобы посмотрел на парочку сквозь спины гостей. — Но что-то действительно происходит. — Кто здесь Данил? Если такой парень тут есть, то выйди к нам, пожалуйста! — Калинкин прислушивался к голосам в комнате, а Вася всматривался в лица: никто не отзывался. Женя не терял надежды, — Это очень важно!.. — почти в отчаянии повторил он, — нам очень нужна твоя помощь, Данил… Илье очень нужна. Вдруг среди гостей стало заметно небольшое движение, и, аккуратно продвигаясь боком через родственников, к следователям вышел молодой человек ирландской внешности. Его уложенные волосы имели оранжевый, но не сильный отсвет, а на лице были редкие родинки. Когда он вышел из толпы и молча встал перед Женей, Вася заметил его дрожащие губы, которые хотели, наверное, много чего сказать покойному. В глазах Данила еле-еле держались слёзы, он выглядел глубоко подавленным, но всё равно очень ясно в нём было видно то самое, притягательное и свободное, что полюбил Илья. Шакулин, словно покорённый, смотрел прямо на парня, и дневник Белухина в его руках горел странным жаром. — Что здесь происходит?! — вдруг выбежала из кухни разозленная хозяйка. — Кто посмел кричать на проводах моего сына?! Она тут же поймала взглядом компанию следователей и Данила. — Так вот кто перевернул комнату Ильи! Вы воспользовались моим доверием! И когда она направилась в сторону, дабы помешать их разговору случиться, у Павлова было мало времени на раздумье. И несмотря на то, что он сам был взбешён выходкой своих ребят, он верил, что они делают то, что должны, поэтому мужчина вскочил с места и заблокировал путь матери покойного. Сразу после этого к нему присоединился Микола, и они вместе увели хозяйку обратно из гостиной. — Всё хорошо, просто мы переговорим! — успокоил гостей Дима. — А я думал, что ты захочешь ей помочь придушить Васю, — шептал ему на ухо Коля. — Мало того, что этот засранец, по видимому, позволил свидетелю полноценно участвовать в деле, так ещё и на проводах умудрился устроить комедию! — сердито выдохнул мужчина. — Но он спец. Я верю ему… — Не один ты, Дим. Не один. — Ч-что вам нужно от меня? — дрожащим мягким голосом спросил Данил. — Данил, ты и есть тот самый друг Ильи? — тактично уточнил Женя. — Нам кое-что нужно узнать от тебя. — С радостью помогу, — юноша согласился чисто из-за приличия. У него с самого утра ноет в груди, и каждое упоминание об Илье доставляло острую боль. Калинкин продолжил с ним говорить: — Сегодня мы нашли личный дневник Ильи. Там было множество сведений, которые помогут ходу следствию, но есть одна вещь, которую необходимо найти… — Что это? — будто с мольбой спросил парень. — Он спрятал для тебя личное письмо, но не указал точного места в записке. — Ч-что было написано в записке? — «Мои слова ищи в Бенгтшере», — прямо процитировал Женя. — Что такое Бенгтшер? Грудная клетка Данила начала дергаться — его дыхание сбилось, а по щекам наконец-то прокатились первые слёзы. — Бенгтшер — это маяк… в Финляндии. Мы… — он попытался глотнуть больше воздуха, — х-хотели туда съездить… Свидетель не стал больше ждать ни секунду, — Пойдём с нами! — он схватил парня под руку и по памяти повёл его и Васю к комнате Белухина. Данил было сопротивлялся, но Женя не сдавался и силой тащил того за собой. Калинкин почему-то отдался этому делу целиком. И он был готов поставить все точки над i, готов был сделать это вместо Ильи… Когда трио закрылось в спальне парня, Данил с неким восхищением осмотрелся вокруг. — Я никогда не видел его комнату… он меня не приглашал к себе — говорил, что мама не любит такого, — юноша, подойдя к рабочему столу, плавно провёл кончиками пальцев по никому теперь ненужным чертежам. — Илья часто говорил мне, что хочет сбежать из университета и уехать далеко от Москвы… — И видимо, он хотел сделать это с тобой, — с мягкой улыбкой уточнил Вася, смотря на чертёж какого-то маяка. — Это и есть Бенгтшер? Данил неспеша приблизился к стене, разглядывая витиеватые линии, — Да… я узнаю его. Рассказывал об этом месте Илье, просто я уже бывал там. — На лице парня на секунду вспыхнула нежнейшая улыбка. — Но с чего вы взяли, что он хотел уехать туда со мной? Шакулин оторвал одну из клёпок, держащих чертеж, и в то же мгновение на пол упал свёрток. Старший следователь поднял его и смело вручил Данилу. — Думаю, оно даст полный ответ на твой вопрос, — утешительно улыбнулся Вася. Парень с трепетом и дрожью в руках развернул листок и начал читать вслух и для себя, и для следователей. «Привет, Данил. Я был полностью уверен, что ты найдёшь моё послание тебе, ведь ты знаешь меня лучше всех. Мне очень жаль, что пришлось всё закончить именно так. Прости за то, что мы с тобой никогда вместе не встанем под парусами, не вырвемся птицами из гавани и не построим дом на побережье одного из морей. Чувствую себя сопливой девочкой, потому что реву уже не первый час, понимая сколько всего теряю. Но знаешь, о чём я никогда не пожалею? О том, что я люблю тебя… Я точно был влюблён в тебя с самой нашей первой встречи, с самого первого разговора. Я так боялся, что моя семья меня не поймёт, не просто не поймёт, а станет охотиться на меня и на тебя. А я никогда бы не допустил, чтобы такой человек, как ты, страдал по моей вине. Ты же не виновен в моих проблемах. Хочу, чтобы ты знал — ты лучший, кто был в моей жизни. Когда ты появился в ней, я взглянул на всё в другом цвете, мне стала интересна жизнь, я почувствовал её вкус. И я захотел разделить её с тобой. Много мечтал о том, как мы уедем с твоей семьёй куда-нибудь в Европу, пройдемся по каждой пристани и, в конце концов осядем в Финляндии. Там, где мы с тобой могли бы быть счастливы. Я так и не успел рассказать тебе обо всём этом, но помни: я буду любить тебя до конца своей жизни и даже больше…» Илья всегда был зажатым человеком, несмотря на возраст, подразумевающий полную самостоятельность. По убеждениям и из-за страхов матери, он оставался жить с ней; парень привык к этому. Привык к обидным кличкам, к одиночеству в любой компании. Но нельзя было сказать, что он избалован и глуп. Илья был очень умён и воспитан, к тому же настоящий джентльмен, каких редко встретишь. Такой парень (ещё и обладающий совсем не среднестатистической внешностью) мог стать мечтой любой девочки, но не каждая девочка смогла бы подойти на роль невестки, по мнению его родителей. Но Илью никогда не манили ухоженные и выкрашенные красным белые розы, он любил испытание, он любил полевые цветы. Именно таким цветком был Данил… Резко изменчивый, горящий, он неожиданно появился в кружке фехтования, сразу став одним из лучших. Он и заметил тихого Илью, по неизвестной причине найдя в нём что-то интересное. Парень стал чаще говорить с ним, подсаживаться к нему в перерывах между занятиями. Они начали сближаться. И однажды, из-за того, что на фехтовании ребята были равными соперниками, Данил уступил другу победу, позволив проткнуть шпагой своё сердце… — В яблочко, дружище, — улыбался юноша изумленному Илье. На тонкую бумагу часто закапали слёзы. Данил беззвучно всхлипывал, поднеся ладонь к губам. Потом он старательно сложил листок так, как тот был сложен Ильёй, и, не стерпев, он зарыдал. Вася до этого дня никогда не видел подобных слёз, вызванных особенным видом боли. Он удивлённо смотрел на юношу, не зная, что предпринять в «этом» случае. Но вот Женя знал. Брюнет подошёл вплотную к Данилу и крепко обнял его. Друг Белухина нашёл приют в его руках. Было такое ощущение, что они разделяют одну и ту же боль, но на самом деле она была лишь схожей по своей силе. — Так глупо! Всё т-так глупо! — вцепился в пиджак Калинкина парень, — если бы он сказал это мне! Самоуверенный, самодовольный идиот!.. Я бы увёз его отсюда к чёрту! Ему стоило лишь рассказать!.. Следующие пять минут прошли в полной тишине, в комнате был слышен только плач Данила, то, как он надрывает связки и ненавидит «живость» этой комнаты. Илья будто бы ещё находился здесь, среди творческого беспорядка и в каждой линии, выведенной простым карандашом. Но теперь он был свободен… — Знаете, у нас не было ни общей квартиры, ни совместной жизни, ни одного поцелуя, а такое чувство, что я всё это потерял… — раздосадовано, но спокойно подметил юноша. — Он хотел покончить с жизнью, но, видимо, убийца нашёл его раньше… — Неужели мать довела его до этого? — поинтересовался Данил. Шакулин молча передал ему личный дневник Ильи, — Он пригодится тебе больше, чем нам… Но! Есть один вопрос: кто такие Лэйла и Нина? — Это подруги Ильи, — почти успокоившись, сказал парень, — они недавно ушли. Я бы даже сказал, что они сделали это очень неожиданно. — Дашь их адреса? — Конечно, только будьте с ними помягче, — парень продиктовал местожительство обоих девушек. — Благодарим за помощь следствию, — грустно закончил Вася. — Благодарю за поддержку и за… правду. Сейчас я хочу побыть здесь ещё. Опустошенный странным чувством, брюнет сделал шаг к Данилу и наперекор себе самому шепнул: — Не падай духом, особенно сейчас, а лучше никогда… Напарники вместе медленно подошли к самой двери. — Спасибо, что не осудили, — вдруг добавил парень. — Красивое чувство не заслуживает осуждения, — с улыбкой закрыл дверь Вася. Калинкин плавно вздохнул, — Серьёзно так считаешь? — Я… ещё никогда не видел, чтобы кто-нибудь так убивался. Ещё бы чуть-чуть и я сам бы разрыдался, это действительно несправедливо, тут негде юлить. — Русалочка любила принца, но по вине случайности не смогла быть с ним и стала морской пеной… думаю, любовь изначально была создана, чтобы пытать собой людей. Они возвращались к основному сборищу гостей, — Ты так презрительно оцениваешь эту вещь. Ты хоть когда-нибудь любил? По-настоящему? — А ты оцениваешь любовь, как принято в сборнике старинной литературы. Просто когда ты выживаешь, у тебя нет времени на такую мелочь, как любовь, — скептично мыслил Женя. — Но я все равно желаю тебе полюбить… — мягко пробубнил Вася. — Возможно, это придаст тебе сил и стремления жить… — он аккуратно дотронулся до чужого запястья, — как случилось с Ильёй. — Тебе всего лишь повезло увидеть эти шрамы. Не возлагай на себя лавры, миссия. «Шекспир знал про чувства парня, был в его квартире, а значит, он либо так подметал следы, либо тут замешана другая цепь событий». А в комнате Белухина продолжал плакать оставленный ими Данил. — Шекспир ставит себя на голову выше других, раз позволяет себе играть с их жизнями, — рассуждал вслух Вася. — Терпеть не могу таких уёбков! Просто! Аргх! — А я терпеть не могу психологические разборы личности, — огрызнулся брюнет, когда они снова оказались в главном зале, — мы здесь для того, чтобы найти корни проблемы, помнишь? — Женя небрежно ткнул в пиджак Шакулина. — Тебя раздражает профессиональный подход? — Меня раздражает глупая наивность людей! Как можно рассуждать о личности человека, которого ты даже не знаешь?! — По обстоятельствам! По уликам! По поступкам! — Личность, как и внутренняя организация, — вещи очень обманчивые, приятель. И вот всё это!.. — Калинкин упёрся пальцами в свою переносицу, — что ты там говорил о Шекспире! — Что он хитрый, кровожадный, подлый и бесчувственный ублюдок! Женя негодовал: — Безрассудно полагаешься на свои чувства? А если убийца окажется человеком другого склада характера? — Это каким, например? — скрестил руки следователь. — Если он окажется человеком чести или просто заложником ситуации? Вдруг он поступает так из сострадания? — О каком сострадании идёт речь, Женя? Такие подонки не знают этого понятия! Он просто больной психопат! — парень нахмурился. Женя снова покачал головой, — Ты говоришь так сейчас, но что ты сделаешь, встретив его однажды? — Пристрелю! Сразу же! — Уверен? Следователь поднял перед собой огнестрельное, смотря прямо на свою цель… Вот он… Шекспир… как мишень перед ним. Один выстрел, и всё закончится. Один выстрел. Один… Но его руки трясутся, а на глазах наворачиваются слёзы непонимания: почему ты такой, Шекспир? Почему? Но убийца молчит, тая под снегопадом. Шакулин роняет пистолет… Вася смолчал. — Так я и думал, — брюнет положил ладонь на плечо напарника. — Ты не убийца, Вася. Никто не убийца… Всегда есть причины на такие поступки. Убить кого-то — самый тяжёлый груз в жизни. С кухни послышались не тихие, но и не громкие голоса: — Вы сами погубили своего сына. На самом деле, вы отвратительная женщина, как и ваш безхребетный муж. — Да как ты смеешь?! — с истерическим возгласом бросилась на Данила мать Ильи. Но парень предотвратил пощёчину, схватив её запястье, — Теперь вы останетесь с этой виной на сердце на всю оставшуюся жизнь. Вы убили своего сына. — Да кто ты такой вообще?! Мерзавец! — Я — тот, кого любил Илья. Но это уже не важно… Юноша, поймав напоследок на себе взгляд ошеломленной женщины, поспешил покинуть это отвратительное место. Он не мог находится в рассаднике лжи и презрения.