Милый безумец

Двенадцать ступеней, одна железная дверь и покосившаяся табличка, запрещающая влезать на крышу. Мы забрались на верх здания. Тучи клубились темными пятнами. Я чувствовал себя безопасно здесь. Единственное место, где я мог спокойно пообедать, посидеть и подумать о чем-то своём. Я любил позицию наблюдателя: когда я смотрел на людей внизу, мне казалось, будто я вовсе не человек, а некое неприкасаемое божество, ведающее обо всем. Обычно сюда никто не приходил, все довольствовались мирской жизнью там, внизу, я в шутку назвал это преисподней. Иногда на крышу заявляясь Зои, сидела подолгу, пыталась разговорить меня, иногда предлагала сбежать или выпить, скорее всего от скуки. Наверное, она тоже была глубоко одинока. Хотя не призналась бы в этом никогда. Гордость не позволяла. Иногда мы сидели на краю вдвоём, как вороны, и молчали. Было в ней что-то загадочное и пугающее, темное и манящее. Но узнавать её ближе мне не хотелось, наших спонтанных стычек мне вполне хватало. Я любил наблюдать за ней со стороны. Она была тонкой, как спица. А ещё она пела. Жутко так, что стыла кровь. Её тонкий голос отзывался эхом, а она в такие моменты будто впадала в транс и покачивалась из стороны в сторону, совершенно не держась за перила. От чего-то мне не было страшно за неё, что вдруг она сорвётся и полетит вниз, нет, мне казалось, что если такое и случится, то она вспорхнёт, расправит свои вороньи крылья и улетит прочь. Я никогда не приводил кого-то в свою обитель, но для него можно было сделать исключение. Сейчас мы были одни. Джеймс выглядел озадаченным, он нахмурил брови и огляделся. При дневном освещении я мог разглядеть рельефы его тела сквозь белую рубашку. Возможно, я рассматривал его дольше, чем предполагал, но отвести взгляд у меня не получалось никак. Я знал, что он видит то, как жадно я рассматриваю его торс, руки и ключицы, я знал и хотел, чтобы он точно было уверен, что ему это не кажется. Когда мой взгляд неприлично долго задержался на его теле, он ухмыльнулся и спросил: — Зачем мы здесь? — Тут обычно никого нет, я подумал, почему бы нам не побыть наедине, — я непринужденно пожал плечами а-ля сама невинность, его это возмутило. — Вот оно что. Искал интимную обстановку? — он многозначительно улыбнулся, — и чем ты предлагаешь заняться? Тут я замялся и занервничал, он это, очевидно, заметил. Да, я мог играть сколько угодно, дразнить и даже флиртовать, но что касалось дальнейших, реальных действий — меня пугало. Я начинал жутко мяться и смущаться, а моя игривость тут же улетучивалась, оставляя ощущение стыда и смущения. В такие моменты мне просто хотелось провалиться и сказать что-то вроде: « мы кажется зашли слишком далеко, прости, я лучше пойду». Парень попытался успокоить меня. Джеймс положил руку мне на плечо и слегка сжал ладонь: — Все в порядке, расслабься, — он заботливо поправил воротник моей рубашки и улыбнулся. Все не могло быть в порядке, когда его рука скользила вдоль моей спины. Все точно не в порядке, когда он так близко, что я буквально теряю контроль. Когда он называет меня своим парнем, когда поправляет мне рубашку, когда целует и прижимаете к себе. В моей голове — полный хаос, порядком там и не пахло, увы. Я предложил присесть, он скривился так, будто упал в лужу. Меня забавляла его брезлигвость: сначала он стряхнул пыль, затем несколько раз провёл ладью по плитке, присел, а потом спросил, чистая ли у него спина. — Могу я спросить? — Джеймс улыбнулся и склонил голову в бок, — раз мы встречаемся, может нам… называть друг друга как-то по особенному? — В смысле? — в горле мгновенно пересохло, я откашлялся. — Ну, я, например, могу назвать тебя «котик». Нравится? Я смутился.Котик? Он серьезно? Я покраснел до кончиков ушей. Конечно, на подсознательном уровне я ликовал, но принять это было крайне сложно. Откуда у него это внезапные порывы нежности? Я застыл на несколько мгновений он настороженно посмотрел на меня: — Что, совсем ужасно? — Нет… Можешь называть меня, как тебе нравится, — делать вид, что все нормально, получалось у меня хуже всего. — А как ты хочешь называть меня? — тут же выпалил он, ожидая ответа, как любопытный ребёнок. Говоря честно и откровенно, я бы хотел назвать его как-нибудь максимально слащаво, чтобы на губах после оставался приторный привкус, а он мило улыбался в ответ. Я хотела назвать его мило, чувственно и нежно, чтобы его глаза мгновенно вспыхивали от того, как я назвал его. Да, я жалкий романтик, перекрывающийся циничность и равнодушием, тайно мечтающий о невероятной любви. И что вы мне сделаете? Эти мысли просто не давали мне покоя, я порицал и корил себя за них каждый раз, как они всплывали у меня в голове. Когда вопрос встал прямо, мне моментально стало плохо. Как его вообще называть? Самый прекрасный парень, которого я когда-либо видел? Я подумал, потом отвёл взгляд в сторону, в надежде, что он задаст следующий вопрос, но он смиренно ждал. Я тут же выпалил что-то несуразное и неопределённое, всеми силами стараясь увильнуть от ответа: — Джеймс, я не совсем понимаю… — Джей, — оправил он. — Так вот, Джей… — Джейми, зови меня Джейми. — Ладно, Джейми, если тебе так угодно… — я недоумевающе повёл бровью. — Черт, мне так нравится, как ты произносишь мое имя! — радостно воскликнул он, — скажи ещё раз. Я рассмеялся. Мне нравилась его искренность и горящие глаза. Я мог повторять его имя, словно мантру или молитву перед сном, упоминать о нем ежесекундно, лишь бы он смотрел на меня так. — Джейми, — полушёпотом произнёс я. Он коснулся ладонью моей талии и прижал к себе. Я не успел даже вздохнуть или среагировать, это произошло как-то само собой. — Тео, — томно произнёс он, перечитывая большим пальцем мои ребра. Я сжался и попятился назад, потому что жутко боялся щекотки, мурашки пробежали по спине и я выгнулся назад: — Перестань, мне щекотно, — рассмеялся я. — Как скажешь, милый, — он игриво смахнул спадающую на лоб золотистую чёлку и очаровательно улыбнулся. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. Смущении и стыд отошли на второй план и стали исчезать. Мне никогд не было так хорошо с кем-то, я ощущал тепло и защищенность. Он коснулся пальцами моей шеи и провёл ими до самых ключиц, наблюдая мою реакцию. Я возбужденно откинул голову назад, издав еле заметный стон. Поцелуи влажной дорожкой огибали шею и ключицы, его свободная рука бесцеремонно блуждала по моему телу и скользила вдоль бёдер. Я не понял, как оказался в его власти, как ловко он управлял моим телом и вынуждал блаженно стонать. — Ты хочешь прямо здесь? — на вдохе проговорил он. Я многократно кивнул, не поднимая на него глаз, и подался телом вперёд. Ну же, делай со мной все, что хочешь. — Ты хочешь прямо здесь? — передразнила его Зои, внезапно появившаяся из-за угла, — я смотрю, вы по прежнему друзья? Я подпрыгнул от неожиданности и чуть было не полетел вниз, благо Джеймс успел подхватить меня и усадить себе на колени. Он гневно застегнул рубкашку и грозно посмотрел на двушку: — Какого черта ты тут забыла? Ты не видишь, что мы немного заняты? — Успокойся, Казанова, я уже ухожу, — она усмехнулась и посмотрела на него с неким осуждением, — развращаешь детей? — Убирайся, — процедил сквозь зубы тот, намереваясь встать. Я тут же обхватил его руками и успокаивающе погладил по спине: — Успойся, все в порядке, она уже уходит, видишь? Зои удалилась спустя пару секунд неловкого молчания и моих попыток усмирить гнев Джеймса. — Она будто нарочно все портит, — возмутился он. — Перестань, она случайно оказалась тут, ты накручиваешь себя. — Хотелось бы верить, — он взял меня под коленки и притянул ближе к себе так, что мне пришлось скретстить ноги. Я сидел спиной к самому краю, не ощущая при этом ни малейшего намёка на страх. Я бы легко доверил ему свою жизнь, если бы была возможность. Возможно, он и был всей моей жизнью. Капли дождя касались спины и плеч, охлаждая разгоряченную кожу. Блаженство. Дождь усиливался и наша одежда начала промокать, а волосы виться от влаги. Так я ощущал его тело ещё ближе, порывы ветра вынуждали меня периодически содрогаться от холода: — Давай останемся здесь, пожалуйста, — жалобно протянул я. — Хочешь прогулять занятия? — саркастично спросил Джеймс, — я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. — Только сегодня, — я просил уже открыто и настойчиво. — Ты замёрз, прекрати нести эту чушь, — тут же возразил он, — сейчас тебе нужно переодеться и идти на занятия, Тео. — Зануда, — недовольно фыркнул я. — Ну хватит. Я могу одолжить тебе свою спортивную форму, если хочешь. Хотя у тебя нет выбора, ты промок до нитки, гребанный романтик. — Идёт. К тому же, у тебя тоже есть одна из моих вещей, — вбросил я, — ты наверно, с ней в обнимку спишь, я прав? — Как ты узнал? — он рассмеялся. Мы перелезли через перила и направились к лестнице вниз.