Осторожно, двери закрываются

— Понятия не имею, господин директор! — раздраженно проскрежетал Северус, — Волдеморт пока не приобрел привычки отчитываться передо мной. Спросите у мальчишки, даже такое бестолковое создание, как он, не могло пропустить момента обмена палочками с Темным Лордом! Дамблдор печально посмотрел на него и тяжело вздохнул, качая головой. — Увы, Гарри отказывается говорить об этом. Не представляю, Северус, как такое вообще могло произойти? — Что значит отказывается? Заставьте его! — взвился Снейп, — вы лучше меня понимаете, что Поттер не должен был встретиться с Волдемортом! Если Лорд узнает о том, что мальчишка значит для него… Да как это недоразумение вообще пережило с ним встречу?! — и зельевар выразительно покосился на почерневшую руку Дамблдора. — Уверен, это была бы преинтереснейшая история, — задумчиво произнес Альбус, внимательно оглядев седьмой кусочек сахара, перед тем как положить в свою чашку к шести предыдущим. — Но, полагаю, сильно беспокоиться нам нет причин. Если бы Том что-то понял, он бы несомненно выдал себя. Сидеть без дела не в его стиле. Особенно когда на карту поставлено самое для него драгоценное. — И вы просто позволите Поттеру шляться повсюду с ЕГО палочкой без всяких объяснений?! — неверяще воскликнул Северус. — Альбус, это уж слишком даже для вас! — Ну, нужно же ему чем-то колдовать, мальчик мой, — укоризненно посмотрел на разбушевавшегося зельевара Дамблдор. — К тому же, кто может с уверенностью сказать, что знает единственно правильный вариант развития событий? Порой маленькие случайности могут переломить ход истории. Отпив из чашки, Альбус загадочно улыбнулся.

***

— Ну серьезно, Гарри! — Рон энергично взмахнул руками, от чего рукава его мантии затрепетали, словно крылья рассерженной птицы. Друг коршуном склонился над Поттером, безуспешно пытающимся сосредоточиться на домашнем задании. — КАК? Как так вышло?! — Без комментариев, — привычно отозвался Поттер, пытаемый друзьями уже второю неделю, — Ты загородил мне свет, можешь отойти? Гарри отвел глаза от буквально подпрыгивающего от любопытства Уизли и тяжко вздохнул. Ну не мог он никому рассказать, как это вышло! Если бы не палочка, проклятое доказательство его вечного, триждыклятого невезения, он бы и сам уже не верил, что это могло произойти! Переспать с Волдемортом! Влипнуть в такую историю, ему казалось, не мог даже он. А заподозрить, что змеемордый враг может развлекать себя в свободные от пыток магглов вечера подобным образом, к счастью, никому не приходило в голову.  — Мы это уже обсуждали, Рон, — сурово ответил другу Гарри. — Но это же наверняка было шикарное приключение! — вновь заканючил Уизли. — Никакого приключения не было! — резко отрезал Поттер, вновь утыкаясь в книгу, вздрагивая от воспоминания о предвкушающе улыбающемся Лорде. О! С какой радостью он стер бы самому себе память! Остаток лета он мирно провел у Дурслей, всеми силами пытаясь забыть свое «приключение», и преуспел в этом настолько хорошо, что заодно забыл и о палочке, один вид которой вызывал у окружающих его магов дрожь ужаса. Заброшенная в первый же день в дальний угол сундука, она провалялась там все лето, пока за Поттером не пришел Альбус, чтобы навестить с ним Горация Слизнорта. Так, его сундук и его зловещее содержимое благополучно перекочевали в дом Уизли, где Поттер, обрадованный возможностью вновь колдовать, без всякой задней мысли достал волдемортовскую палочку из своего сундука прямо при всем семействе. Будь ситуация иной, например, не пытайся Молли Узили путем агрессивных переговоров удостовериться, что перед ними действительно Гарри Поттер, мальчик, возможно, и поведал бы друзьям свой ужасный секрет. Но в тот момент он так растерялся, что только и твердил про «несчастливое стечение обстоятельств, о котором он не намерен распространяться». И чем больше его расспрашивали, тем упрямее становился Гарри в своем решении. Когда же Гарри вернулся в Хогвартс, его окружил целый рой догадок и домыслов. Слушая некоторые из них в пересказе друзей, он то хохотал, то покрывался липким потом от ужаса, как такое вообще было можно вообразить. Поттер убил Волдеморта. Поттер ограбил Волдеморта. Поттер и Волдеморт побратались и поклялись в вечной дружбе, обменявшись палочками. Но, само собой, самой популярной стала идея, что Поттер и есть Волдеморт! О, это было настоящее представление. Слухи, ходившие на втором курсе, что Гарри — это Наследник Слизерина, и близко не стояли по масштабу с новостью, что Поттер — это само Зло во плоти. Большая часть населения Хогвартса вздрагивала, стоило Поттеру произнести простейшие чары. Младшекурсники сворачивали в любой ближайший коридор, едва Гарри появлялся у них на пути. Даже проклятый Снейп перестал активно задирать юношу, заметно передергиваясь, как от озноба, каждый раз, когда он колдовал. Казалось, единственным, кого все это помешательство не затронуло, оказался сам Поттер. Палочка лежала в ладони, как родная, и его даже не смущала ручка, сделанная из чьей-то кости (мальчик смутно надеялся, что не из человеческой). Да, пожалуй, характер волшебного инструмента был немного иным, более капризным, и палочка нет-нет, да и искрила чуть колющим ладонь холодным колдовством, но большую часть времени Гарри даже не замечал разницы. Зато активно замечали окружающие. И это постоянно снова наталкивало Поттера на мысли, к которым он категорически не хотел возвращаться. Еще тем вечером, сидя в комнате и мучаясь от боли в пятой точке, он поклялся самому себе, что просто вычеркнет это безумие из своей жизни, будто ничего и не было. Увы, сделать это, когда тебя каждый божий день расспрашивают о тех самых событиях, оказалось не так то просто. Перед поттеровским внутренним взором постоянно всплывало лицо Волдеморта. Страшное, безносое и непристойно хорошо целующееся. Периодически он ловил себя на мыслях, что бы случилось, если бы Лорд разоблачил его тогда, в процессе? Убил бы его сразу? Или сначала… Поттеру было мучительно любопытно, многих ли своих врагов Волдеморт желал не только убить, но и… Или Гарри был особенным и в этом? Примерно на этом моменте он обычно обрывал свои думы, потому что следующие мысли уже лежали в стороне того, насколько самому Гарри понравилось его «приключение». И вот здесь уже шла полная сумятица. С какой стороны ни посмотри, понравиться, когда тебя имеет злейший враг, не могло бы никому, но, но… Но в глубине души Поттер отдавал себе отчет, что этот сексуальный опыт определенно не был худшим из того, что с ним случалось в этой жизни. В отличие от Поттера, Волдеморт совершенно не собирался гнать от себя мысли о случившемся казусе. С мазохистским упрямством он вновь и вновь прокручивал в голове воспоминания о широко распахнутых зеленых глазах и мягких губах, не уставая впадать в ярость от того, что не догадался сразу. То, что зеленоглазое проклятье он хочет не только убить, Лорд осознал после встречи с мальчишкой в день неудачной попытки заполучить Пророчество. Уж неизвестно из-за какого выверта подсознания, но распластанный на полу Поттер, задыхающийся после неудачной лордовской попытки в него вселиться, внезапно показался ему соблазнительно хрупким. И в юные годы Том Риддл не отличался восточным нравом, падким на девичьи и юношеские прелести, а всем радостям плоти предпочитал темные углы и толстые книги, приправленные интригами и заговорами мирового уровня. После же десяти лет скитания в виде духа и обретения змееподобной плоти Волдеморт и думать не предполагал, что дорогое тело его так предаст! И ладно бы еще ему возжелалась соблазнительная девица или уж, на худой конец, смазливый парень типа Драко Малфоя. Так нет же! Его предательское тело вздумало сходить с ума по тощему и нескладному, будто целиком из углов состоящему Гарри Поттеру! Злиться на самого себя Волдеморт не желал. Роль страдающего от безответной страсти ему также не подходила, и просыпаться, задыхаясь, от снов, в которых мерзкий мальчишка стонал и кричал вовсе не от боли, ему тоже не нравилось. Самым оптимальным выходом было переспать с кем-то под личиной Поттера и выкинуть, наконец, раздражающие желания из своей головы раз и навсегда. Достать поттеровские волосы оказалось до безобразия просто. Шпионов у него в Хогвартсе хватало. Снять же покладистого мальчика было и вовсе элементарно. Прекрасный план. Но это же Поттер! Все, что могло пойти не так, пошло не так. Уж точно Волдеморт не планировал целоваться и нежничать. План был прост и безыскусен: трахнуть, убить, забыть. Риддл совершенно не ожидал, что при виде растерянно моргающих зеленых глаз перед его отсутствующим носом внутри него проснется что-то, чему он даже не решался дать название. Вместо простого «взять» он драгоценных полчаса потратил на сумасшедшие поцелуи. А потянувшаяся после секса к палочке рука бессильно упала при одном взгляде на поттеровский беззащитный затылок. И вот это уже было проблемой. Даже известие о том, что в итоге по невероятному, непонятному как случившемуся выверту судьбы он переспал с настоящим Гарри, не шокировало его настолько, как собственное нежелание убивать даже, как он думал, «подделку». Разумеется, уже спустя несколько десятков минут Лорд прогнал от себя дурацкое наваждение и снова уверился в мысли, что мальчишку нужно устранить, но воспоминание о собственной слабости омерзительным привкусом осело на языке. К тому же после всего ему не стало легче ни на гран. Отнюдь нет. Мальчишка словно поселился у него в голове, и мысли о нем не давали Лорду покоя ни днем, ни ночью. Проклятая палочка, так похожая на его собственную, приветливо теплела от любого заклинания, посылая волны радостного ликования вверх по руке, и дополнительно напоминала обо всем случившемся и том, что такого больше не повторится. В отличие от Поттера, Волдеморту приходила в голову мысль наложить на палочку иллюзию. Но он прозорливо догадался, что его Немезиду она не посетит, и не стал утруждать себя. Риддл даже забавлялся, глядя на недоуменные взоры, которые его Пожиратели кидали на него. Его расчет оказался верным: Поттер не проболтался о случившемся ни единой живой душе. Мысль о том, что у них с мальчишкой появился один — очень грязный — секрет, приятно грела, и Лорд уже предвкушал, как того перекосит, когда он озвучит его прилюдно… «Волдеморт, Я хочу получить обратно свою палочку. Этот обмен и в твоих интересах, если ты не хочешь, чтобы последний слух о том, что я твой сын, разошелся по всей Англии. Если ты думаешь, что я шучу, спроси своих Пожирателей.» Лорд пораженно перечитывал письмо. Наглая белая поттеровская сова оккупировала его стол, ловко увернувшись от приветственной Авады, и неодобрительно косила на него правым глазом. Написанная неровным почерком писулька внезапно разбудила его любопытство. Действительно, а что его слуги говорят о загадочном обмене палочками? Волдеморт хмыкнул и прищурился, поймав себя на неожиданной мысли. А почему бы, собственно, и нет? Пару минут спустя из его комнат выскользнул юноша, во внешности которого лишь немногие ныне живущие маги узнали бы Тома Риддла, блестящего студента Хогвартса, 50-летней давности года выпуска. Среди его Пожирателей таких, конечно, не значилось. Занятие это было опасное, связанное с повышенной смертностью. Дамблдору или Слагхорну он тоже попадаться на глаза не собирался, а остальные маги не имели и понятия о том, как выглядел Волдеморт до создания крестражей и заигрывания со смертью. Спустившись вниз, Риддл быстро нашел одну из группок пожирателей, игравших в кости в малой гостиной и попивавших огневиски, как и приличествует бездельничающим чистокровным аристократам. Люциус Малфой, Гойл, Крэбб, Лейстрейнджи и еще парочка из ближнего круга. «То, что надо», — усмехнулся сам себе Лорд. Назвавшись одним из представителей шотландской ветви семейства Гойлов (о которой после мысленного внушения Гойл-старший мгновенно вспомнил), прибывшим в Англию по поручению Темного Лорда, Том присоединился к игре, заводя непринужденную беседу. Пару часов и три бутылки огневиски спустя маги уже воспринимали Риддла, как своего. Лорд неспешно покручивал в пальцах стакан, любуясь, как перетекает в нем, играя бликами, темная жидкость, и говорил-говорил-говорил. В этом был отзвук чего-то давным-давно позабытого. Видеть на лицах слушателей не оцепенелый тупой ужас, а интерес и внимание. В какой-то момент Риддл поймал себя на том, что демонстрирует приоткрывшему от восхищения рот Люциусу движения из связки тройного проклятия. Концентрировать на себе восхищенные взгляды было неожиданно приятно. Почувствовав, что маги полностью расслабились в его присутствии, он перевел разговор на интересующую его тему. — Вы обратили внимание, Лорд сменил палочку? — наивно полюбопытствовал Волдеморт. — Конечно, — басисто хохотнул Макнейер. — Такое сложно не заметить! — Отчего же? — преувеличенно удивленно спросил Риддл, — Может, сломал свою старую. Темные заклятия порой выходят из-под контроля. — Сомневаюсь, — тонко усмехнулся Малфой той самой змеиной улыбкой, за которую Волдеморт когда-то приблизил его к себе. — По словам моего сына, палочка Лорда сейчас у весьма неожиданного человека. — Неужели, Милорд её отдал? — неверяще воскликнул Лорд, пошире распахивая глаза. — Отдал… возможно, — задумчиво пробасил Крэбб, — А может и подарил, всякое говорят про них с Поттером. Волосы у Волдеморта встали дыбом. — А поподробнее? — напряженно переспросил он. Уж лучше бы не спрашивал. Захмелевшие Пожиратели выдали добрый десяток версий, одна хлеще другой. Поттеровская жалоба на «сыновство» была на их фоне еще одной из самых нормальных. — А вот мне кажется, — понизив голос вещал Рабастан, — что Лорд мог колдовать какое-то темное заклинание, да и поменяться телами с Поттером! — он заговорил еще тише, и маги приблизили друг к другу головы, вслушиваясь в его шепот. — И вот представьте себе, бродит сейчас по Хогвартсу наш Лорд, злющий, как мантикора, а по Поместью Поттер! И оба не знают, как выбраться! — Ну, это ты уже загнул, — покачал головой Рудольфус, — Милорд меня вчера Круциатусом приложил, дай Салазар как! Да и леденящую магию его ни с чем не спутаешь. — Да, — поддержал его Малфой, — версия с брачным ритуалом, кажется мне более правдивой! Через несколько часов Букля постучала клювом в окно гриффиндорской башни.