Дом Демона

      Теплое море нежно накрывало песочный пляж волнами, солнце нещадно поджаривало бледных отдыхающих, кто не успел занять место под зонтиком. Крик чаек оглашал пляж, соревнуясь по громкости с рупором на столбе, из которого звучал джаз, снова ставший популярным в 60-х.       Все было бы просто отлично, если бы отец как всегда не возмущался:       — Я не понимаю, почему мы должны быть здесь? — за солнцезащитными очками было не видно, как он метает молнии глазами.       Мама взглянула на него из-под шляпки, когда-то подаренной нами.       — Потому что мы отдыхаем и загораем. В Темном мире света днем с огнем не сыщешь. Могу я раз в двадцать лет позволить себе отпуск?       С явным возмущением папа посмотрел на ее купальный костюм, состоящий из лифа и коротких шорт, и снова накрыл ее платком.       — Мне тут не комфортно, — сам отказывался снимать майку и сидел в шезлонге рядом с ней в длинных плавках.       — Мы могли бы поехать в горы. Или на озера. Куда угодно, а ты выбрала место, где полно полуголых людей. И сама вырядилась так же!       Выбить из головы его нравы, которые установили в его голове около двух сотен лет назад было тяжело. Для него женщины, снявшие кринолин и корсет, приравнивались к куртизанкам. Устав от его тирады, Мия повернулась, сдернула с себя платок, и заявила:       — Хочешь, езжай в свои горы. А мне надо погреть кости. Робин, пошли купаться, — позвала она меня, и тут же поняла, что кого-то потеряла.       — А где Каролина?       Следовало бы покрывать младшую сестричку, но сегодня мне хотелось торжества справедливости.       — Около ларька с мороженым заигрывает с продавцом.       Наблюдать за краснеющим отцом забавно, особенно когда он подскочил, и заорал в сторону того ларька:       — Каролина! Иди сюда, бегом!       Мама ткнула меня в бок локтем, но тоже не смогла скрыть улыбку, видя, как не менее взбешенная дочь практически несется на Лиана. Нашла коса на камень, как говорится.       — Что еще? — недовольно выпрямилась девушка лет шестнадцати перед отцом, скрестив руки на груди.       Только моя сестра могла так бесстрашно смотреть отцу в лицо, зная, что он ничего ей не сделает. Уж больно любит.       — Еще раз увижу тебя с человеком мужского пола — поедешь домой!       — Ну, пап! — запрещать что-то Каре было почти невозможно, — ты всегда такой… такой старомодный!       Брови демона вскинулись от удивления.       — Ничего я не старомодный! Иди купаться с матерью и братом, пока я не передумал.       Но не успели мы надуть круг, как к нам подошел служащий нашего отеля на побережье, протягивая отцу бумажку.       — Вам телеграмма, — сообщил он, и направился обратно, на рабочее место.       Пока родители читали, я обнял сестру за плечо, и спросил:       — Что, пытаемся отвлечься от Императора, — я знал ее и ее детскую влюбленность насквозь.       Кароль закатила глаза.       — Нет, все давно прошло. Он меня не интересует.       Ага, так я и поверил.       — Посмотрим, что ты скажешь на следующем балу, когда он опять пригласит тебя танцевать. «Ах, дядя» — я постарался изобразить ее девчачий голос, — «я так рада, что могу находиться с вами»       Она треснула меня ладонью по обожжённой солнцем спине. Но я не останавливался, и теперь говорил голосом Вельзевула:       — «О, моя принцесса, ты так прекрасна сегодня»       Хоть она и отрицала, между ней и Императором с каждым годом возрастало напряжение. Пока мы были детьми, она могла рассчитывать на его полное внимание, но с возрастом дядя понимал, что уже не может быть с ней так близок, как раньше. А влюбленная до беспамятства Кара этого не понимала и бесилась еще больше.       Но я уверен — у этой истории будет свое продолжение.       Наши догонялки по пляжу остановил отец, объявляя, что нам срочно надо вернуться домой.       — Снова исчадья пробрались на землю людей. Надо помочь Лидии и Уиллу.       Все, что подразумевало драку, вызывало у сестры приступ радости. И никакие парни ее больше не интересовали.       — Да! — воскликнула она, и схватив меня за руку, потянула к выходу из пляжа, — Робин, мы будем колоть чудищ!       Мама с папой с улыбкой оглядели нас. Что я могу сказать? Я родился в самой необычной семейке в мире. Но она — самое дорогое что у меня есть. Конец