Смерть — только начало

«Не существует никаких «счастливых концов», есть только небольшие перерывы в повседневном ходе жизни»

***

POV Марина

19.06.2015       За окном только начало рассветать, небо плавно наливалось красным рассветным золотом, укрывая никогда не спящий город ярким солнечным светом. Первый месяц лета в этом году выдался душным и влажным, с самого раннего утра температура воздуха поднималась намного выше той отметки, что была характерна для этого времени года. Поэтому окна в нашей небольшой квартире с вечера были распахнуты настежь, позволяя прохладному ночному воздуху приятно ласкать разгоряченную, за целый день, кожу. Но, даже это не спасало наше жилище от летнего зноя, который, казалось, только и поджидал нашего пробуждения, дабы накинутся на нас из-за угла.       С трудом разлепив глаза, я потянулась за своим телефоном, неумолимо трезвонящим на прикроватной тумбочке, больно ударяя громкими звуками по моей барабанной перепонке.       — Да, — по привычке твердо отчеканила я, догадываясь, что в такое раннее время данный звонок мог поступить только с работы.       И это оказалось правдой. Уже знакомый мне диспетчер, быстро затараторил адрес, по которому я срочно должна выезжать. Из трубки телефона, помимо его приглушенного гарнитурой голоса, доносился привычный неприятный треск и шипение, напоминая нам о том, что линия перегружена. Поэтому я постаралась сосредоточится на его голосе, дабы не вынуждать мужчину повторять свою речь дважды, понимая насколько важно не задерживать нелегкую работу операторов.       — Что на повестке дня? — сонно пробормотал Леша, как всегда уткнувшись носом в подушку, от чего его голос звучал несколько приглушенно.       — На Тверской произошло обрушение дома, и я срочно нужна там, — подавив очередной зевок, проговорила я и выбралась из постели. Голова тут же пошла кругом, и я слегка пошатнулась, вовремя ухватившись рукой за подоконник.       — Может все-таки не поедешь? — умоляюще проговорил он, сев на кровати и внимательно осматривая меня своими серыми сонными глазами. Я бросила на него укоризненный взгляд и уже более уверенной походкой прошествовала в сторону ванной. — Это я к тому, что иногда нужно думать и о себе тоже! — крикнул он мне в след.       Я недовольно цокнула языком, достаточно громко для того, чтобы он смог это услышать, поэтому спустя пару минут я уловила звуки того, как он, что-то невнятно бормоча, выбирается из постели. Дверь в ванную, где я нетерпеливо пыталась собрать свои длинные волосы в высокий хвост, осталась открытой, так что краем глаза я видела его приближающуюся фигуру. Скрестив руки на груди, он прислонился к косяку и молча наблюдал за мной. Хоть я и не видела его лица, все равно прекрасно знала, что предстанет передо мной, если взгляну на него: сдвинутые темные брови, напряженный взгляд и жевалки, которые ходят ходуном. И еще я очень хорошо знала все его мысли. Он думал, поднимать ли ему эту тему вновь, или все-таки сдержаться, дабы не срываться в новый конфликт, вспыхнувший на почве моей работы несколько недель назад. И как только я услышала его тяжелый вздох, поняла, что нам точно не избежать ссоры сегодня.       — Марин, пожалуйста… — начал он.       — Нет, давай не будем начинать сейчас, — раздраженно проговорила я, быстро обходя его и направляясь в комнату за рабочей одеждой.       — А когда еще? Ты уедешь на вызов, приедешь из офиса ночью и снова пропустишь мимо ушей все мои просьбы, — спокойным тоном произнес он, тем не менее в голосе отчетливо сквозило напряжение.       — Буду сегодня раньше, — бросила я, пытаясь влезть в синий комбинезон МЧС, который лип к уже взмокшему от жары телу.       Несколько секунд он смотрел на мои мучения, но в итоге не выдержал и с громким выдохом, подошел ко мне, помогая справиться с одеждой. Я чувствовала скопившуюся внутри злобу, поэтому старалась сдержаться от порывов высказать все свое возмущение, так как понимала, что тогда ссору не удастся отложить в долгий ящик. Он тяжело дышал, и я понимала, что он тоже сейчас борется с собой. Но тем не менее, даже будучи взвинченной и злой на него, я уловила себя на том, что не могу не восхищаться тем, как его пальцы изящно тянут вверх язычок молнии, как он бережно поправляет мой воротник. Он стоял в такой близости от меня, открывая обзор на его роскошное тело, что я могла видеть каждый изгиб кожи на его обнаженной груди, каждую мышцу на его сильных руках. На секунду я перестала дышать, погрузившись в ощущение силы и защищенности, которые исходили от него.       — Будь аккуратней, прошу тебя, — серьезно сказал он, нежно заправляя за ухо темный локон, выбившийся из прически.       — Как всегда, — ответила я, приподнявшись и легко целуя своего жениха в губы. — Поспи еще, ладно? — я все еще злилась на него, но все равно безумно беспокоилась.       Он кивнул, провожая меня взглядом до лестничной клетки. Затем я услышала, как входная дверь захлопнулась, а я побежала вниз по лестнице. Перед подъездом уже стояла служебная машина, в которую я быстро забралась, и мы выехали из двора. Все посторонние мысли тут же вылетели из моей головы, как только мои коллеги стали докладывать о происшествии. Обрушившийся дом оказался аварийным, под снос, однако никто не удосужился во время переселить оттуда людей. Случилось это в два часа ночи, многие спали и попросту не успели выбраться из квартир. Множество погибших и пострадавших.       До Тверской мы доехали за десять минут, так как пробки в такое раннее время еще не успели встать на нашем пути. Взгляду открылась ужасающая картина. Половина длинного серого пятиэтажного здания была обрушена. Куски бетона, разбросанные на несколько метров от дома, придавили собой машины, деревья, создавая ощущение того, что на этом месте была настоящая бомбардировка. Крыша частично провалилась внутрь, ее неровные края торчали из обломков. Осколки от разбитых окон окружали все ближайшее пространство, создавая для пострадавших дополнительные препятствия. Обломки дома были оцеплены, вокруг стояли машины полицейских, МЧС и скорой помощи. Множество людей выводили из обрушившегося дома. Мы с коллегами, не раздумывая, ринулись к пострадавшим.

***

      В офис на улице Театральный проезд три строение два, мы приехали уже вечером, в пятом часу. Так как сегодня сокращенный день, здание было практически пустым. По безлюдным коридорам, одиноко сновали сотрудники, завершающие свою работу и желающие скорее попасть домой. Первым делом я направилась в душ, смывая с себя грязь, смешанную к кровью пострадавших, которых удалось вытащить из обломков здания. В своем шкафчике в раздевалке, я достала чистую повседневную одежду и привела себя в порядок перед небольшим зеркалом над раковиной.       По пути в свой кабинет, я не встретила ни души, что навело меня на мысль, что я осталась в здании одна. Все стены были выкрашены в холодный серый цвет, что, по задумке, должно было успокаивать сотрудников и посетителей, однако у большинства он вызывал раздражение и очень быстрое утомление, что никак не способствовало психологическому здоровью моих коллег. Поднявшись на второй этаж, я повернула направо. В коридоре размещалось всего четыре кабинета, на каждом имелась подпись с именем и должностью сотрудника, и на секунду я задержалась у второй двери, на которой значилось мое имя: «Стронгина М. Психолог». У меня на миг перехватило дыхание. Повышение мне дали не так давно, и я до сих пор не привыкла к этому, каждый раз радуясь, как в первый.       Внутри меня ждал удушливый воздух и целая кипа бумаг, которые мне предстояло заполнить. Небольшое помещение вмещало в себя: письменный стол из темного дерева, подобранные ему в цвет книжные шкафы, доверху заполненные делами, различными психологическими тестами, отчетами и мягкое кожаное кресло слева от стола, для клиентов, приходящих сюда со своими проблемами. Но даже этому скромному пространству я была несказанно рада, после трех лет проведенных за одним столом с еще пятью сотрудниками, в крохотном кабинете, вмещавшем в себя свыше десяти человек. Суматоха царила невероятная, все всегда теряли свои вещи, беспорядок не давал дышать, а постоянный шум не давал работать, вызывая ноющую головную боль и постоянное ощущение клаустрофобии.       Сейчас же я спокойно усаживалась за свой собственный стол и приступала к довольно монотонной работе, которую, увы, я обязана была проделать. В МЧС я начала работать еще будучи студенткой университета, на пятом курсе. Это было моей мечтой, поэтому когда мне предложили самую низкооплачиваемую и трудоемкую работу здесь, я, не раздумывая ни секунды, согласилась. После окончания меня приняли сначала на должность спасателя, а уже затем — психолога, по моей специализации. И вот сейчас, я совмещаю эти две должности, как могу и насколько позволяют мои возможности. Не самая простая задача, но я всегда знала, на что шла. Потому сейчас, несмотря на хроническую усталость и недосып, я чувствую себя так окрыленно, что каждый день с удовольствием иду на работу.       Я погрузилась в заполнение отчетов с головой, и очнулась только после того, как мой мобильник, жалобно запищал у меня в кармане, оповещая о том, что мне поступило сообщение. На экране высветился текст, адресованный мне от Леши: «Ужин сам себя не съест!». Я невольно улыбнулась, а заметив сколько времени показывал мой смартфон, ужаснулась. Я просидела, не разгибаясь, больше трех часов. Решив, что доделаю все после выходных, я ринулась к выходу, ругая себя за то, что вновь потеряла счет времени и нарушила свое обещание — вернуться домой по раньше.       Леша наверняка там с ума сходит, но из-за нашей утренней стычки, не хочет развивать новый скандал, отвлекая меня от работы. Он всегда был понимающим и чутким, он прекрасно знал, насколько для меня важно то, что я делаю, даже если это противоречило его убеждениям по поводу моего «синдрома трудоголика», как он всегда говорит. Вообще, ссоры для нас — это редкость. Мы всегда славились идеальной парой, которые прекрасно подходят и дополняют друг друга. И мы всегда держали эту марку, и продолжаем. Просто сейчас, когда меня повысили и я стала работать до потери сознания, заставляя его страшно волноваться за меня изо дня в день, он стал просить меня на время отказаться от работы спасателем. Его можно понять — он беспокоится за мое душевное и физическое здоровье, и я прекрасно понимаю, что он прав, но не могу себя заставить оставить этот пост, представляя, что буду сидеть в стороне, пока людям нужна помощь.       Путь до дома занял не больше двадцати минут, всего пару станций на метро и несколько метров по, пышущему зеленью и свежестью, парку. Поднимаясь на четвертый этаж, представляла, угрюмое лицо Леши и его спокойный, но напряженный тон, и невольно замедляла ход, обдумывая пути отвлечения его от данной темы. Отперев дверь ключом, я зашла в прихожую и замерла, с порога почувствовав потрясающе вкусный запах, распространяющийся по всей квартире. Я проследовала на кухню, там на нашем кухонном столе все было приготовлено к ужину, на тарелках уже было подано то чудесное блюдо, от которого исходил аромат.       Теплые родные руки неожиданно обвили меня сзади, притягивая к сильному телу, окутывая со всех сторон любовью и спокойствием. Леша прижался ко мне, утыкаясь носом в мои волосы.       — Прости меня, родная, — тихо сказал он, обдавая дыханием мою макушку.       Я развернулась к нему лицом, смотря снизу вверх в эти прекрасные светлые глаза, чувствуя, как от его взгляда у меня подкашиваются ноги.       — Нет, Леш, ты абсолютно прав во всем. Так что это ты прости меня за такое поведение, — я скользнула ладонями по его спине, еще теснее придвигаясь к нему.       Он усмехнулся и обнял меня, обвивая руками, словно защищая собой от внешнего мира.       — Тебе не за что извиняться, в твоем положении позволительно абсолютно все.       — Эй, не надо все сваливать на гормоны, — засмеялась я.       Он немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.       — Просто я действительно волнуюсь за тебя, и не только за тебя. За вас обоих, — улыбнулся он, опуская ладонь на мой уже немного округлившийся живот. — Я знаю, что ты хочешь заботиться обо всем мире, но, прошу тебя, позаботься сначала о себе.       — И не только о себе, — продолжая глупо улыбаться, проговорила я, положив свою руку поверх его.       Он наклонился и запечатлел на моих губах один из тех его восхитительных поцелуев, которые заставляли мое сердце биться чаще, а колени неумолимо подгибаться.       Мы сидели за столом, уплетая приготовленный им кулинарный шедевр — лосось, запеченный под сметанным соусом. То напряжение, которое витало между нами на протяжении нескольких дней, растаяло, словно никогда не бывало. И мы вновь купались в любви и заботе друг друга. Не замечая времени, мы болтали и хихикали, сидя на кухне при свете зажженных любимым свечей. И в этот момент я поняла, почувствовала, насколько счастлива. Что, счастливее меня сейчас, нет ни одного человека на всем белом свете, и никогда не будет, потому что вся радость сейчас была заключена в этих глазах, цвета дождя, проливающем всю свою нежность и любовь, накрывая меня этими потоками с головой.