Смерть — только начало

«Все мы боимся осуществить наши самые заветные мечты, ибо нам кажется, что мы их недостойны или что все равно не сумеем воплотить их»

***

POV Алексей

12.03.2015       День обещал быть хорошим! Это понимание обрушилось на меня в тот же миг, когда я открыл глаза, услышав как динамики моего телефона напрягаются, посылая во внешний мир надоедливый трезвон будильника, и понял, что даже факт такого раннего пробуждения ни в силах омрачить мое праздничное настроение. Столько радости и безграничного веселья навалилось на меня, вместе с первыми лучами весеннего солнца, что я почувствовал, как сжимается грудная клетка, дыхание перехватило, и меня охватил безудержный восторг.       Я потянулся к тумбочке и отключил надрывающийся телефон, затем перевернулся на бок и закинул руку на пустующее место. Я даже не удивился, что Марины нет рядом. В последнее время ее частенько срывали на ранние вызовы, лишая меня возможности сладко понежится рядом с ней в кровати по утрам, наблюдая как она сонно потягивается и улыбается, понимая, что пробуждение ей принес не раздражающий звонок телефона, а мои объятия. Таких моментов стало меньше в нашей жизни, но зато мы стали по настоящему их ценить: по выходным могли часами валяться в постели, хихикая и обнимаясь, как школьники, словно наверстывая упущенное время.       Я гордился ей, то как она предана своему делу, как она яро отдает силы своей профессии — заслуживало истинного восхищения. Беспокоило меня только одно — ее недосып и усталость, которые она упорно не желала ставить в расчет. Всегда отмахивалась, говоря, что еще молодая и успеет отдохнуть на пенсии. А я не спорил с ней, зная насколько это порой бесполезно, а к тому же то удовольствие, с которым она работает, тот восторг, с которым она рассказывает о своей работе — говорило намного лучше любых доводов и убеждений.       То с каким энтузиазмом я сегодня собирался в офис, было не сравнить ни с чем. Никогда еще такой оптимизм не преследовал меня после того, как я рисовал у себя в голове список бессмысленных и утомительных заданий, которые мне предстоит выполнить в своем кабинете. Но сегодняшний день должен был стать особенным, поэтому мысли о вечере упорно вытесняли из головы раздумья о работе. Ровно десять лет назад, в этот самый день, я, застенчивый и невзрачный мальчишка из детдома, сделал первый шаг навстречу самой прекрасной, удивительной девушке, которая навсегда завладела моим сердцем. Именно в этот день, началась наша история, которая непрерывно длится уже десять лет. И я собираюсь сделать так, чтобы она длилась вечно.       К моему удивлению, на кухонном столе меня ожидал свежеприготовленный завтрак. Марина никогда не проявляла особой любви к кулинарии, в отличие от меня, но обожала делать мне подобные сюрпризы по утрам, пока я спал. Она всегда говорила, что мое выражение лица, которое появляется лишь во время поедания ее шедевров, достойно высшей награды и ради этого она была готова каждый день вставать ни свет ни заря. Однако, как правило, ее частые ранние вызовы на работу не оставляли ей времени даже на нормальные сборы. Всегда это сопровождалось ее метанием по квартире со сверхзвуковой скоростью. Поэтому мне стало весьма интересно, как она сегодня умудрилась найти время на готовку?       Рядом с едой на столе лежал небольшой листок бумаги, на котором, явно второпях, было написано: «Юбилейный завтрак в этот праздничный день! Увидимся вечером, люблю тебя». Я расплылся в улыбке, представляя как Марина быстро чиркает ручкой по бумаге, перетаптываясь с ноги на ногу, порываясь в любой момент рвануться в сторону выхода. И Боги! Это был самый вкусный завтрак за всю мою жизнь, ведь я был абсолютно уверен, что такие же эмоциональные бури, вызванные важностью сего дня, оказали на мою девушку весьма сильное влияние, и это несомненно отразилось на готовке, словно она вложила в эту небольшую порцию всю свою любовь.       На своем рабочем месте я оказался немного раньше обычного, что немало удивило охранника, который с самым недовольным видом, на который только был способен, тащился отпирать широкие двери магазина, стараясь при этом как можно громче издавать недовольное бормотание, давая мне понять, насколько он раздражен моим ранним появлением. Но, к его недоумению, я лишь дружелюбно поздоровался с ним и прошествовал в сторону своего кабинета, обходя многочисленные книжные полки и прилавки. В офисе было пустынно и довольно душно, выключенный свет создавал ощущение погружения в темную затхлую пещеру. Практически на ощупь, я побрел к своему кабинету, пробираясь по узкому коридору мимо череды дверей.       Как я и предполагал, на моем столе возвышалась гора документов, видимо оставленная мне на подпись, рядом покоились несколько папок с бумагами, которые мне предстояло перепроверить и отослать вышестоящим людям. Глубоко вздохнув, я принялся за работу, думая лишь о том, что чем быстрее я покончу со всеми этими ненавистными бумагами, тем быстрее я окажусь на свободе, по дальше от этого ужасного пыльного офиса, от этих надменных лиц и их лицемерного поведения. Да, я ненавидел свою работу, всем сердцем, поэтому каждый день буквально заставлял себя вновь и вновь возвращаться сюда. Но, увы, что поделаешь. Деньги из воздуха не возьмутся, а работать по своей специальности меня ничто не заставит.       — Леш, тебя Большой Босс вызывает, — спустя несколько часов этого муторного труда, в дверь просунулась светлая голова моего коллеги — Михаила.       Он весело улыбнулся, смотря на мою недовольную мину, хотя скорее всего, его больше забавлял тот факт, что в кабинете директора на меня скоро посыпятся все шишки.       — Он сегодня не в настроении, так что лучше не нарывайся, — он подмигнул мне и залился недобрым смехом, вальяжно покидая комнату, не удосужившись закрыть за собой дверь.       Злость и раздражение начали медленно закипать во мне, несмотря даже на тот праздничный настрой, который преследовал меня с утра. Как же я устал от этих постоянных нагоняев, упреков в мой адрес, нелепых шуточек моих «дружелюбных» коллег. Каждый день я думал, что еще немного и я взорвусь, выскажу все, что я думаю об этих заносчивых работниках, и уйду отсюда, больше никогда не возвращаясь. Но, увы, я не мог себе этого позволить, усилием воли сдерживая эти порывы в себе.       Злосчастный кабинет моего начальника замелькал перед моим взором, и я приготовился к очередному выговору, постучавшись и заглядывая внутрь. Грузный мужчина, с проседью в волосах и морщинами вокруг глаз, сурово посмотрел на меня из-под тяжелых век и молча указал на стул около своего рабочего стола.       — Алексей, в последние несколько месяцев вы не справляетесь со своей работой, — начал он, усаживаясь напротив и смотря на меня в упор. — Поставщики недовольны вашими заказами. Почему вы не следуете инструкциям? — я открыл было рот, дабы защититься от этой нападки, но начальник не дал мне шанса. — Нет, не надо оправдываться, я не желаю слушать ваши отговорки. Просто хочу сказать: если в этом месяце на вас поступит хотя бы одна жалоба — вы уволены!       Весь оставшийся день я изо всех сил старался подавить ярое желание разнести весь этот офис в щепки. Все мои надежды на сохранение оптимистичного настроя рухнули с треском под натиском этих нелепых угроз. Я успокаивал себя, убеждал, что все делаю правильно, несмотря на то, что явно нарушаю политику моего начальника. Наверное, только это и мысли о предстоящем вечере не давали мне срываться на коллег. И офис мне удалось покинуть в назначенное время и с более менее хорошим расположением духа.       Марина, как и следовало ожидать, уже ждала на назначенной станции метро, оглядываясь по сторонам в поисках меня. И на секунду я замер на месте, не смея пошевелиться, заставляя людей, шедших позади, врезаться мне в спину и бранить неприличными выражениями. Марина всегда была обворожительно красива, но зачастую прятала свою женственность за джинсами, толстовками или рабочей формой, но сегодня она постаралась подчеркнуть все то, что так восхищало в ней всех окружающих, а в особенности меня. Ее длинные каштановые волосы завивались на концах, пряди легко взлетали вверх от внезапных порывов ветра, обтягивающие платье, цвета морской волны, демонстрировало стройность ее тела. Она была так восхитительна, что я почувствовал, как мое сердце пропустило удар.       Я направился к ней, озаряемый ее яркой улыбкой. Опьяненный красотой своей любимой девушки, я подлетел к ней, заключая в самые крепкие объятия на которые только был способен. Оторвав ее от земли, я закружил ее по станции метро, заполненного людьми, спешащими по своим делам и смотрящими на нас, как на ненормальных. Удивительно, что для современного человека стало неприемлемым проявление своих чувств. Но, как же можно сдержать это в себе, когда любовь буквально распирает меня изнутри? До встречи с ней и я был таким же, никогда не позволял своим эмоциям выходить за пределы своего внутреннего мира, никогда не знал, каково это быть настолько счастливым, что не обращаешь внимания ни на кого вокруг, когда просто живешь в этом счастье и наслаждаешься каждой секундой. Но все изменилось, и это навсегда.       — Леш, что ты делаешь? — смеялась она, крепко держась за мои плечи.       Я осторожно поставил ее на ноги, продолжая удерживать за талию, не выпуская из объятий.       — Я просто очень рад тебя видеть, — объявил я. Выражение ее лица сразу же сменилось, став взволнованным.       — Что-то случилось на работе? — обеспокоенно спросила она, всматриваясь в мое лицо.       Я покачал головой, стараясь сохранить беззаботный тон. Не хочу волновать ее лишний раз, особенно в такой важный день.       — Нет, все отлично. Ты готова к самому лучшему ужину в своей жизни? — спросил я, поглядывая на часы. Подходило время, на которое у нас был забронирован столик в одном из лучших столичных ресторанов.       Она улыбнулась мне, но улыбка ее вышла какой-то кривой, что никак не скрылось от моих глаз.       — Что не так? — спросил я, пытаясь перекричать шум подъезжающего поезда.       Она замялась, словно стыдилась того, что собиралась сказать. И за эти несколько секунд в моей голове пронеслись многочисленные сценарии самого ужасного развития событий: от новости о том, что что-то стряслось с кем-то из родных, до того, что она меня бросает.       — Может ну его, этот ресторан? — смущенно проговорила она.       Я ошеломленно застыл, потрясенно смотря на нее. Сначала я подумал, что она шутит, но внимательно присмотревшись к ее выражению лица понял, что она абсолютно серьезна. В этот момент меня охватил безудержный приступ смеха. Марина удивленно смотрела на меня, с широкой улыбкой на лице.       — Чего ты смеешься? — спросила она, когда я, наконец, угомонился.       — Ты знаешь, что мы — идеальная пара? — заикаясь проговорил я, продолжая ее обнимать.       — Это вторая новость на Яндексе. Так чего ты смеешься?       — Я знал, что ты не захочешь идти в ресторан, видел как ты смотрела на фотографии этого места. Поэтому отменил бронь сегодня утром.       На этот раз мы засмеялись вместе так громко, что даже звук проезжающего мимо поезда не смог заглушить наше веселье.       Не размыкая объятий, мы направились на выход, обсуждая по пути дальнейший план нашего празднования. На самом деле, я точно так же, как и Марина, никогда по настоящему не хотел идти в этот рассадник жадных до денег и высокомерных мажоров, которые лишь и думают о том, какую бы вилку лучше выбрать для их любимого дорогущего блюда. Для меня, как человека, который вырос в детдоме, который все детство перебивался остатками отвратительной серой каши в грязной столовке, всегда хватало самых простых удовольствий. Я никогда не стремился к роскоши, никогда не желал больше, чем имел. Для меня счастье — это быть рядом с любимой, радоваться свежему прохладному воздуху, наслаждаться простой и непринужденной беседой с той, которая понимает меня настолько, что зачастую я думаю, а не читает ли она мои мысли?       Она рассказала мне о том, как сегодня на работе один ее коллега решил разыграть их начальника — серьезного мужчину, полковника в отставке — подложив в ящик его стола что-то вроде самодельной бомбы, которая провоняла весь их офис. Начальник орал на своего подчиненного трехэтажным матом, всех пришлось эвакуировать из здания, зато для всех работников это означало лишь одно — короткий день. Все разошлись по домам, смеясь над глупостью парня, и радуясь неожиданному отдыху в середине рабочей недели.       — Представляешь, какой идиот? — смеялась Марина.       Мы прогуливались по Крымской набережной, держась за руки и неспешно двигаясь вниз по направлению к парку, располагавшемуся прямо на берегу реки. Самое наше любимое место в этом городе. Здесь всегда веет прохладный свежий воздух, широкие дорожки, выложенные фигурными плитками, величественные статуи, являющие собой чудеса архитекторского творения, наблюдают за прогуливающимися людьми с высоты своего роста. Но, самое главное — это здешние фонтаны, бьющие из земли. Снизу они подсвечивались прожекторами разнообразной цветовой палитры, разбрызгивая прохладную воду в разные стороны, на разной высоте, то и дело меняя положения. Это всегда завораживало, и мы могли здесь сидеть часами, наслаждаясь плеском воды и смехом детей, пробегающими прямо между струями фонтана. Хоть сейчас для него было достаточно рано, но менее привлекательным это место не становилось ни на миг.       — Он у вас мазохист? Или просто слишком веселый? — усмехнулся я.       Марина остановилась у широкой деревянной скамьи и осторожно присела на нее, стараясь не помять платье. Я уселся рядом, не выпуская ее руки из своей. Мы смотрели на темную воду, плещущуюся волнами от проходящих мимо прогулочных катеров, откуда зачастую до нас долетали звуки громкой музыки, а на палубах видно было танцующих и веселящихся на полную гостей.       — Сложно сказать, это был его первый рабочий день. И, скорее всего, последний, — ответила она, положив голову на мое плечо. — Как прошел твой день?       — Да, как всегда, — отозвался я. — Ненавистные коллеги, ненавистный начальник и так далее по списку.       Марина серьезно посмотрела на меня.       — Леш, уходи оттуда, — тихо, но твердо сказала она. — Эта работа, она…она высасывает из тебя все соки! Зачем так мучать себя?       Я покачал головой, жалея, что вообще начал этот разговор.       — Потому что других вариантов пока нет, как только я подыщу себе что-нибудь, сразу же уволюсь.       Она замялась, и я догадывался, что именно она собиралась мне возразить, и не ошибся.       — Есть другой вариант, — начала она, но я тут же прервал ее.       — Нет, к той жизни я не вернусь, — отрезал я, облокотившись о колени локтями и смотря невидящим взглядом в воду.       — Уже больше года прошло, а ты даже не пробовал. Работа врача приносила тебе счастье, а эта работа тебя убивает, — она обняла меня, прижимаясь к моей спине, словно обволакивая теплом и заботой.       — Да, знаю. Но все равно не могу. Даже смотреть в сторону больниц не могу, не говоря уже о том, чтобы там вновь работать. Ничего, потерплю, найду что-то другое, не такое отвратительное, как этот книжный, — я обнял ее в ответ, притягивая еще ближе к себе. — Может даже получу другое образование. Как думаешь, из меня выйдет хороший психолог? — поддразнил ее я, заставляя вернуться на ее лицо сияющую улыбку.       — Самый лучший психолог всех времен, — ее взгляд смягчился. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И если ты найдешь себя в чем-то еще, я поддержу тебя, даже не сомневайся.       Я посмотрел в ее темные глаза, и почувствовал, как мое сердце замерло. В ее взгляде было столько нежности, столько веры в меня и поддержки, что я забыл обо всех своих проблемах на работе. Все это не имело абсолютно никакого значения, когда она рядом со мной. Она всегда и во всем меня поддерживала с самой школы, с самого нашего первого дня знакомства. И всегда она несла с собой свет и любовь, которые заполняли собой пустоту в моей груди, растекаясь по всему телу. Если Марина рядом, весь остальной мир меркнет. И в этот момент я отчетливо осознал, что абсолютно точно хочу того, чтобы так в нашей жизни было всегда. Все мои страхи и сомнения ушли на второй план. Мы две половины одного целого, мы спасение друг для друга, мы верим друг в друга, мы любим друг друга. И больше я не сомневался в том, что достоин ее.       Она удивленно воззрилась на меня, когда я выпустил ее из объятий и полез в портфель, стоящий за моей спиной. Выудив оттуда небольшую красную коробочку, я развернулся к ней и почувствовал, как расплываюсь в улыбке.       — Марина, ты выйдешь за меня? — произнес я, откидывая крышку, выставляя на обозрение обручальное кольцо. В глазах ее блеснули слезы, которые она быстро сморгнула и закивала головой. — Давай, скажи это, ну же, — поддразнивал я.       — Да, — наконец, тихо произнесла она. Я знал этот тон — она пыталась сдержать слезы, рвущиеся наружу.       В ее устах это простое слово обрело такое могущество и силу, что это чуть не сбило меня с ног. Облегчение и безграничная радость всколыхнулись во мне. Я прижал ее к себе, чувствуя, как ее грудь сотрясается от рыданий. Немного отстранившись, я заключил ее лицо в свои ладони, утирая влагу большими пальцами.       — Леш, я так люблю тебя, — проговорила она, слегка заикаясь от подступающих слез. — Прости за это, я просто очень счастлива, — она редко позволяла себе плакать, и каждый раз непременно извинялась, сколько бы раз я не уговаривал ее этого не делать. Она считала слезы проявлением своей слабости, а я же наоборот — проявлением силы и абсолютного доверия ко мне.       — И я люблю тебя, родная, — я наклонился и поцеловал ее. Ее губы были солеными от слез, но все такими же мягкими и теплыми. Она обвила руками мою шею, сокращая любую дистанцию между нами. Ее губы не спеша двигались мне навстречу, продлевая ощущение любви и блаженства, которое образовалось вокруг нас.       Нехотя оторвавшись от нее, я вытащил кольцо из его бархатного плена и аккуратно надел на палец любимой. Руки мои тряслись от осознания того, насколько большой прыжок мы только что совершили, и что нас ждет впереди. Семья, наш дом, дети… Все, о чем я даже не мог мечтать, и все благодаря ей.       Марина провела пальцем по ободку кольца, рассматривая драгоценный камень в середине — аметист. Она его обожала, но никогда не позволяла себе тратиться на дорогие украшения, понимая, что с деньгами у нас всегда трудности. И сегодня я решил исполнить это желание, заключив его в прекрасную форму этого кольца, напоминающего о нашем совместном светлом будущем и о всем том хорошем, что нас ждет…