Смерть — только начало

«Когда все летит в ад, люди, которые стоят рядом с вами, не вздрагивая, — это ваша семья»

***

POV Марина

10.08.2009       — Ты точно не спишь? — в который раз спросил Леша, сидя около меня на пассажирском сидении.       Я сменила его за рулём пару часов назад, когда мы проехали уже больше половины пути, и мой водитель стал клевать носом. К тому же я знала эту дорогу как свои пять пальцев, а эти последние километры сводили меня с ума, а за рулём было проще справляться с приятным волнением.       — Я бодра, как никогда. А вот почему ты не спишь — вот это вопрос, — откликнулась я, краем глаза наблюдая, как он ворочается на сиденье, пытаясь поудобнее устроить свои длинные ноги в салоне. — Да, вопрос отпал.       — Очень смешно, — пробурчал он, увидев, как я усмехаюсь. — Зачем только я купил такую маленькую машину? Я не помещаюсь!       — Родной, ну потерпи еще немного. Осталось всего пару часов и ты нормально отдохнешь, — улыбнулась я, похлопав его по колену.       — Ты это говорила уже.       Но я лишь радостно заерзала на сиденье, перестраиваясь в левую полосу для поворота. Выехав на грунтовую дорогу я была готова выпрыгнуть из машины и бежать по дороге, настолько сильно было мое возбуждение. Я не была в этих родных местах уже больше года и безумно соскучилась по своим родным, по этим прекрасным местам и атмосфере спокойствия, чистому воздуху.       Леша положил руку на мое плечо, молча разделяя со мной мою радость. Он давал мне возможность погрузиться в свои ощущения и насладиться этим трепетом.       Хотя на самом деле моей изначальной целью было окунуть Лешу в нашу семью. Он так комплексовал из-за того, что вырос в детдоме без родных, считал себя поэтому неполноценным, был уверен, что не достоин влиться в мою семью, так как он попросту не умеет быть ее частью.       Мы с Лешей съехались три года назад, практически сразу после того, как он вырвался из того ужасного места, которое так сильно его угнетало. Целый год он работал без отдыха и выходных, чтобы мы могли закончить ремонт в квартире, которую ему выдало государство в совершенно непотребном состоянии. И как только последний слой краски на стенах высох, он приехал за мной домой и практически выкрал, так как мои родители не были в восторге от идеи, что их дочь переезжает к парню в 18 лет.       Помню какое у них было выражение лица, когда Леша, получив очередной отказ от моей матери на просьбу позволить мне переехать к нему, просто подхватил меня на руки и унёс из квартиры. У меня в руках был только телефон, а на мне были джинсы и домашняя бесформенная майка. Так на руках он и донёс меня до своей новой машины, на которую так же откладывал несколько лет, усадил на переднее сиденье и повез к себе.       — Ты понимаешь, что теперь не сможешь от меня избавиться? Туда я больше не вернусь, — проговорила я, шмыгая носом, пока он, все так же на руках, занес меня в своё обновленное жилище.       Леша утер с моих щёк остатки слез и смотря на меня своими серыми глазами, которые буквально сияли от счастья.       — Добро пожаловать домой, — только и сказал он, расплываясь в улыбке.       С тех пор я действительно думала об этой квартире только как о нашем доме. Он тогда подарил мне настоящий уют, тепло и заботу. Все делал для того, чтобы нам было хорошо, чтобы эта квартира, которую мы с ним вместе приводили в порядок, стала нашим убежищем от всего окружающего мира и его невзгод.       И тогда я поняла, как это несправедливо, что он не знает, что такое настоящая семья. Ведь у него внутри столько доброты, и тепла, которое ему столько лет некому было дарить. Что с такой душой, которую он всю готов отдать любимому человеку, ему нужны родные люди. Он заслуживает это счастье.       — А ты точно поворот не пропустила? — снова стал дразнить меня Леша, переключая радиоволну.       Я ударила его по руке, и он засмеялся, прекращая мучить мои уши постоянным кваканьем от плохого сигнала.       — Я знаю, куда еду, ясно? — усмехнулась я.       Я видела, как он стал нервничать, постукивая пальцами по приборной панели. Я очень долго уговаривала его поехать со мной в деревню к родственникам, но он так боялся не влиться в эту обстановку, что ни в какую не соглашался. Но все-таки его потребности не могли долго оставаться без выхода и в конце концов он сдался. Мы взяли отпуск, сели в машину и поехали, преодолевая расстояние в 800 километров.       — Все будет хорошо, Леш. Хватит мандражировать.       Он коснулся губами моей щеки, от чего я чуть не выпустила руль из рук от приятного трепета, разлившегося по телу от прикосновения его мягких губ.       Перед глазами замелькала знакомая деревня, с покосившимися и просевшими от сырости домами. Густые кроны деревьев, разросшиеся от недостатка мужских рук в селе, закрывали обзор на большинство жилищ. Асфальт тут и там был покрыт выбоинами от тяжёлой техники, когда-то постоянно проезжавший по этим местам, развозя местный урожай. Сейчас же в этой Богом забытой деревне, осталось не больше 20 человек, и большинство из них это старики, брошенные своими детьми.       Дом, в котором жила моя тётя, находился на возвышении и стоял чуть в отдалении от остальных, словно крепость. И когда белоснежная кирпичная стена появилась на горизонте, я радостно взвизгнула, напугав Лешу, который вздрогнул и сильнее застучал рукой по пластику.       Я подъехала к дому, посигналив, дабы его жители выходили нас встречать. Заглушив мотор, я повернулась к Леше.       — Волнуешься? — спросила я, взяв его за руку. Он кивнул, посмотрев на меня с тревогой, что можно увидеть очень редко. Человек, который не боится практически ничего, волнуется перед встречей с моей семьёй. Это о чем-то да говорит.       — Ты — моя семья, а значит и их семья тоже. Ты им понравишься, ведь ты нравишься мне, родной. Слышишь?       Он кивнул и выдавил из себя самую милую улыбку, на которую только был способен, хотя от волнения она вышла кривоватой. Я наклонилась к нему и легко коснулась его губ, пытаясь передать ему свою уверенность и силы.       — Так, все, пойдём, — поговорила я, с трудом оторвавшись от него.       Моя родня уже высыпала из дома, с интересом наблюдая за нами через лобовое стекло.       Я буквально выскочила из машины, кидаясь в объятия родных. На меня запрыгнул мой племянник, которому уже исполнилось пять лет, и я еле удержалась на ногах от его немалого веса.       Леша стоял в стороне, не решаясь двинуться с места. Пока я ставила обратно на землю ребёнка, повисшего на мне, моя тётя уже сама занялась моим молодым человеком.       — А ты, как я понимаю, и есть тот самый Алексей? — поинтересовалась она, внимательно осматривая его с головы до ног.       — Д-да, здравствуйте, — пролепетал он, протягивая руку.       — Ну, а что ж ты как не родной, иди-ка сюда, — улыбнулась она и потянула его на себя, заключая его в тёплые объятия.       Я видела, как он растерялся, но потом все же взял себя в руки и снова стал собой — приветливым, весёлым и открытым. Перезнакомившись со всеми, он отпустил несколько своих привычных шуточек, окончательно завоевав симпатию моих родных. Нас окружили заботой и любовью, которых так не хватало Леше, и его светящиеся счастьем глаза заставляли мое сердце приятно ныть в груди от радости за любимого.       Мой племянник Андрей быстро нашёл с Лешей общий язык и уже на следующий день они во всю бесились и играли. Забавно было наблюдать, как взрослый мужчина двадцати двух лет, бегает по двору от маленького мальчика с водным пистолетом в руках. В конце концов маленький босс победил большого противника, а тот упал на траву, поднимая руки вверх. Андрей в знак своей великой победы полил Лешу из своего оружия, на что тот ответил длительной порцией щекотки. Их смех был слышен по всей деревне, а я не могла оторвать от них глаз, безумно радуясь такому милому зрелищу.       — Замечательный молодой человек, Марин, — проворковала тётя. — Будет прекрасным отцом. Он тебя еще замуж не звал?       — Мы договорились, что пока не закончим учёбу, никаких предложений, — отмахнулась я, думая, что такого аргумента достаточно, но только не для них.       — Да вы уже вместе живёте два года.       — Три года, — поправила я.       — Тем более! А встречаетесь сколько?       — Пять лет.       — Чего тянете тогда? Пока молодые вы, и мы не слишком старые, хотим на свадьбе погулять, и деток ваших еще успеть увидеть.       — Перестань, теть, всему свое время, — сказала я.       И я действительно была уверена в том, что нам незачем торопить события. Хотя Леша делал мне предложения уже раза три. Но я понимала, что так торопился он из-за того, что боялся, как бы эти отношения не разрушились, так как он просто-напросто привык к таким исходам в своей нелегкой жизни. Но, как только он понял, что я не собираюсь его бросать и как сильно я люблю его, то успокоился и согласился со мной — мы все успеем.       Мы пробыли в гостях, купаясь в этой солнечной атмосфере, неделю, хотя планировали лишь на пару дней. Но, нас никак не отпускало это тепло семейной повседневной суеты. За эти дни мы с Лешей не прохлаждались, а постарались оградить наших родных от всех забот, возложенных на их плечи, хотя бы на то недолгое время, пока мы гостили у них, а наша энергия нуждалась в выплеске. Я убиралась в доме, готовила то малое количество блюд, которое было в моем скромном арсенале, и помогла Леше, в любую свободную минуту. Он колол дрова во дворе, починил смеситель на кухне, поставил новую входную дверь, вместо той, которая давно просела и зимой не спасала от морозов, перестелил шифер на крыльце. В общем, приложил свою сильную мужскую руку ко всем неисправностям этого дома.       Тётя беспрерывно ругала нас за то, что вместо отдыха, мы постоянно занимались ее хозяйством, хотя она буквально светилась радостью, когда понимала, что завтрак готов, или входная дверь больше не грозит опрокинуться на маленького ребенка, а крыша не течет.       В наш последний день, мы рано утром уже вовсю наводили порядок во дворе, где накануне всей компанией устроили вечер шашлыков. Стол, оставшийся на улице, был весь в грязной посуде, а вокруг валялся мусор.       — Не верится, что уже завтра утром мы будем ехать домой, а не слушать песни Андрюхи, с огурцом вместо микрофона, — с печалью в голосе проговорил Леша, помогая мне собирать тарелки.       Я засмеялась, чуть не выронив посуду из рук, вспоминая вчерашний утренний концерт моего маленького племянника, который разбудил нас, распевая на весь дом песню «Батарейка».       — Обещаю, что я буду включать тебе запись его перфоманса когда пожелаешь, — постаралась взбодрить его я, да и саму себя отвлечь от мысли, что вновь расстаюсь с ними на долгие месяцы.       Леша внимательно посмотрел на меня и, как всегда, моментально уловил смену моего настроения. Он забрал посуду из моих рук, отодвигая ее в сторону, и потянул меня к себе, заключая в кольцо своих рук. Уже пять лет мы вместе, а я до сих пор не перестаю удивляться тому, как ему удаётся так чувствовать меня, ловить малейшие изменения моего состояния, иногда даже быстрее, чем я сама могу осознать, что происходит у меня внутри. Он погладил меня по спине, а губами коснулся моего лба, успокаивая и позволяя на время забыть о тоске, поселившейся в моей душе, разжигая внутри другое чувство, заставляющее мое сердце забиться чаще.       Я немного отодвинулась, чтобы взглянуть ему в глаза.       — Я тут знаю одно место за огородами, — проговорила я, зацепив указательным пальцем ворот его футболки.       — Продолжай, — проворковал он, проведя руками вниз по моей спине и обхватив за талию.       — Там мы будем совершенно одни, — елейным тоном произнесла я, приподнимаясь на цыпочках и целуя его шею, чувствуя как его сердцебиение участилось.       — Ммм, показывай дорогу, — прошептал он около моего уха, заставляя мурашки забегать по моей спине.       Я взяла его за руку и повела в обход дома вниз за огороды, где возвышались стога с сеном. Как правило тут редко появлялись жители деревни, занимаясь своим хозяйством и домом, поэтому мы почувствовали себя более свободно, прячась от окружающих.       Когда мы удостоверились в том, что вокруг нас исключительно сухая трава и тихая природа, то больше не сдерживались. Леша подхватил меня за бедра, усаживая на себя, я захихикала, хватаясь руками за его шею, а ногами обвивая его талию.       — У тебя еще остались силы? — спросила я, понимая, что он уже с самого утра не сидит на месте.       — Для тебя у меня всегда есть силы, любимая, — улыбнулся он, приникая к моим губам.

***

      Этот последний день, мы провели в наслаждении от общения с нашими родными. Мы сидели в большом зале, рассказывая о нашей жизни и работе, и, к сожалению, нас не обошел стороной разговор об отношениях с моими родителями.       — Вы так и не общаетесь? — спросила тётя, с грустью смотря на меня.       Леша крепче обнял мои плечи, зная как тяжела для меня эта тема.       — Нет, — бросила я, отводя глаза в сторону.       — Ну так же нельзя, Марин. Они всё-таки твои самые близкие люди, — осторожно начала она.       — Они без зазрения совести выкинули меня из своей жизни, — пробурчала я. — К тому же я пыталась с ними помириться.       — И? — не унималась она.       Я почувствовала комок в горле, не дающий произнести и слова, не дающий дышать от обиды и боли. Я повернулась к Леше, в поисках помощи. Он погладил меня по руке и перенял инициативу на себя.       — В прошлом году я уговорил Марину сходить к ее родителям, чтобы попробовать помириться. Нас даже на порог не пустила ее мама. Со словами: «Ты выбрала его вместо своих родителей, и забудь сюда дорогу», — поведал Леша.       После этого рассказа никто больше не поднимал эту тему и в комнату вернулась прежняя тёплая атмосфера. И этот последний день больше не омрачался печальными разговорами. И мы провели его в радости и в приятном общении.       Дорога обратно до дома показалась нам вечностью, но, в конце концов, знакомые улицы стали проносится за окном. Я, вновь была за рулём, сменив уставшего Лешу, который мирно спал, прижавшись щекой к стеклу. Заехав в родной двор, переполненный машинами, я тем не менее, нашла свободное парковочное место и облегчённо выдохнула, понимая, что эти долгие двенадцать часов остались позади.       Я заглушила машину, и повернулась, чтобы разбудить Лешу, нежно потрепав его взъерошенные волосы.       — Приехали, пассажиров прошу покинуть салон.       Он улыбнулся и потянулся, разминая затекшую спину.       Мы забрали свои вещи и направились в сторону подъезда, около которого меня ждал совершенно неожиданный сюрприз. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться от шока.       — Привет, Марин, — проговорила моя мама, поднимаясь со скамейки. — Здравствуйте, Алексей, — так же бросила она, коротко исподлобья взглянув на моего спутника.       Я не могла выдавить из себя ничего, кроме напряжённого вздоха. Глупо смотря на женщину, которая не разговаривала со мной больше года. Она немного изменилась, перекрасила волосы в блонд, лицо ее слегка осунулось, а под глазами появились мешки, то ли от усталости, то ли от недосыпа.       — Добрый день, Оксана Владимировна. Эээ, мы очень устали с дороги. Может быть, подниметесь к нам на чай? — сказал Лёша, потянув меня за собой в сторону подъезда.       Мое оцепенение спало и я тут же остановилась, понимая, что не могу даже подойти к этой женщине, настолько чужой она сейчас была для меня. А перед глазами тот день, когда перед моим лицом захлопнулась дверь, когда-то родного для меня, дома.       — Что она тут делает? — даже не пытаясь скрыть свое негодование, воскликнула я. — И зачем ты зовешь ее к нам? Она нас в свой дом не пустила! — возмущенно проговорила я Леше, чувствуя, как слезы неприятным комом застряли в горле.       — Марин, послушай меня, — Леша развернул меня к себе, заставляя смотреть в глаза. — Она — твоя мама, чтобы между вами не произошло, вы самые близкие люди друг для друга. И я не могу больше смотреть на то, как вы отдаляетесь друг от друга. Так нельзя.       — Она от меня отвернулась, — прошептала я, сдерживая рыдания внутри.       — Нет, это не так. Все ссорятся, в каждой семье. Но, все равно любят друг друга. Я не понимал этого, ведь у меня никогда не было родителей, но ты мне это показала. И это чудо — иметь родных людей, которые любят тебя несмотря ни на что. Не позволяй эмоциям отделять себя от этого, — сказал он, держа меня за плечи и с надеждой смотря на меня.       Я понимала, что он прав, и большая моя часть безумно хотела сейчас же кинуться на шею матери, но вот другая часть меня понимала, что эта обида давит на меня слишком сильно, я не могла с ней справиться. Мне кажется, что я больше не нужна в жизни этой женщины. Но, зачем тогда она сюда сегодня пришла?       Леша наклонился ко мне и прошептал над самым ухом.       — Отпусти это чувство, Марин. Пойми, что любовь сильнее всех обид.       Я заставила себя посмотреть в светлые глаза своей мамы. И в тот же момент вся моя злость испарилась, ведь в этой зелени я увидела такую боль и столько надежды, что у меня подкосились ноги. Именно в этот момент до меня дошел истинный смысл слов Леши — семейные узы самые крепкие и их невозможно разорвать ни ссорами, ни разногласиями. И, поддавшись порыву, я обняла ее, прощая все, что было не так между нами.       Мы поднялись к нам, на обещанный Лешей чай, и погрузились в приятное общение, которого мне так не хватало, хотя я даже не подозревала об этом до сегодняшнего дня. Целый день мы разговаривали о том, что произошло в жизни каждого из нас за эти три года. И к концу вечера у меня оставался только один вопрос.       — А как ты узнала, что мы приезжаем сегодня? — спросила я, доливая в ее чашку кипяток.       — Так мне Алексей позвонил, — ответила она, размешивая сахар в своем чае.       А я от удивления, чуть не подавилась.       — Сам позвонил?       — Ну, да, вчера. Сказал, что не может больше смотреть на то, как ты мучаешься. А я так давно хотела, но не решалась вам звонить, что тут же спросила адрес, хотела приехать. Он сказал, что дома вы будете только сегодня. Вот я и тут, — улыбнулась она.       — Я этого не знала, — проговорила я, с улыбкой думая, о том, что мой любимый человек сделал все, чтобы мы с матерью помирились, а меня больше не грызла эта обида и боль.       — Какой он все-таки у тебя хороший. Я была так неправа, сейчас я вижу, как сильно он тебя любит, как сильно вы любите друг друга. И знай, что я рада за тебя, безумно! Надеюсь, что на вашей свадьбе для нас с отцом найдется место, — с печальной улыбкой проговорила она, сдерживая слезы.       — Мам, — я взяла ее за руку. — Поверь мне, ты будешь первой, кто узнает о нашей свадьбе. И для вас с папой мы выберем самые лучшие места!       От нас мама уехала уже в ночи, и как бы я не уговаривала ее остаться у нас, она все же ушла, чтобы нам «не мешать». Мы проводили ее до остановки и усадили на автобус, а затем, в обнимку, побрели домой, туда, где будем только мы вдвоем.       Пока я переодевалась, Леша уже убирался на кухне, когда я пришла, он мыл посуду, что-то тихо напевая себе под нос, как всегда. Я подошла к нему и обняла за талию, положив голову на его сильную спину, ощущая насколько я счастлива рядом с ним и насколько я благодарна ему за то, что он помирил меня с мамой.       — Спасибо тебе, — проговорила я ему в футболку.       — Ух ты, не думал, что для тебя так важно когда я мою посуду. Готов ради таких объятий заниматься этим круглосуточно, — усмехнулся он. А я тихо засмеялась, зная, что он прекрасно понимает о чем я говорю, но не может обойтись без своих коронных шуточек, которые я так люблю.       Он вытер руки и развернулся ко мне, глаза его светились радостью, которую я разделяла широкой улыбкой.       — Я рад, что ты счастлива, большего мне и не надо, — сказал он, взяв мое лицо в свои ладони, согревая меня своим теплом.       — Рядом с тобой я самая счастливая, — ответила я, крепче прижимаясь к нему.