Текила

Артур кладёт руку на плечо Джона, но тот никак не реагирует. Ему не до этого. Теперь. Сейчас он позабыл все чувства и мысли, обращенные к Моргану. Кажется, что Джон не чувствует ничего. Кажется, время остановилось. Кажется, Марстону не хочется больше жить. — Это всё из-за меня… — дрожащим голосом произносит Джон. — Перестань. Твоей вины тут нет. Мы не успели. Это случилось без нас, — спокойно отвечает Артур. А самому больно так же, как и Марстону. — Мы и не торопились, Артур… — тихо говорит Джон. — Датч решил, что они с ним ничего не сделают. Что самое страшное — это происходящее с Эбигейл. Она изменилась… — Так же, как и ты. — Она мать. У неё связь с ребёнком намного сильнее, чем у меня. Артур может лишь вздыхать. Он не способен помочь другу так, как должно. Да и чем тут поможешь. — Прошу тебя, только не делай глупостей. Я уже устал бегать по всему Лемойну, искать тебя и вытаскивать из разных передряг. — Артур всплескивает руками. — А то дерево… Эта самодельная виселица… У меня просто слов нет. — Уже нет смысла жить, Артур... — голос Джона такой тихий, такой безрадостный. — А как же твои планы насчёт побега? — Морган скрещивает руки на груди. — Заканчивай, прошу тебя… — Да нечего заканчивать! — Джон резко вскакивает на ноги с мостика возле болота, на котором только что сидел, поворачивается к Артуру и буквально начинает кричать. — Джек погиб! Я видел его мертвое тело! Все это видели! Если бы Мэри скончалась так же, ты бы хотел жить дальше, зная, что её больше нет? Артур сжимает руки в кулаки, стискивает зубы, а после… Успокаивается. — Мне трудно понять тебя, Джон, — на выдохе произносит Морган. — Но я просто хочу уберечь тебя от необдуманного поступка. Ты нужен Эбигейл. Ты нужен мне. На мгновение Джон приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, а после… его нижняя губа начинает дрожать. Мужчина снова отворачивается от Артура и садится на мостик, попутно закрывая лицо руками. Так близко сидеть к аллигаторам… Всё ясно и без лишних слов. Морган отводит взгляд, переводя его вдаль, в сторону палатки Эбигейл. Девушка сейчас спит. На мокрой от слез подушке. — Ты должен быть сильным, Джон Марстон. Без тебя ей не справиться. Как и тебе без неё. Пойми, что твоей вины нет в случившемся. — Датч… — глухо произносит Джон. — Он убил эту старуху. Сжёг её дом, буквально разрезал её саму на куски. Но то ли просто так, то ли за то, что та отдала Джека Бронте, дабы не марать собственные руки. А тот даже лично приехал, в гости, черт возьми, чтобы сделать то, что он уже сделал. Я виноват в том, что позволил трагедии случиться. Да, месть уже совершена, но не мной, а Датчем, который сделал это ради своего же удовольствия. Ты бы видел его взгляд… Если бы ты только обратил на это внимание… Артуру сложно что-то ещё на это добавить. Он лишь кратко задерживает дыхание, а после сдавленно выдыхает. Не только Джону сейчас трудно приходится. Вся банда на взводе. Все опечалены смертью Джека. Увы, его не вернёшь. Как и то время, когда банда могла ещё дышать свободно. А сейчас на них давят пинкертоны, которые так некстати нагрянули к ним в лагерь. С семьями уже покончено. Однако в той схватке с Греями погиб Шон, что тоже не радует. Теперь банда вынуждена скрываться на каких-то болотах. Рядом обитают аллигаторы, воздух здесь сырой. Даже природа настроена против них. Джон сильный. Очень сильный. Но смерть сына выбила его из колеи. Это тяжёлый удар. Марстон подавлен, почти разбит. Его мысли о суициде совсем не радуют Артура. Ещё и вся эта обстановка вокруг… Одно напряжение. Всем нужно отдохнуть. Джон не признавал Джека как сына и не признает по-прежнему. Но он ведь ребёнок, а смерть ребёнка — это всегда страшно. Марстон является биологическим отцом, никак не папой. Это так глупо… Джон был тогда ещё моложе, ещё неопытнее. Сейчас же его просто одолевает чувство вины за то, что не смог стать для Джека тем, кем должен был. Отсюда и нежелание больше жить. Но надо, надо… Артур, напоследок посмотрев на Джона и услышав его тихие всхлипы, что сейчас простительно, удаляется в дом. Зайдя в свою комнату, он выходит на балкон, точнее, то, что от него осталось. Облокачивается на перила. Смотрит на всю банду сверху. Кто чем занят… Но выражение лиц одинаковое. За исключением Датча, который внезапно появляется рядом с Артуром. — Смысла оставаться здесь уже нет. Нам нужно в Сен-Дени. — Главарь спокоен как удав. Как всегда. — Зачем же? — спрашивает Артур. — Анджело Бронте. Он живёт там. — И? — кажется, Артур совсем сбит с толку. — Деньги, Артур. Там есть деньги. Если Бронте работорговец, значит, в его распоряжении огромные деньги, а они-то нам сейчас нужны. — Датч… — протяжно произносит Морган. — Мы недавно потеряли Джека. Банда даже морально не готова к новому делу. — Когда ты стал таким сентиментальным, мой мальчик? — удивлённо спрашивает Датч, хлопая Артура по плечу. — Всё будет в порядке, когда мы соберём достаточно денег. Тогда мы сможем начать новую жизнь. Таити. Ты помнишь? — Помню. — коротко отвечает Артур, пытаясь скрыть раздражение в голосе. — Старуха Брейтуэйт бесполезная. Что она была, что её теперь нет… Всё одно и то же. А Бронте имеет хороший вес и статус в Сен-Дени. Нам нужен такой союзник. Которого потом можно неплохо обчистить. Просто будь готов. — с этими словами Датч удаляется прочь в свои покои, а Артур скрещивает пальцы в замок, да так сильно, что послышался хруст. Кажется, Морган начинает прозревать. Поняв, что незачем уже созерцать банду, Артур заходит в свою комнату, быстро собирая все необходимые вещи в сумку. Выйдя на улицу, Морган направляется к своей лошади, попутно кидая взгляд в сторону болота. Джона на мостике уже нет. Как предсказуемо. Артур, подойдя к лошадке, перемещает собранные вещи в седельную сумку, а после заботливо проводит рукой по белоснежной морде. Кажется, наступает тот самый момент. Момент, когда Морган самостоятельно принимает решение, не спрашивая разрешения у Датча. Кажется, теперь он знает, что делать.

***

Пыль забивается под ногти, ложится между пальцами, оседает на лице. Прохладный ветер ласково треплет тёмные волосы, а солнечный свет чуть обжигает кожу. Слышится звонкое пение птиц, крики разных животных, а тело чётко ощущает под собой холод и твёрдость рельс. Джон Марстон почти засыпает. Он так легко теперь играет со своей жизнью. Неужели он стал настолько слаб? Сын умер, но ради него разве не стоит перетерпеть и жить дальше? Джон часто принимал решения, не подумав сначала своей головой. Ему вечно помогали. А теперь он сам по себе, а значит, и опереться не на кого. Так лучше. Никто не станет отговаривать его от того, что он задумал. Не открывая глаз и прижавшись ухом к металлу, Марстон улавливает стук колёс. Пусть поезд и далеко, но нужно всего несколько минут, чтобы он оказался в нужном месте. Совсем скоро. Недолго осталось терпеть. Пока Джон лишь берёт в ладонь пыль, пропускает её между пальцами и слушает звуки природы. — Спина ещё не болит? — неожиданный голос Артура заставляет Марстона дернуться от испуга. Снова Морган явился тогда, когда его не ждали. Джон ничего не отвечает. Лишь жмурится от яркого солнечного света. — Подумай уже своей головой, а не другим местом. Это даже несерьёзно. Джон берет ещё горсть пыли. Та развеивается и оседает так же, как и время, как человеческие жизни. — Джон, прошу тебя. Вставай и пошли домой. Марстон наконец подаёт голос. — Нет у нас дома, Артур. Нет, не было и не будет. Некуда идти ни мне, ни тебе. Тут мужчины улавливают звуки приближающегося поезда, судя по свисту. Лошадь Артура заметно занервничала. Джон с места так и не сдвинулся. — Марстон, живо поднимай свою задницу! — кричит Артур. Понимая, что это бесполезно, Морган спрыгивает с лошади и бежит к Джону, который так удобно разлегся на рельсах, ведущих через мост на севере Нью-Гановера дальше, в сторону Амбарино. Как же далеко от лагеря ушёл Марстон. Конечно, это было сделано с той целью, чтобы Артур не смог ему помешать сделать задуманное. Но, кажется, Морган слишком умен и способен найти Джона, даже если тот убежит на край света. Поезд уже близко. Артур наконец подбегает к Джону и пинает того в бок, чтобы тот встал. Морган добивается своего. Джон вскакивает на ноги, держась рукой за ушибленное место. Конечно, не всем приятно, когда их бьют мощными сапогами. — Отвяжись уже, Морган! Дай спокойно сдохнуть! — изо всех сил кричит Джон. — Слишком извращенный способ ты придумал для суицида. Я впечатлен. — Артур начинает потихоньку наступать на Джона, а тот в свою очередь отступает назад. План начинает работать. — Не лезь, я прошу тебя… — Марстон выставляет ладони вперёд, словно защищаясь. Он поглядывает в сторону. Поезд уже здесь. — Если не так, то иначе. С этими словами Джон резко разворачивается и прыгает через ограждение моста. Артур действует на автомате. Конечно, он прыгает вслед за Марстоном. Хватает того за руку, а сам цепляется за ограждение. Почти в это же мгновение поезд с грохотом проносится мимо. Артур успел. Но Джон не успокаивается. Он выпускает руку Моргана, и получается так, что сам Артур сейчас держит Марстона, а тот лишь пытается выскользнуть из сильной хватки. — Послушай, Джон. — сдавленно начинает говорить Артур, но его перебивают. — Я не собираюсь тебя слушать. Оставь меня, Артур Морган. Дай мне спасти тебя от меня самого. Артур всё же продолжает. — Нет, Джон. Ты уже меня спас. Я наконец понял. Понял всё. Датч использовал нас. Я больше не хочу жить и сражаться под его началом. Джон поднимает взгляд наверх, на Артура. Тот продолжает. — Он хочет втереться в доверие к Бронте, чтобы потом забрать его деньги. О Джеке не было и слова. Никакой мести. Ты понимаешь? Джон поджимает губы и прищуривает глаза. — Марстон, я не смогу долго тебя держать. Пожалуйста, прими верное решение. Джон уже начинает выскальзывать из руки Артура. Как он и хотел. Но, кажется, передумывает. Марстон перехватывает запястье Моргана, а другой рукой цепляется за деревянное крепление моста. Артур, видя это, лишь легко улыбается. — Держись за меня, что бы ни случилось. После он начинает тянуть Джона на себя, а тот ему помогает. Совместным трудом оба выбираются, вновь оказавшись на железнодорожных путях. Марстон стряхивает с себя пыль. То же делает и Морган. Они поднимают головы и смотрят друг на друга. Как в первый раз. — Я принял решение, Джон. Теперь я с тобой. И мы сами по себе.

***

Огонь почти затухает. Под покровом ночи, когда звезды уже вышли на прогулку по тёмному небу, костёр отчётливо виден всем, кому не лень. Ну а иначе лагерь никак не поставить. Артур подкидывает ещё дров, чтобы огонь совсем не погас. Надо ведь как-то приготовить еду и согреться. Ночи стали особенно холодные. Конечно, сейчас мужчины по-прежнему находятся в северной части Нью-Гановера, в местечке Window Rock, прямо возле пещер. В самой пещере скрываться смысла нет, подумал Артур, поэтому он и Джон разбили лагерь вблизи неё. Марстон сидит на камне, задумчиво глядя на языки пламени. Морган же точит нож и чистит оружие. Каждый занят своим делом, каждый сам у себя на уме. Джон прикрывает глаза, сильно жмурится, кажется, вновь вспомнив Джека, и сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. Ему больно. Артур это понимает. — Чем скорее ты перестанешь себя терзать и свыкнешься с тем, что случилось, тем быстрее ты придешь в норму. Я с тобой возиться не буду. Но запретить скорбеть не могу, конечно же. Да и не хочу. Джон встаёт на ноги и чуть отходит от костра, отвернувшись от Артура, открывает глаза и смотрит куда-то вдаль. Кажется, туда, куда зашло солнце. — Джека не вернёшь. Прекрати себя жалеть и ненавидеть. Артур тоже встаёт на ноги и подходит к Джону сзади. — Помнишь, что я сказал там, на мосту? Джон кратко кивает головой. — Помни, что ты всегда можешь на меня положиться. Однако ты должен понимать, что я не всегда смогу быть рядом. Марстон прикрывает глаза. Губы его размыкаются для тихого стона, а по щекам начинают течь слезы. — А если земля вдруг остановится, ты ведь сможешь меня удержать? Такой вопрос вводит Моргана в ступор. Чуть погодя он понимает, что это чистой воды философия. Поэтому он отвечает просто: — Конечно. И обнимает Джона со спины, отчего тот напрягается. Артур мягко давит Марстону на живот, прижимая его к себе сильнее, и кладёт подбородок ему на плечо. — Плакать не стыдно, Джон. Всё будет хорошо. Вот увидишь. С этой минуты двое одиноких, чужих друг другу по крови, мужчин, бывшие неприятели, начинают совместную борьбу. А против кого она будет направлена — покажет время.