Ночные

      — Я знаю, что это не моё дело... наверное, не моё... — Джерри Киз меряет широкими шагами свою не слишком большую гостиную, на диване расположились лучшие друзья, Лэнс Гарднер и Карл Моррисон, оба — соратники Джерри по Rubber Jam. Несколько пустых бутылок из-под пива аккуратно выстроились вдоль дивана. В пепельнице на полу дымится плохо затушенный окурок.       — Ну, если ты знаешь, что это не твоё дело... то зачем тогда переживать? — Лэнс косится на Карла, а Карл молчит, думает напряжённо, брови сведены к переносице, ужасно похож сейчас на щенка хаски — такой же голубоглазый и пушистый.       — А ты, ты как бы чувствовал себя? Чёрт... да я на сто процентов... ну ладно, на девяносто... на девяносто пять процентов уверен, что это они!       — Ты веришь сказкам этого сумасшедшего старика?       — Лэнс! Он не был сумасшедшим!       — Ага. А мы тогда совсем не курили травы... — Однако циничная улыбка, которую пытается изобразить Лэнс, как-то слишком быстро тускнеет и сползает с лица.       — Я не виноват, что у меня оказались эти способности. Не знал бы — жил бы как другие люди, спал бы спокойно... — Джерри опускается на диван, втискиваясь между Лэнсом и Карлом, обхватывает руками голову. — Чёрт, мне кажется, что этот Брендан...       —  Брент, — машинально поправляет Карл, впервые подавая голос.       — Да. Брент. Мне кажется, этот Брент неплохой парень... а уж Леон... Неужели он не чувствует?       — Ну, может, он как все «нормальные люди», — пытается шутить Лэнс, но, встретив серьёзный взгляд Джерри, замолкает, наклоняется стряхнуть пепел с сигареты, занавешиваясь своими шикарными волосами, как ширмой: скрывает смущение.       — Или, может быть, — медленно говорит Карл в наступившей паузе, — Леон такой же, как они.       — Что? — Джерри буквально подпрыгивает в воздух.       — Судя по тому, что тебе рассказывал Мэдисон... они могут и объединяться.       — Но я же знаю Леона!       — И ты сам же сказал, что он изменился. Работает по ночам. С друзьями не видится. Даже избегает их... я так понял.       — Это может быть депрессия. У него что-то такое с девушкой случилось...       — Да?.. — Карл поднимает голову и очень внимательно смотрит на Джерри — этими своими фантастическими пронизывающими глазами — так, что тому становится даже немного не по себе. Но Карл — это Карл. Он никогда плохого не сделает.       — Н-наверное. — Джерри уже не уверен.       Лэнс зябко ёжится, встаёт закрыть форточку, да так и остаётся у окна, вглядываясь в темень, разбавленную фонарями.       — Странно это всё. Здесь, в наши дни, в Сиэтле... какая-то мистика... — Лэнс качает головой. — Хотя... наверное, вы правы. — Он оборачивается в комнату. — Во время концерта памяти Джимми у меня было очень странное чувство. Будто часть людей в зале — не люди вовсе, а... какие-то призраки, существа... не знаю. — Лэнс пожимает плечами и неуверенно улыбается.       — Трава? — прищуривается Джерри и первым же смеётся.       — Мне тоже... многое виделось, — после того, как все отсмеялись, произносит Карл задумчиво. — И, честное слово... я готов этому верить. Потому что мир слишком велик, а мы... плаваем на поверхности, как масляная плёнка...       — Кхм. Что-то мне не хочется домой, — словно бы про себя, но достаточно громко, чтобы быть услышанным, бормочет Лэнс. Джерри вздыхает:       — Или у Триши критические дни? Лады, оставайся.       — Уговорил, — сияет Лэнс улыбкой. И тут же переключается на деловой тон: — У меня тут родилась парочка хороших риффов...       — А я, пожалуй, пойду. — Карл, поднимается, натягивая куртку и шапочку. — Надо всё хорошенько обдумать. Погуляю. Поговорю с людьми.       — Осторожнее! — ляпает Джерри.       — Как обычно, — улыбается Карл в ответ.       И уходит в ночь.