Ночные

      Полтора года спустя.       Брент вдыхает холодный и сырой воздух, поплотнее кутаясь в клетчатое пальто, добытое на блошином рынке.       Конец декабря, но улицы начали украшать намного раньше. Теперь всё вокруг в фонариках, возле дверей, ведущих в магазины, выстроились пузатые Санта-Клаусы или смешные красноносые олени. Совсем скоро Рождество, это первое Рождество, которое Брент встретит в Европе. Ему до сих пор странно, до чего здесь всё скученно и узко. Амстердам кажется каким-то нереальным, как будто кукольным — все эти стиснутые смешные домишки, мостки через каналы, деревца в кадках. Есть, конечно, периферия. Периферия почти везде одинаковая. Но всё равно, улицы, машины — всё словно сплющено с боков.       Жители готовятся к празднику, туристы хотят весело провести своё время, и все куда-то спешат, возбуждённые, переговариваясь на самых разных языках — и на английском в том числе. Наверное, надо было бы уехать куда-то совсем далеко. СССР распался, почему бы не туда? Быть чужим среди чужих. Как всегда.       — Ээй... аллес ис ин орде?       Голос возвращает Брента к реальности. Реальность — это одна из боковых улочек вблизи от квартала Красных фонарей. Не так откровенно, но те, кому надо, поймут. У них тут свой раздел территории, а Бренту не нужны лишние проблемы.       — Всё, — отвечает Брент по-английски, — в порядке.        — Американец?!       — Американец.       Обычно он предпочитает язык жестов. Но не сегодня. Сегодня Брент ощущает какое-то неясное покалывание внутри, возможно, оттого, что спрашивающий смотрит на него не так, как другие. Молодой, на вид не намного старше самого Брента. Полу-азиат, симпатичное длинное лицо, стрижка ёжиком, умные глаза. Джинсы, свитер, косуха и крепкие ботинки.       — Огонька не будет?       Брент сдерживается, чтобы не поднять очи горе. Какой смешной подкат. Тем не менее, он достаёт зажигалку, а парень — пачку «Лаки Страйк», одну из сигарет он протягивает Бренту, и Брент её, конечно же, берёт. Если это клиент, то он ему симпатичен. Можно это показать.       Они стоят возле облюбованной Брентом стены и курят; просто стоят рядом, курят и молчат, но отчего-то Бренту становится легче. Когда незнакомец, не докурив, тушит сигарету, Брент понимает: сейчас будет вопрос. Цены и места.       Но вместо этого парень неожиданно выдаёт:       — Ты хотел бы сняться в кино?       Брент делает ещё несколько затяжек, и только потом спрашивает в ответ:       — Что, в порно?       — Нет, в кино. В настоящем фильме. Правда, сейчас, скорее всего, только короткий метр получится...       Брент не отвечает. Докуривает сигарету.       — Просто... я шёл и вдруг увидел тебя. Понимаешь? Я... я искал тебя. Такого как ты. Тебя. Это просто какое-то адово совпадение. И ты тоже американец...       Брент не уверен, что всё понимает правильно. Он отвык от нормального общения. Но, чёрт возьми, парень действительно похож на какого-нибудь студента-кинематографиста. И у него калифорнийский акцент.       — Как тебя зовут? — очередной вопрос.       — Леон... Старлесс. Тебя?       — Крейг. Крейг Аоки.       — О’кей, Крейг. Сперва купи мне выпить, а там поговорим...