Take All That Is Yours

На следующий день Джено не уверен в том, что ему всё не приснилось. Это не был бы его первый подобный сон, и он точно не был бы самым странным. Джемин ничего не говорит утром, так что, может быть, у Джено просто разыгралось воображение. Может, ему стоит это проверить. Но Джемин находит его лежащим в гостиной и смотрящим Ютуб. Есть что-то в его выражении лица, что напоминает Джено то, как На смотрит на людей, с которыми флиртует, и это заставляет его почувствовать себя добычей. Джемин садится довольно близко к нему. С На раньше никогда не было слишком близко, но сейчас они собираются окунуться во что-то совершенно новое, чего Джено определенно не стоит делать. Он знает, что вот-вот утонет. — Итак, Джено. Ты передумал? Он может ответить «да». Он все еще может избежать того, с чем, вероятно, никогда не справится. Но Джено ждал слишком долго, чтобы отказываться. Он мечтал, хотел и умолял судьбу дать ему хоть что-нибудь. Вот ему и подали на тарелочке с золотой каёмочкой. Джемин ухмыляется. — Хотя я не смог бы отказать себе. Джено думает, что это ошибка, за секунду до того, как губы Джемина касаются его, так что уже слишком поздно. Джемин целует его. У Джено были годы воображений, годы неловких фантазий, годы мечтаний, чтобы подготовиться, но ничто не сравнится с тем, каково это в реальности. Джено чувствует, будто летит и собирается вот-вот рухнуть на землю. Прикосновения Джемина кажутся знакомыми, но они совершенно иные, может быть, потому что Джено не может сбежать, и ему никак не скрыть свои чувства. Он словно нагой перед Джемином, и внутри странное чувство, как будто у него что-то вырвали вместе с корнем. И он чувствует себя хорошо. Это неправильно, потому что ничто в жизни Джено никогда не было настолько совершенным, и это единственное, от чего ему придётся отказаться, продолжая пытаться быть просто друзьями. Джемин отстраняется, и Джено не может точно сказать, сколько времени прошло. — Ты, мой друг, не нуждаешься в практике, — говорит Джемин спокойно. Он отсаживается, облизывая губы, и Джено не может ничего с собой поделать, пялясь на него. — В любом случае, мне надо в магазин, — объявляет он. Всё выглядит так, будто они просто сидели здесь и смотрели Ютуб. Не целовались. — Тебе купить чего-нибудь? Джено не может вспомнить ни одного продукта. Или слова. Его кожа неприятно покалывает. Он трясёт головой. — Ладно, — Джемин встаёт, поглаживая колено Джено, как обычно это делает. — Увидимся позже тогда. Джемин проносится по квартире, как летний ветерок, и исчезает. Сердце Джено ещё долго учащённо бьётся в груди, он удивляется, как На смог быть таким спокойным после того, как поцеловал своего лучшего друга. Джено бы тоже так хотел — притвориться, будто ничего не произошло. Но он не может. Не может. Это была ошибка, которую он ждал годами, и вот, наконец, к чему он пришёл. Он наиглупейший человек на земле. На ужин у них черничные блинчики. Они в основном молчат, и за весь день Джено так ничего и не попробовал, кроме губ Джемина. Он надеется, что это скоро пройдёт. Он пытается поинтересоваться, откуда у На деньги на чернику, но, опять же, у Джемина странное чувство приоритетности, когда дело доходит до еды. Он покупает любимое желе Джено, даже если на него нет скидки. Если он знает, что у Джено стресс, то готовит его любимую еду. Иногда он делает эти черничные блинчики, которые они ели в детстве у бабушки, пинаясь ногами под столом и крадя взбитые сливки друг у друга. — Хэй, — начинает Джемин. — Ничего же не изменилось между нами, ведь так? Я имею в виду из-за поцелуя. Джено смотрит на Джемина. Он выглядит спокойным, будто его не заботит это вовсе, смотря на Джено с безразличием. Он просто убеждается. Джено хочет ответить: как ты можешь спрашивать меня о подобном? Как можешь целовать меня так без какой-либо значимости? Как можешь ожидать, что я не буду чувствовать себя по-другому теперь? Друзья не целуются, даже только для того, чтобы научить. Они в принципе этого не делают. — Нет, — говорит Джено. — Ничего не поменялось. — Джемин рассказал мне кое-что, — начинает Ренджун, скрещивая руки на груди. Для кого-то с довольно низким ростом он выглядит действительно пугающим, и Джено уже начинает жалеть о том, что согласился встретиться. — Кое-что очень смешное, и я бы не поверил этому, если бы не знал тебя. — Давай уже, — говорит Джено жалко. — Просто скажи, что я придурок. — Ты придурок, — отвечает Ренджун сухо. — Просто невероятно, что и Джемин считает, будто может сделать подобное, не изменив ничего между вами. — О чём ты? Он не знает, что нравится мне, — сердце Джено болезненно сжимается. — В смысле, я надеюсь… — Нет, идиот. Я имею в виду, что люди не целуют своих лучших друзей. Ты бы поцеловал меня? Нет. И я бы не поцеловал никого из вас, даже чисто ради практики. Даже по пьяни. Даже если бы я был пьяным и отчаянным… — Ладно, я понял. — К чему я веду, Джемин так же пожалеет, как и ты, потому что теперь всё изменится между вами. Так что приготовься. Джено годами ждал момента, который всё изменит. Теперь же он знает, что, случись что-нибудь, он абсолютно не готов к этому. — Блять. — Кто знает, — размышляет Ренджун. — Может быть, пришло время чему-нибудь случиться. Джено часто думает о том типе парней, с которыми встречается Джемин. Ему потребовалось больше времени, чем Джено, чтобы признать, что он не гетеросексуален, а затем прошло ещё некоторое время, прежде чем Джемин начал приглашать парней на свидания, но в итоге он пришёл к успеху. Джено наблюдал, как он учится этому, наблюдал, как он становится увереннее и, следовательно, в десять раз привлекательнее, чем раньше. Примерно тогда это начало причинять ему боль, считает Джено. Джемин обычно знакомил его с теми, кто, как он считал, задержится дольше, чем на один поцелуй. — Я хочу твоего одобрения, — продолжает говорить он, и каждый раз Джено становится интересно, что бы сделал Джемин, узнай он, в какое трудное положение ставит Ли. Он буквально тычет ему в лицо людьми, у которых есть всё, что он хочет, и которые достаточно хороши для него, в то время, как Джено застрял в разряде ‘лучший друг’, ни больше, ни меньше. Джено думает, что должен уже привыкнуть к этому. Но он никогда не привыкнет. Какая-то часть него хочет не одобрять их всех, зная, что Джемин его послушает. Но с другой стороны, Джено не настолько эгоистичен и не хочет злоупотреблять его доверием. В основном они все одного типажа: спортивные, красивые, милые. Был Джехён, затем Тен, который каким-то образом остался друзьями с Джемином и Джено. Ещё был Лукас, словно щенок в теле огромного человека, который, Джено думает, был слишком добр к Джемину. Дело не в том, что Джемин ведёт себя ужасно по отношению к ним. Он просто достаточно ясно осознаёт, что их отношения никогда не продлятся долго, но его партнёры так не считают, и Джено как никто другой знает, насколько легко поддаться очарованию Джемина. Он спокойный, интересный и ласковый, всегда граничит где-то в спектре между очаровательным и ужасно горячим. Иногда Джено чувствует, что должен предупредить их. Иногда он задумывается о том, что тоже подходит под типаж Джемина, и интересуется, стал бы Джемин флиртовать с ним, не будь они лучшими друзьями. Должно быть больно, когда тебя замечает кто-то вроде Джемина, а затем бросает, но подобное не больнее, чем расти вместе с ним и быть влюблённым в него годами, зная, что ты не сможешь стать для него кем-то большим. Сочувствие Джено не резиновое. — Как дела с Джемином? — буднично спрашивает Сыльги и делает пометки в бумагах Джено. Джено хочет соврать, но от этого уже так больно, что он хочет просто скулить и позволить себе быть хоть немного драматичным. Никто не может осуждать его, серьёзно. У него нет механизма выживания или запасного плана. Он не может просто отдохнуть от Джемина, поскольку они лучшие друзья, соседи по комнате и все такое. — Он поцеловал меня. Ручка дергается, чиркая жирную красную линию на всей странице. — Он что? Джено, это замечательно, почему ты только сейчас говоришь мне об этом? Так вы теперь… — Мы не вместе. Он не любит меня в этом смысле, — поясняет Джено. Сыльги пялится на него глазами по пять копеек, поэтому он объясняется. Это звучит даже более глупо, чем когда он говорил это себе, и его лицо сгорает от стыда. Он бы хотел промолчать. — Я за всю свою жизнь не слышала чего-то более идиотского, — объявляет Сыльги. — Но, может быть, это заставит его осознать, что он действительно влюблён в тебя или что-то вроде того. Джено безрадостно фыркает. — Ага, конечно. Сыльги смеётся, но вмиг становится серьёзной. — Хотя, честно говоря, ты должен остановиться. — Я знаю. — Я серьёзно. Понимаю, это приятно, но потом тебе будет только больно. Больнее, чем сейчас. — Спасибо за совет, сестрёнка, — говорит Джено и закатывает глаза. — Но он больше не учит меня целоваться. Это была одноразовая акция, так что не волнуйся. Джемин врывается в их комнату, обращая внимание на читающего на кровати Джено. — Сегодня я научу тебя правильно целоваться. Джено раскрывает рот от удивления. — Я… я думал, мне не нужна практика. Джемин подзывает его рукой к себе. — Это был просто чмок, ничего особенного. Иди сюда. Джено не может отказаться, уж точно не когда Джемин надвигается на него. На нетерпеливо убирает прочь его книгу, предварительно загнув страницу, туда же летят и его очки. Джено позволяет Джемину опрокинуть его, пока он не прислоняется к стене, позволяет ему приблизиться, едва оставляя пространство между ними. Буквально на секунду это кажется странным, когда Джено болезненно осознаёт, что они вообще-то лучшие друзья, и влюблён здесь только он. Здесь нет взаимности, и это лишь эксперимент, которому суждено пойти не так. Затем Джемин наклоняется и целует его. Это не похоже на их первый раз. Джено определенно точно может сказать, что сейчас всё по-другому, более глубоко. Джемин более настойчив, более уверен в себе, более требователен. Он облизывает губы Джено и, пользуясь замешательством Джено, проталкивает язык внутрь. Всё происходит слишком быстро. Джено чувствует, как не может дышать, будто у него в груди разгорелся пожар, поглощающий весь кислород. Он сгорает, когда Джемин касается его, и даже не хочет это прекращать. Джено хочет притянуть его ближе, хочет почувствовать, что это хоть что-то значит для Джемина. Но это не так. Он помнит об этом. Джемин просто обучает его по доброте душевной, потому что он импульсивен, а Джено был слишком глуп, чтобы согласиться. Он отстраняется, судорожно вздохнув. Джемин смотрит на него потемневшим взглядом слишком близко, слишком напряженно. Он тоже тяжело дышит, и Джено не знает, означает ли это что-нибудь. Не знает, как сказать пожалуйста, прекрати, когда всё его существо не хочет этого. — Довольно хорошо, — тяжело дышит Джемин и улыбается, откидываясь назад и, наконец, освобождая Джено от невыносимого напряжения. Ли не может ничего сказать, может лишь смотреть на Джемина. Его сердце бьется так быстро, что грудь уже болит. — Хэй, — говорит На. — Если ты хочешь остановиться, просто скажи мне. — Я не хочу останавливаться, — выпаливает Джено быстрее, чем успевает подумать. — Я надеялся, что ты это скажешь, — шепчет Джемин. — Потому что мне скучно, а целоваться забавно. Ты быстро учишься, — затем он наклоняется, снова целуя Джено, который ничего не может сделать и просто сдаётся.