Take All That Is Yours

Джемин ничего не помнит. Он сидит в гостиной, склонившись над тарелкой куриного супа, и жалуется на головную боль. Джено не хочет слушать это больше. У него на шее фиолетовый синяк, который неистово болит, когда он о нём думает. — Пойду прогуляюсь. — Можешь набрать мне ванную с пеной, когда вернешься? — спрашивает Джемин. Он звучит несчастно, но сам Джено чувствует себя откровенно дерьмово. — Нет, — отвечает он. — Сам справишься. Джемин скулит. — Но у тебя лучше получается. Это правда. Джемин всегда использует слишком много мыла, и их маленькая ванная переполняется пеной. — Будь милым и попроси меня ещё раз попозже. — Я люблю тебя, Джено, — напевает Джемин. Джено хочет рассмеяться. Как блаженно, думает он, когда не нужно осознавать, что ты причиняешь кому-то боль. Джено всё-таки наполняет ванную, но больше из страха, что Джемин разрушит квартиру, нежели из-за доброты. Это не проблема. В чём настоящая проблема так в том, что Джемин зовёт его в ванную после того, как залезает туда. Он зажег несколько ароматических свечей с пафосными названиями, по типу Теплый Роскошный Кашемир и Сочная Цитрусовая Морская Соль, потому что ему нравится такое дерьмо. Его глаза закрыты, тело погружено в воду до груди, но колени торчат над водой, потому что он слишком высокий. — Что ещё ты хочешь? — спрашивает Джено. Он остаётся в дверях. Джемин открывает глаза. — Твоей компании. — Если я скажу, что занят? — Я знаю, что это не так. — Ладно, — Джено пересекает комнату и садится на маленький табурет, на который они обычно бросают одежду и использованные полотенца. Он слышит, как вода плещется о стенки ванны, когда Джемин двигается, но не смотрит туда. — Где ты получил этот засос? — спрашивает Джемин. Он звучит одновременно заинтересованно и удивлённо. Джено понимает, что он впервые его заметил. Он осторожно прикасается к засосу, прижимая палец, вспоминая, каково это — чувствовать там губы Джемина. Ещё одно воспоминание, которое он не планировал приобретать и которое хотел бы забыть. — Это был ты. — Я? Вау. Я действительно был пьян вчера, хах? Прости за это. — Не беспокойся. От тебя было легко отделаться. Джемин фыркает. — Я понял. Джено чувствует себя неуютней с каждой секундой. Всё кажется неправильным, слишком личным, хотя это не первый раз, когда они проводят так время. — Думаю, я встретил вчера кое-кого, — говорит Джемин тихо. — У меня появился новый контакт в телефоне, сохраненный как «милашка», но я понятия не имею, кто это. Джено пытается назвать всех людей, с которым был Джемин вчера. Девушка, искавшая кого бы подцепить и увезти домой. Парень, который просто хотел потанцевать. Другой парень, высокий и дружелюбный, который заставил Джемина улыбнуться так, что у Джено желудок скрутило. — Думаешь, я должен написать ему? — спрашивает На. — Ну, пьяный ты думал, что он того стоит, — отвечает Джено и прислоняется спиной к прохладной стене. Они сидят некоторое время, окружённые звуком воды всякий раз, когда Джемин меняет положение, и непреодолимым запахом ароматических свечей. Это напоминает Джено о том времени, когда они были детьми, юные и маленькие настолько, что вдвоём помещались в ванную. Они выросли вместе как братья, исключая правда тот факт, что у Джено всё изменилось в тринадцать лет. — Знаешь, каждый раз, когда нахожу кого-то, я думаю, что вот оно, — начинает Джемин. — Вот что такое любовь. Но… как будто всегда чего-то не хватает. Будто оно находится совсем рядом со мной, но я не могу достичь этого, и я не понимаю. Не думаю, что мне действительно хоть кто-нибудь нравился очень сильно. — Однажды, когда ты найдешь такого человека, ты поймёшь, что это твоё, — отвечает Джено. — Кто знает, может быть, это именно этот номер. — Но как я узнаю? Что это моё? Джено медленно выдыхает, сердце в груди неистово сжимается, чувство горечи так и ощущается на языке. — Просто поймёшь. Ты будешь смотреть на этого человека так, будто он — всё, что ты видишь, и ты захочешь проводить с ним всё своё время, и… ничто не имеет значение, когда он рядом. Ты будешь смотреть, как он делает самые обыкновенные вещи, например, сидит на диване или сортирует носки, но это всё равно будет заставлять твоё сердце биться чаще, и именно поэтому никто другой не будет ничего для тебя значить. Это… я не могу объяснить. Это просто чувства. Внутри тебя. — Чёрт. Ты был влюблён и не сказал мне? Джено чувствует себя загнанным в угол. Он может сказать правду и ответить да, тогда Джемин будет спрашивать, в кого он влюблён, и тогда Джено придётся что-то придумывать. Или он может солгать и притвориться, что знает об этом из книг и песен, как и все. Он выбирает из двух зол меньшее. — Не знаю. Это просто то, что я думаю. — Ну, раз ты не уверен, значит это не было твоим, — смеётся Джемин, и вода с пеной проливается через край ванны, расплёскиваясь у ног Джено. Джисон, будучи на два года младше, учится в старшей школе, но Джено нравится зависать с ним, потому что с ним просто. Школа казалась сложной штукой, но это было до того, как он узнал, что такое университет. Теперь он жалеет, что не ценил в достаточной степени то, что всё всегда было разложено по полочкам, и нужно было просто сделать свою работу. В университете ты должен делать абсолютно всё: самостоятельно учить материал, не отставать от своего графика, оплачивать счета, поддерживать свою личную жизнь и пытаться как-то выжить. Это утомляет. Джисон жалуется на неожиданный тест какое-то время, прежде чем бросает на Джено пронзительный взгляд. — Ты слишком тихий сегодня. Что случилось? — спрашивает он. — Ничего, — врёт Джено. — Я просто устал. — Устал от херни Джемина? Джено впивается взглядом в Джисона, и тот пожимает плечами. — Он был здесь на прошлой неделе. Купил мне и Ченлэ обед, что я должен был делать? Он тоже жаловался. — По поводу? — По поводу жизни. О том, как ты никуда с ним не ходишь. Говорит, что скучает по тебе, когда ты здесь. Ещё что хочет держать кого-нибудь за руку, но до сих пор не встретил того, кого хотел бы оставить рядом с собой. Сказал, что устал валять дурака. — Раз уж он устал, может, тогда перестанет этим заниматься? — Может быть, он должен открыть, наконец, глаза и понять, что он уже встретил такого человека. Они смотрят друг на друга, и Джено подавляет чувство смущения. — Это не так. Джисон выгибает бровь. — В это очень трудно поверить, учитывая то, как вы говорите друг о друге. — Вы на самом деле не лучшие друзья, если кто-то не думает, что вы встречаетесь. Уж ты должен знать. У тебя есть Ченлэ. Джисон корчит рожицу, и Джено понимает, что победил в этот раз. — Ясное дело. Джено не помнит, как влюбился в Джемина. Это просто стало его частью, такой же нормальной, как и дыхание, хотя и более болезненной. Как будто однажды он проснулся и, наконец, понял. Что-то типа: ах, так вот в чём дело. Тогда понятно, почему он всегда отличался от других. Джено уже так давно во всём этом, что уже и не помнит, каково не быть влюблённым в Джемина. Это довольно забавно, потому что он не помнит жизни до Джемина в принципе. Хотя он тоже был влюблен в других людей. На самом деле, это единственная вещь, которая даёт Джено надежду, что он сможет отпустить Джемина — его способность испытывать симпатию к другим людям, даже если это не совсем так же, как с На. Он не может сказать, потому ли это, что Джемин — нечто особенное, или потому что он не позволяет другим быть чем-то большим, чем просто мимолётные симпатии. В любом случае, это не имеет значения. Прямо сейчас больше некому отвлекать Джено, а перед ним стоит Джемин, выглядящий нехарактерно нервным с этой глупой, застенчивой улыбкой на лице. — Ты уверен, что не против? — спрашивает он Джено. Нет, я не в порядке, я не хочу делать этого. — Почему я должен быть против? — Не знаю, ты был какой-то хмурый… — Пошли уже. Если он мне не понравится, я скажу тебе. Джемин ухмыляется, но кажется немного взволнованным. — Надеюсь, он тебе понравится. Джено уже знает, что не понравится. Он надеется, что есть другая причина ненавидеть этого парня, которого Джемин собирается представить, нежели чем "у тебя есть то, что я всегда хотел". Как оказалось, нет ничего, что Джено может ненавидеть в Ким Чону, что заставляет презирать его еще больше. Чону высокий и милый, он улыбается каждый раз, когда Джемин говорит что-то. Он забавный, восхитительно неловкий и кажется застенчивым, но это не так. Он говорит какое-то дурацкое дерьмо, которое может посоревноваться с Джемином, и это вызывает сигнал тревоги в голове Джено, на этот раз не только из-за ревности. Это потому, что он такой же, как Джемин: милый, ласковый, игривый со всеми, кто не ушёл от него. Кажется невинным, но не обязательно заслуживающим доверия. Впервые за долгое время Джемин, похоже, заинтересован в ком-то дольше десяти минут. Джено больно, но сейчас еще больнее осознавать, что Чону, вероятно, двинется дальше и бросит Джемина так, как он обычно бросает других: легко, без раздумий, как будто это конец бессмысленной игры. — Так что ты думаешь? — спрашивает Джемин после того, как расплачивается за кофе, когда Чону уже ушёл. До боли очевидно, как сильно Джемину он нравится, как сильно он хочет, чтобы Джено подтвердил, что Чону — хороший парень. Джено почти ужасно себя чувствует, что не может этого сделать. Почти. — Он милый, — медлит он. — Но я думаю, ты должен быть осторожнее с ним. Джемин не скрывает своего удивления. — Что? Почему? — Потому что он как ты. — О чём ты? — Просто… просто убедись, что он так же серьёзен в своих намерениях, как и ты. — Даже не уверен, серьёзен ли я. Очередь Джено удивляться. — Разве? Джемин волнуется, покусывая нижнюю губу. Кажется, он что-то обдумывает, прежде чем продолжает. — В смысле, я бы хотел попробовать. Потому что он… он заставляет меня что-то чувствовать, но он не моё. Разве нет? Не знаю, я подумал о том, что ты сказал, и я хочу этого. Просто не знаю, он ли это. Думаю, мы увидим. — Ох. Хорошо. — Ты беспокоишься, что он обидит меня? — Немного. Джемин усмехается и обнимает Джено за плечо. — Ты всегда такой заботливый. Но не волнуйся, ты же знаешь, что меня нелегко обидеть. Во всяком случае, не этим. Джено ненавидит себя за то, что ощущает облегчение.