Take All That Is Yours

Проходит примерно две недели, прежде чем они — Чону, Джемин и Джено — понимают, что Чону вообще-то больше заинтересован в Лукасе, чем в Джемине. Джено почти жалеет Лукаса, он слишком милый, слишком наивный, чтобы понять, когда с ним кто-то играется. Джено правда надеется, что в этот раз Чону серьёзен. Джемин дуется над этим в течение дня, и, как всегда, Джено делает ему горячий шоколад, рассказывает, что Чону не заслуживает такого, как он, и говорит, что однажды Джемин найдет подходящего человека. На спрашивает, что, если не найдёт, Джено отвечает, что это обязательно произойдёт, просто потому что он это он, и это звучит почти как признание, от чего Джено застывает на секунду. Но Джемин обнимает его, говоря, что он самый лучший друг и забирает его чашку, чтобы наполнить её горячим шоколадом. Немного позже Джемин усмиряет своё собственное эго и возвращается к прежней версии себя. Он пойдёт гулять и подцепит кого-нибудь, думает Джено. Найдёт кого-то нового, чтобы представить ему, кого-то, кто не будет достаточно хорош для них обоих. Но Джемин остаётся. Он заставляет Джено помогать ему готовить рагу из тофу, и, когда они смотрят очередной фильм по книге Николаса Спаркса, Ли осознает, что, возможно, произошедшее ранило Джемина сильнее, чем он того показывает. — Ты в порядке? — спрашивает он. Джемин опять лежит на его плече, потому что всегда хочет быть ближе. Джено не возражает, потому что знает, что Джемин ищет утешение в физическом контакте, но именно сегодня что-то в этом кажется не таким как обычно. Более депрессивным. — Ага, — говорит Джемин. На некоторое время он замолкает, затем опять продолжает говорить. — Я подумал… остался последний урок. — Урок? Джемин моргает. — Насчет поцелуев? Джено смотрит на него в ответ. Он старался не вспоминать об этом с тех пор, как решил, что все кончено. Делал вид, что ничего не произошло. — Я думал, мы закончили. Джемин трясёт головой, поворачиваясь и усаживаясь к нему на колени, зажав его талию бёдрами. Желудок Джено сжимается от неожиданного веса Джемина на своих коленях. — Ты знаешь, как подарить кому-то невинный чмок, — говорит Джемин и медленно снимает с него очки, которые он носит только при Джемине. На этот раз всё кажется таким интимным, сокровенным, никаких дрожащих рук, никаких вздохов и нетерпения. — И ты знаешь, как поцеловать кого-нибудь. Но есть кое-что ещё, что я хочу попробовать. Хорошо? И Джено должен сказать нет. Он, наконец, начал немного справляться с этим, был почти готов вернуться к исходному состоянию, к реальности, в которой Джемин никогда не целовал его. Но Джемин лежит на нём, обвивая руками его шею так мягко, что на секунду Джено обманывает себя, думая, что в этот раз он мог бы быть серьёзным. — Хорошо, — отвечает он. Каким-то образом его руки оказываются на Джемине, сжимая его бёдра сквозь тонкую ткань пижамы. — Хорошо, — повторяет Джемин почти неслышно. Он так близко, что Джено может чувствовать, как его губы слегка касаются его собственных, опаляя горячим дыханием при каждом слове. — Это то, как, думаю, я поцелую того, в кого действительно влюблюсь. Это явно их лучший поцелуй. Таким и должен быть первый поцелуй. Он мягкий, медленный, неуверенный, будто Джемин никогда прежде не целовал Джено, и будто он действительно в него влюблён, но только сейчас осознал это. Джено чувствует, что его любят, ценят, как будто он получил ответ на все вопросы, которые задавал с тех пор, как понял, что влюбился много лет назад. Поцелуй длится словно целую вечность, Джемин пальцами сжимает чужую челюсть, пока Джено отчаянно хватается за его талию. Это всё, чего хотел Джено. Он с трудом дышит, с трудом может думать о том, как идеально губы Джемина подходят ему, пока сам Джемин пододвигается ближе и путается рукой в рубашке. Джено не может сдержать тихий стон, когда понимает, что и этот момент придётся оставить лишь в качестве воспоминания. Он не хочет, чтобы это кончалось. Он не хочет, чтобы они заканчивали. Джемин отстраняется, медленно открывает глаза и ничего не говорит. Джено уверен, что он всё теперь знает. Что может читать его как открытую книгу. Может видеть всё в его глазах, потому что сейчас он ничего не может скрыть. Джено видит, как меняется взгляд Джемина, но не может понять, что это означает. Вероятно, худшее. Сейчас всё между ними разрушится и уже никогда не восстановится вновь. — Увидимся позже, хорошо? — говорит Джемин мягко и уходит, вот так, оставив Джено на диване в полном одиночестве. Джено позволяет себе ощутить этот момент. Позволяет себе чувствовать всё, что так старался подавить, независимо от того, как сильно того хотелось. Он скорбит по дружбе, потому что не может быть, чтобы всё осталось прежним после такого поцелуя. Поцелуя, настолько настоящего, что Джено на секунду показалось, будто Джемин действительно любит его. Но он не любит. Эксперимент подошёл к концу, и результаты так и кричат никогда не целуй своего лучшего друга, если ты единственный, кто влюблён. Порой у тебя не должно быть некоторых вещей, неважно как сильно ты их хочешь, как долго ты их хочешь; даже если это просто поцелуй. Но это никогда не было просто поцелуем. Джемин возвращается, и они оба притворяются, будто ничего не изменилось. Джено мысленно благодарит его за то, что он упрощает задачу, притворяясь, что не видит красных опухших глаз Джено и океана боли внутри них. Это будет отстойным какое-то время, но, по крайней мере, они, может быть, смогут сохранить дружбу. Может, не как лучшие друзья, но все же друзья. Это все, о чём Джено может попросить на данный момент. Чего Джено точно не ожидает, так это того, что Джемин продолжит эту игру. — Итак, теперь ты умеешь целоваться, поэтому самое время отправиться развлекаться и подцепить кого-нибудь, — решает он. Его жизнерадостность похожа на маску, и Джено становится интересно, что под ней скрывается. Но тут же задается вопросом, хотел бы он действительно знать это. — Не знаю, — Джено колеблется. — Что, если я не хочу? Джемин смотрит на него в упор. — Тогда зачем мы всё это делали? Потому что я люблю тебя и не смог отказать. — Чтобы научиться… На будущее. — Джено, будущее наступило. Не принимаю сегодня никаких оправданий, я забираю тебя с собой, а затем мы потусим, пока не найдем того, кто тебе понравится, и тогда ты развлечёшься. Вот увидишь. И это действительно то, что они делают. Джено не знает, есть ли тут люди, которые просто ищут того, с кем зависнуть или даже уехать домой, но, видимо, у Джемина просто шестое чувство. Он продолжает таскать Джено по барам и клубам, без устали болтает с людьми, представляет Джено в гораздо более интересном образе, чем он есть на самом деле, а затем Джено разрушает его, не проявляя никакой инициативы. Сначала Джемин терпелив и старается изо всех сил, но Джено наблюдает, как его разочарование с каждым разом лишь увеличивается. Это странно приятно, и Джено понимает, что просто ждет, пока один из них не сорвётся. Даже хочет этого, просто чтобы выпустить наконец-то пар. Он ненавидит каждую секунду этого всего: притворства, лжи, когда они оба знают, как будет лучше. Присутствие Джемина невыносимо, но Джено не знает, как покинуть его и, вероятно, никогда не узнает. Они выходят из очередного клуба, когда это происходит. — Если ты хочешь этого, то ты должен помогать мне, — говорит ему Джемин резко. Кажется, он тоже этого ждал. Может быть, это именно то, что скрывалось под его маской. Джено скрещивает руки на груди и наклоняется. Он чувствует пульсацию в висках, отчаянно хочется что-нибудь сломать, но здесь только Джемин и он сам, разорванный в клочья. — Я говорил тебе не делать этого. — Ты трус, знаешь? — насмехается Джемин. — Ты просто боишься, что люди откажут тебе, поэтому даже не пытаешься. — Трус? Я интроверт! И, возможно, я просто не хочу заводить отношения прямо сейчас, ты хоть когда-нибудь думал об этом? — шипит Джено в ответ. Джемин изумляется. — Я никогда не говорил про отношения! Боже, ты такой высокомерный придурок… — Ну, по крайней мере, по сравнению с тобой я не чёртова шлюха, которая водится с кем-то каждую неделю. Они пялятся друг на друга, и Джено не уверен, зашёл ли он слишком далеко. Но он настолько зол и заведён, что не собирается забирать свои слова обратно. Напряжение растёт, как воздушный шар — словно ещё немного давления, и он взорвётся. Прямо как они. — Ты не можешь… упрекать меня, — рявкает Джемин. — Не когда я лишь целуюсь с людьми и разговариваю с ними. — Ага, конечно, Казанова. Ты просто боишься обязательств. — А ты нет? Грёбанный лицемер. Когда последний раз ты пытался хоть что-нибудь построить с другими людьми? Твой первый поцелуй был со мной, твоим лучшим другом, потому что ты слишком застенчив, чтобы заговорить с кем-нибудь ещё, ты… — По крайней мере, я дождусь того единственного! Я не тороплюсь с такими вещами, как ты, кто тащится домой с каждым встречным… — Ты действительно думаешь, что я спал со всеми ними? Вау. — А что еще мне думать? Когда ты постоянно не приходишь домой? Возвращаешься под утро с дебильной улыбкой на лице? Когда постоянно ходишь на дружеские пижамные вечеринки, или что это там вообще? — Ты… Я девственник, Джено! Я бы сказал тебе, не будь это так. Не то чтобы не было никаких возможностей, но я просто... я храню себя. — Что? Целуешься с пятью разными людьми на одних выходных и таким образом хранишь себя? — Ты не имеешь права судить меня! Я хочу, чтобы это было особенным, понятно? И, может быть, мне страшно. Слишком много новой информации навалилось на Джено, чтобы продолжать этот спор. Воздушный шарик достигает своего апогея, но не лопает, лишь немного сдувается. Зрение достаточно проясняется, чтобы увидеть, что Джемин потерпел поражение. У него звенит в ушах, как будто он кричал, хотя он и не помнит, чтобы повышал голос. — Чёрт, почему ты никогда не говорил мне? Джемин смотрит на него блестящими глазами. — Я не чувствовал, что ты хоть когда-нибудь хотел об этом поговорить. — Я… ты же знаешь, что можешь поговорить со мной обо всём. — Да, ну, я думал так, но, когда я говорю о свидании с кем-то, ты словно отгораживаешься от меня. — Чего? Джемин фыркает. — Ты даже не замечал. Но у тебя становится такой отстраненный взгляд, что, даже если я скажу, что хочу, до тебя не дойдёт. Поэтому я, блять, и не пытался больше. — Ох, — может быть, Джемин до сих пор ни о чём не подозревает. Джено не уверен, как это возможно, может быть, он просто притворяется, но, опять же, они оба немного пьяны, злы и в основном честны, а Джемин до сих пор не упомянул ничего о его влюблённости. Сейчас это кажется чудом, и Джено не уверен, хорошо это или плохо. Он не знает, сможет ли скрывать дальше. — Пошли домой? Джемин кивает. Он кажется таким уставшим и просто следует за Джено без слов.