Take All That Is Yours

Они сидят на диване, прижавшись плечом к плечу. Джено все еще кипит внутри, но большая часть его гнева направлена на него самого. За то, что так нелестно думал о Джемине. За то, что позволил всему этому случиться. За то, что держится за Джемина, когда это разбивает ему сердце; словно синяк, в который ты не прекращаешь тыкать, пока он не исчезнет. — Прости меня, Джемин, — говорит Джено. — Я должен был догадаться, что ты не будешь… не будешь спать с кем попало. — Я знаю, что это звучит смешно, — признает Джемин. — То, что я боюсь физической близости. Но я лишь старался это заменить чем-то, потому что мне страшно. Я хочу, чтобы это было особенным, по крайней мере, потому что я уже обесценил поцелуи. Они уже больше ничего не значат, ты знаешь. Джено думает, что он, наконец, понял. Понял, почему Джемин в первую очередь предложил ему поцелуй. Если это ничего не значит, то это ни на что не влияет. Вне зависимости от того, целовались они или нет; даже если и целовались, то вне зависимости от того, насколько настоящим был поцелуй, — всё это абсолютно ничего не значило для Джемина. Но он не знает, что чувствовал Джено. Что для него это значило. — Поцелуй может ничего не значить прямо сейчас, — начинает Джено. — Но когда ты встретишь того, в кого действительно влюбишься, то всё изменится. И многие вещи станут проще. — Что, если я никогда не встречу такого человека? Когда Джемин смотрит на него, в его взгляде читается что-то хрупкое — скрытая правда, которую Джено не может понять. — Обязательно встретишь. Просто будь терпелив. Джемин сверлит взглядом свои руки, колеблясь. — Надеюсь. У нас же всё хорошо, правда? Они смотрят друг на друга, и Джено так отчаянно хочет его поцеловать. Хочет, чтобы Джемин в последний раз перешёл черту, хочет притвориться, что для него это тоже ничего не значит, что он тоже может легко уйти. Но Джемин не перейдёт черту, а Джено не может сделать это сам. — Мне кажется, ты должен знать, что кому-то понравится целовать тебя однажды, — говорит Джемин и смеётся. Джено пытается рассмеяться в ответ, но смех словно застревает в горле. — Он смотрит на тебя так, будто ты ему луну с неба достал, — говорит Сыльги и кладет свои вещи на рабочий стол. Она наблюдает за Джемином, который только что принёс Джено кофе, что и делает обычно лучший друг, потому что знает, что на Ли накатывает дикая усталость после полудня. Джено трясёт головой. — Он так смотрит на каждого. Словно щенок — дай ему немного угощения, и он посмотрит на тебя также. Сыльги смеётся. — Не могу поверить, что ты сравниваешь любовь всей своей жизни с собакой. — Он не любовь всей моей жизни. Она перестаёт улыбаться, и это заставляет Джено чувствовать себя неловко. — Ты уверен? — Он не может ею быть, — говорит Ли тихо. — Любовь всей твоей жизни обязана любить тебя в ответ. — Джемин-ни, — скулит Джено, толкая Джемина, лежащего на своей кровати. — Пожалуйста? — Мы не будем жить вместе вечность, знаешь? — напоминает он ему приглушённым голосом из-за подушки под подбородком. — Однажды ты должен будешь научиться готовить себе сам. — Но прямо сейчас мы всё ещё живём вместе, и я голодный. Ты тоже, кстати, ничего ещё не ел. Если бы все было нормально, Джено бы накинулся на Джемина, фактически вдавив его в матрас. Если бы все было как всегда, Джено бы не колебался. Ему нравилось это; нравилась легкость их дружбы, нравилось быть самым близким человеком к Джемину, несмотря на все то, что причиняло ему боль. Нравилось, что ему было разрешено прикасаться к нему, когда хотелось, при этом Джено всегда знал, что Джемин не будет возражать. Джено не знает, как делать то же самое теперь. — Ну, пожалуйста, — умоляет он. — Я помою посуду. Джемин вздыхает. Кажется, он не замечает, что что-то изменилось, или, может быть, просто притворяется, но Джено рад этому в любом случае. — Ладно. Чего ты хочешь? — Жаренный рис? — Хм… мы можем смешать с оставшейся курочкой? — Да! Джемин стоит у плиты, помешивая жарящийся рис. Джено наблюдает за ним со стороны, прислонившись к прилавку, хотя должен помогать. — У меня есть вопрос, — говорит Джемин. — Валяй. — Как думаешь, Ренджун согласится, если я позову его на свидание? Сердце Джено на секунду останавливается. Из всего, что он мог спросить. Из всех людей, которые могли быть. Это Ренджун. Ренджун, который является близким другом для них обоих. Ренджун, который не особо спортивный, и даже не милый. Ренджун, которого Джемину даже не следует рассматривать. Почему, почему, почему он. Только это причиняет ему самую сильную боль. — Эм, — Джено смотрит в потолок и молится, чтобы Джемин ничего не понял по одному только его внешнему виду. — Не знаю? Ты хочешь позвать его, потому что он тебе нравится? В смысле, правда нравится? Джемин пожимает плечами, не поднимая взгляда. — Он милый, разве нет? Джено вспоминает, как однажды Ренджун сказал, что ни за что не поцелует своего друга. Часть него хочет остановить Джемина, чтобы спасти его от отказа. Другая часть хочет остановить его, потому что Джено эгоист. Большая часть, однако, та, которая процветает на горечи и боли последних недель, хочет, чтобы Джемин знал, каково это — быть сбитым с толку. Хочет, чтобы он познал эту ноющую боль, хотя сейчас кажется, что Джемину на самом деле все равно. Может быть, это еще одна бесконечная игра Джемина. Еще один его глупый эксперимент. Джено надеется, Ренджун прочитает ему нотацию. Надерёт зад. Отвергнет. Пожалуйста, пожалуйста, откажи ему. — Если он тебе нравится, тогда позови, — говорит он. Облака настолько густые, что весь день темно. Джено лежит в гостиной, единственный свет исходит от экрана его ноутбука, а затем от дисплея телефона, который загорается из-за входящего вызова. Это Ренджун. Джено берёт трубку. — Ли Джено, — рявкает Ренджун. — Могу ли я спросить, какого чёрта На Джемин только что позвал меня на свидание? — Почему ты спрашиваешь меня? — отвечает Джено. Он закрывает ноутбук, и вся комната покрывается мраком из-за хмурой погоды. Как уместно. — Держу пари, он предварительно посоветовался с тобой. — Что ты ответил ему? — А ты что думаешь? Очевидно, что нет. Я не встречаюсь с друзьями. Но какого чёрта вообще? Почему ты не остановил его? Потому что я худший друг в мире. — Я подумал, что это могло бы быть для него уроком… — Боже, ты такой тупой. Ему было насрать, когда я отказал. — Тогда зачем он вообще тебя спрашивал? — Я думал, ты знаешь. — Ну, нет. Он просто сказал, что думает, ты милашка. — Ха. Я даже не его тип. — Знаю. И ты даже не милый. — Ой, завали ебало. Они оба смеются на мгновение. — Пришло время забыть его, знаешь? — говорит Ренджун. — Ты не можешь так продолжать вечность. Джено вздыхает. Он хочет всё отпустить, но прошло уже столько времени, что он даже не знает, как это сделать. Он задается вопросом, как вообще справлялся с этим раньше, как мог передвигаться по их квартире и быть нормальным рядом с Джемином без постоянной ноющей боли в животе. А затем Джемину приспичило поцеловать его. Предложить всё то дерьмо, о котором раньше мечтал Джено, но теперь он лишь хочет, чтобы всё вернулось в прежнее русло. — Ренджун, я так устал от этого. И Ренджун, единственный раз будучи не особо язвительным, вздыхает и отвечает: — Я знаю. — Что насчёт того, чтобы собраться всей компанией вместе? — спрашивает Джемин. Сегодня день стирки, и они находятся в гостиной, Джено складывает свою одежду, Джемин гладит свою. Ли не знает, почему беспокоится. В конце концов, это универ. — Хорошая идея, — отвечает он. Их компания состоит из семерых: Марк, Донхёк, Ренджун, Ченлэ, Джисон, Джемин и он. Технически Ренджун и Хёк не входили в их изначальную компанию как таковы, потому что присоединились лишь уже в университете, но никто уже и не помнит, каково быть без них. Остальные были лучшими друзьями ещё со времен старших классов, пока Марк не закончил школу первым. Теперь Джисон и Ченлэ единственные, кто остался в школе. Университет немного растащил их, но без особых потерь. — Я подумал, может быть, на этих выходных? — предлагает Джемин. — У нас дома? Джено пожимает плечами, аккуратно соглашаясь. Их квартирка крошечная, её едва хватает на двоих, но самая уютная и чистая. — Договорились, — Джемин ласково улыбается. — Боже, не могу дождаться встречи с Джисоном. Клянусь, каждый раз, когда его вижу, он становится только выше. Эх, обожаю этого сопляка, я правда… Джено отключается, позволяя Джемину выразиться насчёт Джисона, хотя он уже всё это слышал прежде. Вместо этого он оглядывается на их жизни: почти каждое его воспоминание связано с Джемином. Они всегда всё делали вместе, абсолютно всё каким-то образом связано с ним. В жизни Джено не осталось ни единого пятна, которое бы не затронул Джемин, и теперь его невозможно оттуда вырезать. Но Джено знает, однажды ему придётся это сделать. Просто так бывает, когда влюбляешься в кого-то, кто не может ответить тебе взаимностью.