Take All That Is Yours

Джено смотрит на стакан, стоящий перед ним, с янтарной жидкостью внутри. Он не помнит, сколько уже выпил подобных стаканов, но это и неважно. Он позволит себе попрощаться только этой ночью. Вот где всё кончается. Их время истекло, прошли годы, и дыра в груди Джено превратилась в настоящую рану, не перестающую кровоточить, на этом они и закончат. И в результате Джено теряет человека, с которым хотел быть всегда рядом. Вот последствия: он сидит в баре, который так любит Джемин, и пьёт стакан за стаканом, пытаясь хоть как-то заполнить пустоту внутри. Влюблённость в Джемина никогда не была хорошим выбором, лишь ошибкой, но далеко не самой большой ошибкой, которую совершал Джено. Ею были поцелуи с Джемином, потому что именно это стало началом их конца, когда песочные часы опрокинулись и рана начала гноиться. Джено не знает, сможет ли он оправиться. Итак, он сидит здесь, пьёт, пока собственная кровь не станет ядом, пока мысли не затуманятся настолько, чтобы боль отступила хоть ненадолго. Однажды он забудет Джемина. Пройдёт этот этап своей жизни. Двинется дальше и, возможно, он наконец-то начал следовать советам Джемина или, может быть, пьян в хлам, но парень, сидящий прямо перед ним, настолько красивый и милый, что напоминает ему Джемина. — Хэй, Джено, — здоровается Чону. Потому что этот парень Чону, осознаёт Джено. Он практически смеётся. Как славно наткнуться на единственного парня, к которому у Джемина, возможно, есть настоящие чувства. Как славно. Чону улыбается, приподнимая уголки губ, и Джено ненавидит его. — Чем занимаешься? — спрашивает Чону. Так трудно говорить сейчас. Трудно стоять, трудно пытаться справиться со своим плывущим зрением, думать о Джемине, целующем Чону, труднее всего. — Ничем, — бросает Джено. — Что ты здесь делаешь? Где Лукас? Чону едко улыбается. — Между мной и Лукасом ничего больше нет. — И давно? — С тех пор как он встретил Ренджуна. Это неожиданно во всех смыслах. — Ох. — Ага. Похоже, нам обоим не помешало бы взбодриться, а? Джено знает этот тон голоса. Он слышал, как Джемин использовал его с разными людьми, зная при этом как хорошо он выглядит. Когда Джено поднимает взгляд со стола, он не знает, на кого смотрит. — Хочешь поцеловать меня? — спрашивает Чону тихо. Как смеешь спрашивать меня о подобном, хочет закричать Джено. Как смеешь после того, как прикасался к Джемину. Но Чону наклоняется ближе, Джено может чувствовать его дыхание на своём лице и, когда он закрывает глаза, практически чувствует, как вернулся в тот момент, когда сидел на диване с Джемином на собственных коленях, и его губы были так близки к нему. Всё идёт по наклонной, и Джено открывает глаза, видя, как Чону пялится на его губы. Джено хочет стереть эту улыбку с его лица. Хочет целовать его до тех пор, пока губы не покроются синяками, пока они не задохнутся, хочет забыть, какого это — иметь сердце, разбитое на осколки. Хочет заснуть и проснуться, только когда забудет о существовании Джемина. Но правда в том, что жизнь без Джемина не жизнь. Джено без Джемина не Джено. — Я поцелую тебя, окей? — шепчет Чону. Теплая рука за затылок притягивает Джено ближе, и он хотел бы, чтобы это была рука Джемина. Он хотел бы, чтобы это был Джемин. Он практически воображает себе это, только слёзы застилают глаза. — Какого хуя! Рука исчезает. Джено поднимает глаза, но Чону отстраняется и смотрит на кого-то другого со смесью вины и раздражения на лице. Это был голос Джемина. Это крик Джемина, и Джено чувствует, как спирает дыхание. — Блять, Чону! С хера ли ты пытаешься поцеловать моего лучшего друга?! Джемин разъярён, его плечи напряжены, а прекрасное лицо мерзко хмурится. Джено может видеть это, хотя все так размыто, так сюрреалистично. — А что не так? — огрызается Чону. — Он не против, так что, может, оставишь нас наедине? Джемин переводит взгляд на Джено. — Ты правда собирался поцеловать моего бывшего? — Да господи, блять, — вскрикивает Чону. — Джемин, это ты настоял, чтобы мы не были вместе! — Завали ебало, Чону. — Какого чёрта с тобой не так? Почему ты такой... это не твое дело, вообще-то. — Не моё дело… — Он прав, — встревает Джено. Это трудно, но он не может отвести взгляд от Джемина. Что-то в его венах разгорается, и он не может сказать, алкоголь это или гнев или годы душевной боли. — Почему тебя это вообще волнует? Джемин кажется ошеломлённым на секунду. — Потому что ты не связываешься с людьми, с которыми был связан твой лучший друг. А мы до сих пор лучшие друзья, хочет спросить Джено. Мы лучшие друзья? Потому что друзья не целуются, не причиняют друг другу боль, и я всегда хотел многого, всегда хотел слишком многого, всегда хотел тебя. — Блять, ты никогда не заботился обо мне, Джемин, — шипит Чону. — Не будь лицемером. Ты всегда был где-то в другом месте, на своей волне, когда был со мной, и поэтому у нас ничего не вышло. Ты знаешь это. Не обвиняй меня. Нахуй всё, я ухожу. Прости, Джено. И он уходит. Джено бы тоже хотел. Хотел бы уйти просто от всего, но он чувствует, что если двинется прямо сейчас, то его стошнит. Стошнит от всего этого: от боли, алкоголя, от скрежещущего чувства внутри него. — Не могу поверить, что ты поцеловал бы его, — подаёт голос Джемин. И это уже слишком. Джено чувствует гнев, накатывающий с особой силой, он теряет самообладание, которое устал удерживать, и кажется, будто Джемин стоит там, только чтобы причинить ему еще больше боли. — Чего ты, блять, хочешь, Джемин? — кричит Джено. — Я могу целовать, чёрт возьми, кого захочу! Разве не в этом все дело? Зачем ты таскал меня с собой? Разве не для этого ты меня целовал? Знаешь, это не то, чем занимаются друзья! Я не твой! Я не… Я не хотел… — О, мы действительно делаем это прямо сейчас? Если ты не хотел этого, почему тогда согласился? И я никогда не хотел, чтобы ты целовал Чону! Я никогда… — Иди нахуй, Джемин! Может быть, ты уже определишься! Ты сказал, что делал это, чтобы научить меня целоваться с другими людьми, но теперь, когда я сам хочу этого, ты уже против? — Блять, да прекрати уже! Я просто… — Какого черта ты хочешь, чтобы я сделал? Кого я могу целовать, а? Должен ли я сначала составить список, чтобы ты одобрил его? Я… — Может быть, я не хочу, чтобы ты целовал кого-то другого! — кричит Джемин. Джено ошарашенно смотрит на него в леденящей тишине. И что это значит? — Это, блять, бессмыслица, — рявкает он. Джемин пялится на него глазами полными боли, может быть, чего-то ещё более глубокого, что Джено знакомо очень, очень хорошо. Отчаяние и тоска, боль, которую ты испытываешь, наблюдая, как то, что ты так хочешь, ускользает от тебя. Но это не Джено ускользает. Он никогда не сможет уйти от Джемина ни в этой жизни, ни в следующей. Ни как лучший друг, ни как человек, влюблённый в него годами. Но зато Джемин сможет, и это именно то, что он делает. Он бросает ещё один острый, как лезвие ножа, взгляд на него, и это так похоже на то, что чувствует Джено, а затем разворачивается и уходит прочь. Джено не может заставить себя последовать за ним, просто падает на барную стойку, позволяя ему уйти. Джено не помнит, как сюда попал, но Ренджун в конце концов открывает дверь, выглядя недовольным, но все равно впускает его. Он ведет Джено в ванную, дает ему стакан воды и возвращается в постель. Всё не так плохо. Джено рвёт дважды, пока тошнота не отступает. В конце концов он просто сидит там, прижимаясь щекой к прохладному фарфору унитаза, изображая картину жалкого, убитого горем бардака. Он действительно потерял его сегодня. Потерял Джемина. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт, но оно не должно было случиться таким образом. Он пытается удержать слова Джемина, — может быть, я не хочу, чтобы ты целовал кого-то другого — но чем чаще он воспроизводит их в памяти, тем менее реалистичными они кажутся, маленькая утопия, вложенная в предложение, которое просто не имеет смысла. Джено просто надеется, что вспомнит об этом завтра. Джено просыпается на диване Ренджуна. Он удивлен, что смог добраться сюда, но на его голени синяк, что говорит ему о том, что без препятствий не обошлось. — Проснись и пой, засранец, — доносится голос Ренджуна откуда-то. В воздухе пахнет жаренными яйцами и кофе, Джено едва подавляет рвотный позыв. Требуется ещё полчаса времени и литр воды, прежде чем Джено начинает нормально функционировать и садится за стол Ренджуна. — Хэй, я могу пожить с тобой? Ренджун смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. — Нет? — Пожалуйста? — Чем тебя не устраивает житьё с Джемином? — Я не могу туда вернуться. — Чего? Почему нет? Джено пялится на поверхность стола. События прошлой ночи размытые и нечёткие, но зато Джено чётко помнит свои вчерашние чувства. — Мы поругались из-за кое-чего вчера. Я не помню, что именно он сказал, но это было... Единственное, что я помню, это то, что я не могу вернуться домой. — На самом деле, единственное, что нужно сделать, это пойти найти его и поговорить об этом, — говорит ему Ренджун. — Я не могу говорить с ним прямо сейчас, — Джено чувствует, будто забыл что-то жизненно важное. Что Джемин сказал ему? Почему это его заставило чувствовать так… так, будто каждая клеточка его сердца разрывается? Джено опасно близок к слезам, может быть, он до сих пор немного пьян. Может быть, перспектива потерять лучшего друга детства, потому что у тебя чувства к нему, не самое светлое будущее. Может быть… Ренджун поглаживает его руку с понимающей улыбкой. — Ты можешь остаться здесь до завтра. Но затем ты должен всё прояснить с ним. — Спасибо. — Чувак, перестань реветь. Мне придётся оставить тебя одного ненадолго. — Что? Почему? — Я собираюсь к Сюйси. — Сюйси? — Ты знаешь, Лукас. Где-то в памяти Джено звенит колокольчик, но головная боль ему мешает вспомнить. — Ладно. Ренджун встаёт и забирает его тарелку. — Если тебя вырвет на мой ковёр, я убью тебя. Когда Джено находит в себе смелость вернуться домой днём позже, Джемина там нет. Квартира чистая, но воздух затхлый, и Джено думает, что Джемин тоже здесь не появлялся, пока не видит записку на столе. Хэй! Я поехал навестить родителей на пару дней, в холодильнике лежат остатки, продукты в морозилке, так что голодать не придётся Нана х Дрожащим большим пальцем Джено разглаживает складки на бумаге. Даже сейчас Джемин заботится о нём. Все еще уверен, что Джено выживет без него. Но то, что он использовал бумагу вместо того, чтобы написать ему сообщение, как обычно, уже говорит о многом. Он даже не сказал ему, как долго будет отсутствовать. Может быть, он никогда не вернётся. Джено спрашивает себя, не придется ли ему съехать. Если он сейчас соберет свои вещи и оставит квартиру Джемину, просто исчезнув, им обоим будет легче. Эта мысль снова разбивает ему сердце. Воспоминания о них повсюду находятся в этом крошечном общем пространстве: фотография с выпускного вечера на холодильнике рядом с наклейкой из Lotte World, где однажды Джемин потерял свой телефон. Футляр для гитары в углу их комнаты, который Джено всегда раскрывает на Рождество. Коллекция обуви Джемина на полке рядом с единственной парой кроссовок Джено. Умирающее комнатное растение, которое сейчас находится под присмотром Джено с тех пор, как Джемин потерял к нему интерес. На кухне есть маленькая грифельная доска, которую они используют, чтобы перечислить продукты, которые им нужно купить, дела, которые нужно сделать, счета, которые нужно оплатить. Иногда там написаны случайные грязные шутки и, чаще всего, небольшие ободрения, которые Джемин любит оставлять для Джено перед дедлайнами. Прямо сейчас там пусто. Джено тоже хотел бы вернуться домой к матери, но это не вариант, учитывая, что Джемин живет двумя домами ниже по улице. Действительно, Джено некуда бежать. Везде, где бы он ни был, появляется Джемин. Джемин всегда был его домом. Джено заставляет себя вдыхать и выдыхать, раз, два, снова и снова, пока легкие не перестают стягиваться. Это занимает некоторое время. Затем он берет телефон и печатает сообщение, которое, вероятно, должен был отправить раньше.

кому: Нана (1:38 pm) хэй когда ты вернёшься?

Некоторое время он обшаривает их комнату, гадая, действительно ли он должен начать собирать вещи, но не знает, с чего начать. Кажется, каждый предмет, который он поднимает, становится тяжелее с каждым всплывающим воспоминанием, и он не может заставить себя сделать это. Он не может. Вместо этого он открывает мангу, стараясь не думать. К тому времени, когда Джемин отвечает, на улице уже темно. от кого: Нана (11:12 pm) не знаю пока что-то случилось??

кому: Нана (11:13 pm) нет просто, кажется, мы должны поговорить

от кого: Нана (11:20 pm) думаю, должны… я вернусь в среду Джено смотрит в телефон. Сегодня понедельник, у него есть два дня, чтобы подготовиться к разговору. Не то чтобы этого было достаточно. Ему и нескольких лет не хватит.

кому: Нана (11:20 pm) окей

от кого: Нана (11:20 pm) прости, что бросил тебя так

кому: Нана (11:20 pm) ты тоже прости меня

от кого: Нана (11:20 pm) ладно спокойной ночи, джено х

кому: Нана (11:20 pm) спокойной ночи, нана