Исцели меня

10 июня 2018 года       И все же Кокорин остается в Рязани. Он пытается убедить себя, что это из-за Артема. Но на деле Дзюбе помощь не нужна. Тот живет у Игоря и выглядит таким довольным, что Сашу это даже немного злит. И Кокорин ему сейчас совсем не интересен. Так что Саша остается из-за Мамая. Который по-прежнему вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Которого он по-прежнему не может понять.       Саша уже не помнит, когда он последний раз общался с человеком, не зная, что тот ему скажет в следующее мгновение. Читать мысли он начал лет в тринадцать. Первое время способность была слабой. Включалась через раз, работала только вблизи. Но даже тогда создавала немало проблем. Сколько раз он ругался с людьми из-за их мыслей. Сколько раз попадал в глупые ситуации, отвечая на вопросы, которые собеседник не задал вслух.       Но со временем ко всему привыкаешь. И он даже научился извлекать выгоду из своего дара. Начал активно им пользоваться. Может быть из-за этого, а может просто сам по себе, но дар стал становиться все сильнее. И вот уже скоро он читал мысли всех людей в классе. И это было невыносимо. Он просто не мог разобраться в этой какофонии, не мог думать.       В какой-то из дней он вдруг просто закричал, чтобы все заткнулись. Закричал во время контрольной, на которой был слышен лишь шелест листков бумаги. После этого он долго ходил к психиатру. Честно рассказал тому о своей проблеме и… заслужил звание психа и кучу лекарств, которые давили все эмоции, лишали сил и заставляли чувствовать себя дерьмом. Но не глушили чужие мысли.       Он заперся в комнате. Но в многоэтажном доме жить было тяжело, вокруг было слишком много людей. И он переехал в деревню, поселился с бабушкой. Вокруг были только коровы, курицы, да парочка алкашей, которые забредали к ним с просьбами о «копейке». Так Кокорин провел четыре года.       А потом бабушка умерла, родители продали ее дом, и Саша был вынужден вернуться в родную квартиру. В ад чужих мыслей.       Потом был Артем и сложный ритуал, приглушивший его дар. Позволивший ему решать, чьи мысли он хочет читать. Давший возможность жить нормально.       Но когда ты можешь читать мысли собеседника — ты будешь это делать. И поэтому в жизни Саши уже пятнадцать лет не было тех, кто мог бы его удивить. А потом появился Мамай. И он мог думать что угодно. Мог представлять себе, как имеет Сашу во все дыры. Мог планировать, как убивает Кокорина. Мог во время их то ли свидания, то ли прогулки, высчитывать в уме интегралы. Саша не узнал бы ничего из этого. Паша мог быть мудаком. Мог быть дураком. Но Саша не узнает этого, пока Мамаев не покажет эту свою сторону. И любого другого такое напугало бы. А Кокорина тянуло к Паше.       Сегодня они вновь договорились встретиться. Паша обещал ему сюрприз. Первый его сюрприз за последние годы. И поэтому с самого утра Саша был будто на иголках. Подорвался невероятно рано и собрался за десять минут. А потом ходил по квартире из угла в угол, поглядывая на часы каждые две минуты. Он чувствовал себя ребенком, который ждет Деда Мороза на праздники.       Раздается звонок в дверь. За ней Паша, в отглаженной рубашке, темных джинсах и с ключами от машины в руках. Никакого «сюрприза» пока не видно. — Привет, — улыбается Мамаев, будто выиграл в лотерею крупную сумму. — Готов? Карета подана. — И куда мы поедем? — спрашивает заинтригованный Саша. — В магазин сад-огород, — с непроницаемым лицом произносит Паша, а потом ухмыляется. — Это же сюрприз, так что не надейся, что я раньше времени проговорюсь.       Саше хочется затопать ногами и потребовать, чтобы Мамаев ответил. Но он сдерживается. Потому что эта интрига заставляет его сердце биться быстрее. — Идем-идем! — Кокорин выскакивает из квартиры и бежит вниз по лестнице, потому что ждать хоть мгновение нет сил.       И Паше приходится бежать за ним. Он догоняет Сашу внизу и смеется, будто им семь, и они собираются отправиться прогуливать уроки на заброшенную стройку. — Ты не голодный? Если хочешь, перед этим заедем перекусить, — Мамаев лукаво улыбается, и совершенно не понятно, издевается он или искренне беспокоится. Мужчина открывает дверь пассажирского сидения для Кокорина, будто хочет впечатлить его своими манерами. — Никаких остановок! — решительно заявляет Саша и смотрит на Мамаева так грозно, будто Паша не может останавливаться даже на светофорах. — Еще немного, и я просто умру от любопытства. Поверь, Тема не будет разбираться в причинах. Он начнет за меня мстить, — Кокорин задумывается на мгновение, вспоминает о способности Паши и добавляет: — Вначале трахнет, а потом будет мстить.       Мамаев смеется на шутку Саши, кажется, совершенно не обижаясь на подобные слова. Садится за руль, командует пристегнуться и все же не удерживается от комментария, прежде чем завести машину: — Ты похож на пятилетку, которого в первый раз везут в парк аттракционов, — говорит Паша, явно не в силах убрать улыбку со своего лица. — Мне нравится. — А мы едем в парк аттракционов? — с интересом спрашивает Саша, подаваясь вперед. — Я рассматривал такой вариант, но это слишком просто, — честно отвечает Мамаев. Они трогаются с места и выезжают на дорогу. — Наверняка, у тебя уже было свидание в этом месте, а мне хотелось чего-то особенного. Так что рисковать я не мог. — Ну, вообще обычно свидания устраивал я, — пожимает плечами Саша. — Я в этом очень хорош, — он самодовольно улыбается.       И это правда. Он знает про человека все. И поэтому всегда знает, куда нужно пойти на свидание и что нужно делать, чтобы его партнер остался доволен. А сегодня… сегодня не знает. Он может обидеть Мамаева любым словом. Может не понравится ему. Почему-то вдруг становится страшно. — Эй, Паша… а ты мне скажешь, если я что-то не так буду делать? Обещаешь?       Мужчина смотрит на Кокорина удивленно. Он, кажется, совсем не ожидал от него таких слов. Но долго это не продолжается, потому что Мамаев все еще за рулем и следит за дорогой. — Хорошо, — кивает он довольно серьезно. — Но тогда ты тоже пообещай, что скажешь, если я что-то не так буду делать. Так нормальные люди поступают, наверное. Но мы с тобой определенно к ним не относимся. И… если что, дашь пару советов? Ну, раз ты в этом «очень хорош», — и опять эта улыбка, что непонятно, подкалывает Паша или говорит всерьез. — Все очень просто. Прочти мои мысли и сделай так, как я хочу, — смеется Саша. — Вот и вся моя тактика. А мы уже приехали? — тут же спрашивает он, чувствуя себя ослом из Шрека. — Почти, — Мамаев, кажется, ни на грамм не собирается облегчить долю Кокорина. А потом задумчиво произносит. — Значит все твои преимущества, в плане общения с людьми, так же не работают, как и мои… Да, определенно, будет интересно.       Саше уже интересно. Они просто едут в машине, а это уже определенно лучшее свидание в его жизни. Но говорить это Паше он не собирается. Вместо этого мужчина осматривается. Машина у Мамаева, как и все остальное, дорогая и элитная. И в глаза парню бросается перо, что лежит на заднем сидении. — У тебя есть птица? — удивленно спрашивает Саша, откидываясь назад, и берет перо в руки.       Оно большое, с ладонь Кокорина, и точно не принадлежит голубю. Пожалуй, даже для орла оно слишком большое. У какой птицы может быть такое?       Мамаев косит в сторону Саши, а после переводит взгляд на дорогу. Сжимает руль излишне сильно и хмурится. — Смеешься что ли? Какая птица? Я в разъездах вечно. У меня даже кактусы не живут.       Любой другой человек напрягся бы после такого ответа. То, что Мамаев врет или скрывает что-то — очевидно. Вот только для Саши, без его телепатии, люди вдруг становятся совершенно непонятными. И поэтому он просто кивает. — А, ну ладно. Но странно. Оно здоровое такое. Как у тебя в машине оказалось, интересно?       Но вместо ответа Мамаев вдруг говорит: — А мы почти приехали. Дашь завязать тебе глаза?       Саша смотрит на него с сомнением. Это рискованно, доверять вот так человеку. Кокорин прочел слишком много чужих мыслей, чтобы знать — доверять нельзя никому. Но обычно он точно знает, какие намерения у людей, что рядом с ним. А чего хочет Паша? — Завязывай, — кивает Саша напряженно, а потом делится: — Если что, у меня с собой пистолет. И я хорошо стреляю. Попаду в тебя даже с закрытыми глазами. — Ого, да ты, я смотрю, основательно подготовился. Я на свидания только презервативы таскаю «для безопасности», — ухмыляется Мамаев, покидая машину.       Саша следует за ним, не удерживаясь и все же оглядываясь по сторонам. Нет никаких «особенных» вывесок, обычный двор многоэтажного дома. А Паша, тем временем, как фокусник, извлекает из кармана ленту. Показывает ее со всех сторон, будто демонстрирует, что она не опасна. — Презервативы дают только 99% защиты. А пистолет — все 100%, — смеется мужчина.       Мамаев обходит Сашу, останавливаясь у него за спиной. А потом говорит без всякого сарказма или шуток: — Ты мне нужен живой и невредимый, так что не бойся, — кажется, будто Паша действительно успокаивает его. И только после этого затягивает на глазах повязку. — Не туго? — Просто я рядом с тобой будто бы оглохший, — честно сообщает Саша. — А теперь ты меня еще и ослепляешь. Это страшно.       Кокорин цепляется за руку Паши, боясь упустить парня, и командует: — Веди.       Мамаев перехватывает руку удобнее, и они идут вперед. Мужчина удивительно ответственно подходит к этому занятию. Он не спешит, понимая, что Саша не может идти быстро в таком положении. Предупреждает о каждой ступеньке или даже неровном склоне.       Они идут так не меньше пяти минут. А потом поднимаются к зданию на десяток ступеней. Паша придерживает дверь, чтобы Кокорин мог пройти без проблем. В воздухе витает приятный и ненавязчивый запах цветов. — Здравствуйте, добро пожаловать… — начинает было девушка, но Мамаев перебивает ее совсем некультурным шипением. Впрочем, девушка легко ему это прощает, потому что не возмущается и сладким голосом продолжает: — Проходите.       И вновь Паша ведет его вперед. Но на этот раз совсем не долго. За ними закрывается дверь, а после мужчина развязывает узел на затылке Кокорина и убирает повязку. Они оказываются в помещении без единого окна. Искусственный свет тускло освещает стеллажи и… фарфоровые куклы, которые стоят на них. Кажется, их здесь не меньше сотни. Все разного размера, в красочных платьях и с живыми цветами в волосах. И, кажется, все они смотрят прямо на Сашу. — Блядь! — Кокорин сильнее сжимает руку Паши. — Что это?! — Выставка фарфоровых кукол, — произносит Мамаев, на глазах начиная терять всю свою уверенность. — Они приехали только вчера, и мы первые посетители, кажется. — Потому что больше нет психов, которые сюда придут? — Я думал… — запинается Паша, — это романтично… Тебе не нравится? — Я занимаюсь охотой на нечисть десять лет, но так стремно мне еще никогда не было, — честно отвечает Саша. — Они как будто мне в душу смотрят. — Ну… Там было сказано, что в любой точке зала тебе будет казаться, что куклы на тебя смотрят, — рассеяно произносит Мамаев. — Признаться, я не ожидал, что они окажутся настолько жуткими, — мужчина вздыхает, опуская взгляд в пол. А потом бурчит. — Извини.       И тут до Саши наконец доходит. Паша ведь, в самом деле, старался, а Кокорин уже минуту только и делает, что критикует. А его абсолютное неумение общаться с людьми без телепатии, не дало ему заметить явное расстройство Мамаева. — Да ладно, не так уж все и плохо, — бурчит он. — Парни же водят девушек на свидание на фильмы ужасов, чтобы те к ним прижимались. Вот и у нас так.       И в подтверждение своих слов Кокорин потеснее прижимается к Паше. А потом ловит на себе ревнивый взгляд. И не куклы даже, как ни странно. Девушка, которая, видимо, тут работает, смотрит на Сашу с завистью. И думает о том, что такой плохой Кокорин никак не заслужил себе такого хорошего Пашу. Ну да, Мамаева же все хотят. Ходить с ним на свидания будет тяжело.       И Паша замечает этот взгляд со стороны девушки. Смотрит на нее, нахмурив брови, а потом говорит: «Не мешай», кивая на выход. И девушка уходит, не смотря на то, что она наверняка должна была остаться и присматривать, чтобы они не стащили никакие экспонаты. Но в ее промытой чарами Мамаева голове такая каша, что девчонка вышла бы и в окно, если бы мужчина ее попросил. — Пугающая власть, — задумчиво говорит Саша.       Наверное, ему стоило бы бояться такого. Вот только он умеет управлять людьми не хуже. Правда он, обычно, использует для этого шантаж. Но это только хуже. — А у тебя на спине что-то, — вдруг замечает парень и снимает со спины Мамаева еще одно перо. В этот раз небольшое, пуховое. Но все того же цвета и явно принадлежащее той же самой птице. — Ты что, перед свиданием в курятник вломился? — Ага, — с нервным смешком произносит Паша. — Выбирал место для свидания, осматривал обстановку. А потом решил, что куклы тебе понравятся больше. — Почему именно куклы? — с любопытством спрашивает Саша. — Объясни мне ход своих мыслей. Только честно.       Мамаев смотрит на Кокорина и молчит. Будто решает, стоит ли врать этому парню или сказать правду. А потом вздыхает, бурчит что-то под нос и лезет в карман за телефоном. И открывает в нем недавнюю статью:       «Если вы не знаете, куда сводить свою вторую половинку — выставка кукол то, что вам нужно! Наши фарфоровые куклы не оставят равнодушным никого и обеспечат вам незабываемое свидание!».       Саша пару мгновений смотрит на статью, а потом начинает смеяться. — Ты точно умер бы девственником, если бы не твой дар, — сквозь смех говорит Кокорин.       А потом вдруг задумывается о том, что так их свидания даже ценнее. Судя по всему, Паше не приходилось добиваться расположения людей раньше. Все бросались к нему под ноги и так. А значит, он попросту не умеет этого делать. И все же старается ради Саши. Может быть, чтобы потешить свое самолюбие, но… это все равно ценно. — Я точно не забуду это свидание, — честно сообщает он Паше.       Мамаев смотрит на Сашу с подозрением. Он явно сомневается в искренности этих слов. Но потом его взгляд смягчается, и Паша кивает. — Как тогда, по-твоему, выглядит хорошее свидание? Ну, для тебя лично. Поход в парк аттракционов? В бар? Катание на мотоцикле или у телевизора с пивом и душещипательной мелодрамой?       Этот вопрос вдруг ставит Сашу в тупик. Каждый раз, выбирая свидание, он руководствовался пожеланиями партнера. Потому что, в каком бы прекрасном месте они не были, Кокорин не смог бы насладиться моментом, если бы читал недовольные мысли. И поэтому он ни разу не был на свидании, которое понравилось бы ему самому. Чего он хочет? Что ему нравится? — Я… я не знаю.       Саша никогда не задумывался о том, как телепатия стирает его собственную личность. Как часто он идет на поводу у чужих мыслей, забывая о своих? — У тебя никогда не было свиданий, которые бы понравились именно тебе? — удивленно спрашивает Паша. — Я не отношусь к этому так, — пытается объяснить Саша. — Я не разделяю «понравились мне» или «понравились ему/ей». Поэтому… не было, — приходится признать Кокорину.       Мамаев смотрит на него задумчиво так долго, что Саша начинает волноваться и отчаянно пытается понять, что же он сделал не так. А потом Паша вдруг говорит: — В таком случае нам нужно перепробовать все варианты свиданий!