Исцели меня

15 июня 2018 года       Сломанная рука — это жутко скучно. А еще очень неудобно, потому что даже самые простые и привычные действия, вроде похода в душ, превращаются в то еще испытание. Но испытания Артема не пугают. А вот скука — пугает. Поэтому худшим в своем переломе он считает именно скуку.       Делать в Рязани категорически нечего. У мужчины нет тут друзей, кроме Игоря, постоянно пропадающего на работе, и Кокорина, который в последнее время постоянно занят таинственными встречами с Мамаевым. Артем пробовал гулять по городу, но это наскучило ему уже на пятой попытке. Пробовал смотреть телевизор, но он никогда не был из тех людей, что запоями смотрят сериалы. Так что в какой-то момент ему стало невыносимо скучно.       Поэтому Дзюба собирается и отправляется в отделение полиции. Уровень безопасности оказывается слабым, так что Артему не составляет труда пробраться в кабинет Игоря. — Привет, скучал?       Акинфеев сейчас напоминает типичного копа из американских фильмов. Почти на всех горизонтальных поверхностях в его кабинете стоят контейнеры с пончиками (половина из которых уже опустела) и стаканчики с кофе. А сам Игорь выглядывает из-за стопки бумаг, удивленно поднимая брови. И жуя. — Привет. Ты как сюда попал?.. Милевский! — почти рычит мужчина, грозно нахмурив брови. — Кажется, пора устроить показательную порку. — Между прочим, я профессионал, — усмехается Артем. — Если мне надо куда-то пробраться, то я туда проберусь, — он хмыкает и усаживается прямо на стол Игорю, хватая пончик из открытого контейнера. — Как-то раз, я подозревал одного полицейского. Пришлось ночью вломиться в его кабинет. И ничего, не поймали. — О, умеешь взламывать замки? — Мог бы догадаться, когда я к тебе в квартиру вломился, — смеется Артем. — Ну, мало ли. Может ты в окно забрался, взяв альпийское снаряжение, — улыбается и предполагает Игорь, отпивая еще кофе. Он поглядывает на бумаги, которые угрожающей стопкой стоят на его столе и вздыхает. — А приходилось выбираться из наручников? — спрашивает с интересом Акинфеев, бросая странный взгляд на свой пояс. Там у него рядом с пистолетом как раз висел ранее упомянутый предмет. — Да, с наручниками я тоже умею разбираться. Но сейчас у меня перелом, ты их на меня даже надеть не сможешь. — И из веревок тоже умеешь выпутываться? — Веревками меня еще не связывали, — ухмыляется охотник. — Возьмем на заметку, — бурчит себе под нос Игорь, заполняя одной рукой бумаги, а второй придерживая кофе. — Тебе разве не говорили, что если ко мне в кабинет приходишь, то нужно с собой принести еды? — О, то есть Вы берете взятки, следователь? — с серьезным лицом спрашивает Артем. — Так и запишем, так и запишем. И вообще, чего ты от меня хочешь? Я бедный калека. — Какие взятки? — удивленным тоном спрашивает Игорь. — Только «съедки».       А потом в кабинет врывается Кучаев, стуча на ходу в дверь. Парень мчится на всех порах, еле успевая затормозить у рабочего стола своего начальства. — Игорь Владимирович, результаты анализов пришли, — говорит Костя, вытянувшись по струнке смирно. И ставит перед Акинфеевым небольшую коробку, из которой пахнет пирожками. Вендиго тяжело вздыхает. — Как я понимаю, результаты совсем не радужные? — Зато ты у нас радужный, — довольный своим каламбуром говорит Артем, деловито заглядывая в коробку и воруя себе пирожок. — Очень радужный, я проверял, — заканчивает он с набитым ртом.       Кучаев краснеет с головы до ног так, будто его опустили в кипяток. Разве только пар из ушей не идет. Он смотрит на Игоря испуганно и смущенно, а Акинфеев смотрит на Дзюбу с ухмылкой: — Что, раз засосы не можешь оставить, то решил таким способом всему участку растрепать, что я с тобой? — Я… я никому не скажу, — заикаясь, бормочет Костя, явно думая о том, как бы ему сбежать. — А ты меня стесняешься? — с вызовом спрашивает Артем и подается вперед, оказываясь у самых губ Игоря. — Боюсь, меня камнями забьют, когда узнают, какого замечательного мужика я себе отхватил.       Акинфеев улыбается так лукаво, а потом касается губ Дзюбы, жарко его целуя. А Костя тем временем отворачивается, вытягиваясь по струнке от неловкости, но все еще слыша звуки мокрого поцелуя. — Я… я… Я зайду… по… попозже, — лопочет стажер. — Стоять! — командует Игорь, оторвавшись от губ Дзюбы. — Результаты оставь на столе.       Парень бросает на стол бумаги и тут же вылетает из кабинета, под громкий смех Артема. — Уверен, что он по парням, — довольно сообщает Дзюба, воруя очередной пончик. — Это было не отвращение, а смущение. Значит, ему понравилось. — А я то и думаю, что это он каждый день кофе Феде таскает, — задумчиво произносит Игорь. А потом вновь возвращает все свое внимание к Артему. — Стало скучно, и решил меня навестить? — Почему сразу «скучно»? — наигранно возмущается Артем. — Может быть, я просто хотел увидеть тебя.       Акинфеев явно борется с желанием расплыться в самой довольной улыбке. А потом все же проигрывает этот бой. — Значит, меня все-таки забьют камнями, — иронизирует вендиго, а после тянется за конвертом, который оставил Костя. Откидывается на спинку стула, сосредоточенно и хмуро читая то, что там написано. — Что у тебя там интересного? — спрашивает Артем скорее из скуки, чем из реального желания узнать ответ. Он старается не лезть в человеческие преступления. — Любитель детей, — задумчиво произносит Акинфеев, все еще не отвлекаясь от прочтения. — Не ератник, — тут же уточняет следователь, откладывая отчет в сторону на стол. Игорь вновь вздыхает, тянется к кофе и переводит взгляд на Артема. — Любит двенадцатилетних школьниц со светлыми волосами и голубыми глазами. Педофил чертов.       Артем морщится. Вот поэтому он и не любит связываться с людскими преступниками. Можно понять ератника, который жрет детей, чтобы выживать. Куда сложнее понять человека, который делает это лишь из-за своего извращенного ума. — Ненавижу педофилов, — бурчит мужчина. — Знаешь, я бы удивился, если бы сказал, что любишь педофилов, — ухмыляется Акинфеев. А потом его брови удивленно взмывают вверх, будто какая-то гениально-ужасная мысль приходит в его голову. И теперь спрашивает мужчина более осторожно. — Погоди, или в детстве тебя… Или ты встречал педофилов? — Нет, меня в детстве не… — начинает было Артем. — Хотя знаешь… был один случай. Мне тогда лет восемь что ли было. Какой-то мужик звал меня в свою машину. — И ты пошел? — с подозрением спрашивает Игорь и хмурится. — Тем, разве мама тебя не учила, что нельзя верить незнакомым дядям и уж тем более садиться к ним в машину? — Это было больше двадцати лет назад, — пожимает плечами Артем. — Тогда еще не было такой массовой «педоистерии», за детей боялись куда меньше. К тому же, я был дураком. Так что да, пошел.       Он задумывается, вспоминая ту историю. Она практически стерлась из памяти, и сейчас мужчина вспомнил о ней случайно. — Милицейский рядом удачно проходил и спас мою задницу от чужих посягательств, — смеется Артем. — Тебе повезло, — Акинфеев выдыхает с явным облегчением от того, что все же не ткнул случайно в больную детскую травму. — Нос ему сломал? — Милиционеру? — смеется Артем, а потом уже серьезно говорит: — Если честно, то я не знаю. Кажется, они просто поговорили о чем-то. Пригрозил тот педофилу чем-то и все. Вряд ли особо действенный способ. — Серьезно? Просто отчитал педофила, а тот пообещал вести себя хорошо? И они любовно разошлись? — возмущается Игорь. — Я в таких ситуациях, конечно, стараюсь держаться. Пусть и хочется нос об капот машины сломать, но не при ребенке же. Но чтобы просто пригрозить… — Может, боялся, — пожимает плечами Артем. — По сути, тот мужик ведь ничего не успел сделать. Так что у милиционера не было законных оснований что-либо ему сделать.       И это еще одна причина, по которой Дзюба предпочитает заниматься нечистью, а не работать в полиции. Нет, он всегда старается найти доказательства, прежде чем нести правосудие. И все же ему не нужно доказывать суду очевидное.       Игорь бурчит что-то недовольное себе под нос, и в ту же секунду в дверь кабинета вновь стучат. И после разрешения войти, к ним весьма элегантно вваливается еще один молодой парень в форме. — Федя, что-то срочное? — спрашивает Акинфеев, а этот парень явно всеми силами старается не пялиться в любопытстве на Артема. Не получается. — Вы видели отчет из лаборатории? — спрашивает Чалов, кажется, зацепившись за это только для того, чтобы оправдать свое присутствие в этом месте. — Да, Костя уже мне принес его. Что-то еще?       Артем смотрит на парня с интересом. Тот в ответ с интересом смотрит на него. Дзюба думает о том, насколько Кучаев болтлив. Ему про Игоря парень рассказывал с охотой. Значит и Феде мог рассказать о произошедшем в кабинете? Артем кидает взгляд на Акинфеева, пытаясь решить, подставлять ли мужчину во второй раз? — Котенок, — тянет Дзюба, конечно же, приняв решение поиздеваться. — А что у нас сегодня на ужин?       Федя, который все это время истошно пытался придумать, что же еще он «забыл» сказать Акинфееву — замирает на месте и, кажется, дышать перестает. Только взглядом бегает от Артема к Игорю и обратно. — Твоя задница, — совершенно спокойно произносит вендиго таким двусмысленным тоном, в то время как Чалов покрывается краской так же стремительно, как это делал Костя. — Ты же наверняка ничего не приготовил. — Эй, я ранен, между прочим, — возмущается Артем. — Ты обещал обо мне заботиться, а вместо этого решил использовать мой труд. Обманщик! Я ухожу от тебя!       Федя делает шаг назад, озираясь по сторонам. Он явно не ожидал такого поворота, и теперь выглядит невероятно смущенным. А потом неожиданно встревает в диалог, когда Игорь уже открывает рот для того, чтобы ответить Дзюбе. Наверняка, что-то колкое. — Давайте я закажу Вам доставку, — выпаливает Чалов, смотря как-то испуганно на своего начальника, который в ответ смотрит удивленно. — Что? Чалов, иди и занимайся делами, — отмахивается Акинфеев. — Ой, это так мило, — смеется Артем. — Он так заботится о твоей личной жизни. Расслабься парень, я просто шучу.       Федя на месте замирает, все еще растерянно глядя то на Дзюбу, то на Игоря. По его взгляду понятно, что он только запутался еще больше. Но причин, чтобы оставаться, у него нет, поэтому парень выскакивает из кабинета, почти повторяя за Кучаевым стремительный побег. — Они теперь по очереди будут ходить сюда, чтобы на тебя посмотреть? — уставшим тоном задает риторический вопрос Акинфеев, вздыхая, и утыкается лбом в бедро Дзюбы, который так удобно сидел на столе следователя.       Артем кладет руку на голову мужчине и с усмешкой говорит: — Вот сейчас самый момент зайти еще одному послу. Наверняка решат, что ты мне тут минет делаешь. — Идиот, — бурчит Игорь, поворачивая голову и устраиваясь удобнее на коленях Дзюбы. — Я же о своей личной жизни не треплюсь никогда, а эти двое, небось, весь отдел на уши поднимут, хотя… Может, достаточно боятся, чтобы молчать? — с надеждой спрашивает Акинфеев. А потом раздается стук в дверь. — Похоже, что недостаточно. Может, сделаем вид, что никого нет? — А что, боишься, что тебя перестанут уважать, если узнают, что ты спишь с мужиком? Или стесняешься меня?       И Артем смотрит на Игоря так, что непонятно: серьезен он сейчас или в очередной раз шутит. Дзюба решительно встает на ноги и идет в сторону двери. — Да не стесняюсь я, просто не люблю, когда кто-то обсуждает… — начинает было Игорь, а то время как Артем не менее решительно открывает дверь. —… с кем я трахаюсь. Привет, Ваня, ты тоже мне принес анализы, которые не подтвердили личность нашего педофила?       На пороге стоит еще один молодой парень, который удивленно смотрит на двух мужчин. Но действует более уверенно, чем предыдущие два. Он протягивает руку Дзюбе и говорит: — Иван Обляков, практикант. — Артем Дзюба, специалист по сверхъестественному, — совершенно спокойно отвечает мужчина, пожимая руку Вани, а потом спрашивает у Игоря: — А у вас тут работает кто-нибудь старше двадцати? — Работает, просто на меня в этом году повесили пять практикантов. Пора бы уменьшить их число, — с намеком на страшную кару говорит Игорь, но Ваню, кажется, это не впечатляет. — То есть нам ждать еще двух подростков, которые зайдут посмотреть на бесплатное порно? — радостно осведомляется Артем. Кажется, мужчине просто нравится издеваться над Игорем и практикантами. Это куда веселее, чем сидеть дома. — Верите в призраков? В двадцать первом веке? — скептически спрашивает Обляков, а после относит Акинфееву папку с какими-то документами. Игорь хотел было возразить и вставить свою лепту, но вместо этого погружается в чтение принесенной информации, потягивая почти остывший кофе. — В призраков не верю, — отвечает Дзюба уже Ване. — А в оборотней? А то я, кажется, знаю одного, — Обляков косит в сторону Акинфеева, который будто не замечает больше никого вокруг, полностью погруженный в работу. — В погонах.       То ли шутит, видя настроение Артема, то ли просто считает себя бессмертным. — В оборотней верю, — соглашается Дзюба. — Хотя сталкивался с ними только дважды за всю карьеру. Не нравится им климат России.       Ваня смотрит на Артема внимательно. То ли пытается понять, шутит тот или говорит серьезно, то ли размышляет, не сумасшедший ли этот тип. А потом становится понятно, что смотрит Обляков больше на шею, чем на лицо. Ищет засосы? — А вы и правда?.. — спрашивает парень с опаской, поглядывая на Акинфеева, явно не решаясь все же задать вопрос вслух. — Правда гей или правда оборотень? — уже открыто ржет Артем, у которого не получается сохранять серьезность. — Правда. — Я все слышу, — недовольно бурчит Акинфеев, отрываясь от бумаг. — Обляков, — Ваня вытягивается по струнке смирно, только разве честь не отдает. — Возьмете эти документы и отвезете в соседний отдел. — Возьмете? — с сомнением переспрашивает Ваня, явно не понимая множественное число. — Ты и вся твоя любопытная шайка. — А зачем так много, я и один справлюсь. — Потому что на обратном пути вы заедете и купите еще кофе, если хотите дальше тут практику проходить. А то ишь, устроили мне из отделения Санту Барбару. — Да, Игорь Владимирович, извините, — опускает взгляд Ваня, забирая документы и удаляясь из кабинета. — Вот ты им подыгрываешь, а они, между прочим, уже ставки делают, — вздыхает Игорь, обращаясь уже к Артему. Он откидывается на спинку стула и устало массирует собственные виски. — На что ставят? — с интересом спрашивает Дзюба. — Я, может, поучаствую. А то работать то я не могу, а есть что-то надо. — Тебе нельзя ставить, ты заинтересованное лицо, — ухмыляется Акинфеев. — Спорят, кто сверху. — Так, — тянет Артем, с каким-то подозрительным видом. — Я пошел. Буду зарабатывать деньги. — Стой-стой-стой, они уже ушли, я же их отослал, — пытается остановить Дзюбу Игорь. — Ну, ладно, подожду их, — пожимает плечами Артем, плюхаясь на кресло для посетителей. — Времени у меня много, — он стучит гипсом по столу. — Месяц точно есть. — Что-то у меня все больше желание отказаться от кураторства…       Не успевает Игорь договорить, как к нему без стука почти врывается мужчина в форме. — Привет Акинфей, как продвигается дело с педофилом? — а после переводит заинтересованный взгляд на Дзюбу. — Только не говори, что ты его поймал и сломал руку при задержании. — Эй! — возмущается Артем. — Разве я похож на педофила? Смотри, педофильских усов нет!       Дзюба говорит так уверенно, будто, в самом деле, у каждого педофила есть усы. А для пущей убедительности хватает со стола пончик и бросает в мужчину. — Может, ты специально сбрил педофильские усики, чтобы отвести от себя подозрение, — парирует мужчина, ловко поймав пончик и откусив его, мыча при этом от удовольствия. — Есть нетронутый кофе? Жрать хочу, писец. — Так и скажи, что пришел только за этим, а не чтобы поинтересоваться ходом дела, Надедкин, — ухмыляется Игорь. — Не исключено, — все еще жует и отвечает мужчина, а потом протягивает свободную руку Артему. — Кирилл Набабкин. — Артем Дзюба. А ты на кого поставил? — с интересом спрашивает мужчина, не сомневаясь в том, что Набабкин участвует в споре. — Я решил сначала своими глазами посмотреть, а потом ставки делать, — улыбается Кирилл. — Есть предложение, — ухмыляется Дзюба. — Ты ставишь на то, что я тебе подскажу, а деньги мы делим. А как вы вообще, кстати, собираетесь проверять? — Артем! — возмущенно говорит Акинфеев, явно недовольный таким раскладом. — О, это хорошая идея! — а вот Набабкин вдохновляется, с задорный блеском смотря на Дзюбу. — А вот как проверять мы пока не придумали, но главное ведь ставку сделать! — Кирилл! — Хм, — задумчиво говорит Артем, а потом довольно улыбается: — Я вам фото подкину. Это будет достаточным доказательством? — Артем! — возмущается Игорь совсем не наиграно. Хмурит брови и даже в сторону кофе отставляет. — Ой, да ладно тебе, Акинфей, раз в пять лет хоть посмотреть на твоего суженого. Дай людям порадоваться за вас. — Конечно, небось, уже в уме прибыль подсчитываешь! Знаю я тебя. — Есть риск, что если я сейчас не остановлюсь, то меня лишат секса и никаких фото ты не получишь, — задумчиво говорит Артем, а потом без перехода сообщает: — Я сверху. — Артем! Ты правильно оценил риск, но что-то совсем не применил свою интуицию… Это деньги тебе дороже, чем я? — Игорь копирует интонацию, с которой ранее возмущался сам Дзюба. Только наигранности в голосе почти нет. А Кирилл как-то опасливо (или предприимчиво?) делает шаг назад, поближе к двери, будто намеревается сбежать. — То, что я идиот, ты знал еще до того, как мы переспали. Так что нечего меня сейчас винить, — пожимает плечами Дзюба. — Сам на это подписался.       Игорь только хмурится в ответ, и Артем понимает, что надо разрядить обстановку, пока он не пожалел о своем длинном языке. — Скажешь, что тебе деньги не нужны? — задорно спрашивает Дзюба. — Вот ты подумай, сколько смазки мы можем купить, если победим.       Пару мгновений Акинфеев смотрит на него так, будто планирует ударить. А потом начинает смеяться. И Артем понимает, что его простили.